— Варь? — позвал меня Илья.
— Мм?
— Когда вернусь, пойдем на свидание? Ты мне очень нравишься, я тебе говорил? Давай будем встречаться, веселиться и много улыбаться друг другу?
От его слов я потеряла дар речи и, кажется, возможность двигаться. Стояла, как дурочка, у кафе с наполовину застегнутой курткой и без шапки и хлопала глазами.
— Эй, ты слышишь? — спросил Илья. — Связь что ли опять тупит…
— Слышу, — хрипло произнесла я.
— О! — воскликнул Илья. — Хорошо… Ну так что?
— Я…
Внезапно мне на нос упала крупная снежинка.
Я подняла голову.
С неба медленно падал снег. В считанные секунды мои волосы покрылись пушистыми снежинками.
Илья терпеливо ждал моего ответа.
— У нас снег пошел, — зачем-то сказала я. Будто для России снег в начале апреля — это нонсенс.
— Здорово, — тут же отозвался Илья. — Я бы сейчас постоял под снегом.
— Я стою за тебя. И смотрю на мрачное темное небо.
— У нас оно тоже мрачное и темное. С тучами. Может, тоже снег пойдет?
Я тихо хихикнула.
— Ну а что? Над нами ведь одно небо! — радостно произнес Илья. — Так что в следующий раз, когда будешь волноваться за меня, просто взгляни на небо. Я тоже буду на него смотреть и думать о тебе. Ведь что бы ни случилось, как бы далеко мы ни были друг от друга, над нами всегда будет одно небо.
Стряхнув с волос снег, я одной рукой нацепила шапку и направилась к машине.
— Красиво сказал.
— Я репетировал пару часов перед этим.
— Значит, ты освободился пару часов назад, а позвонил только сейчас? — возмущенно спросила я.
— Каюсь! Но мне была необходима репетиция. Без нее я бы сейчас не говорил с тобой так уверенно.
Мы оба посмеялись. Я села в машину, завела двигатель и включила обогрев. Сейчас бы горячий кофе или какао…
— Если честно, то мы были свободны со вчерашнего дня, — продолжил Илья. — Но по дороге из штаба на базу заезжали в поселения, чтобы раздать людям гуманитарную помощь. Да и телефон я оставил на базе, так что раньше написать не мог.
— Люди были вам рады? — спросила я, пытаясь представить, как Илья занимается благотворительностью.
— В основном да…
— Почему в основном? Кого вы там обделили?
— Да никого. Дети просто сейчас пошли слишком избалованные, — пожаловался Илья. — Я думал, они только у нас такие, но, кажется, везде. Мы им сотовые телефоны раздали, а они нам «че это за хрень и где айфон?», представляешь? Да я в их возрасте расплакался, когда мне дядя свою Моторолу отдал кнопочную с черно-белым экраном!
— На котором ещё игра была в мотогонки? — уточнила я.
— Ага, она самая! — радостно воскликнул Илья. — У тебя тоже такая была?
— У папы. А мне подарили раскладушку розовую. Правда, не помню, что за марка. Там была цветная «Змейка». Я этот телефон нечаянно в Несквик положила и не сразу заметила — так была увлечена мультиком. Спустя час где-то поняла, что он в тарелке с хлопьями плавает.
Илья громко и заразительно рассмеялся.
— И что? Хана?
— Нет, кончено. Они же тогда неубиваемые были! Мама достала, просушила на батарейке, и он стал работать, как прежде. Правда, потом Несквиком долгое время пах.
И снова на том конце провода раздался смех Ильи, от которого я улыбалась, как дурочка. Однако он быстро прервался, и я услышала другие мужские голоса, которые обзывали Илью нецензурными словами и требовали дать им поспать.
— Ладно, позже созвонимся, — сказала я, немного разочаровавшись.
— Не-не, я сейчас на улицу выйду, погоди! — остановил меня Илья.
— Угу.
Я подключила телефон к блютузу, примостила его на держатель и выехала с парковки.
— Что делаешь? — через минуту спросил Илья.
— Возвращаюсь домой.
— Может, видеозвонок?
— Не могу, я за рулем.
— Ну и что? Боишься отвлечься на меня? — хохотнул Илья.
— Ни капли. Я уже опытный водитель и соблюдаю все правила, — заверила его я.
— Фи, правила, — противным голоском произнес Илья. — Значит, ты не только опытный, но еще и правильный водитель?
— Угу.
— Здорово. А вот я водитель неопытный. Права есть, но я вожу редко. Да и только автомат. С механикой не дружу.
— Поразительно! — воскликнула я чересчур громко. — Впервые слышу, чтобы мужчина не ладил с механикой!
— Да, я уникум, — хохотнул Илья.
— Еще какой! Ну ничего, вернешься, я тебя буду катать.
— Куда поедем? — поинтересовался Илья.
Немного подумав, я ответила:
— Отвезу тебя в одно красивое место, смотреть на закат и есть вкусняшку.
— Люблю посиделки на природе, — одобрил мою идею Илья. — Это будет свидание?
— Почему бы и нет, — пожала плечами я.
— Так что насчет моих вопросов? — вдруг напомнил Илья. — Ты так и не ответила.
— Блин! — выскочило у меня. Я тут же прикусила язык и захныкала.
— Что? — насторожился Илья. — Хотела деликатно меня отшить?
— Вовсе нет! — воскликнула я, чувствуя, как от смущения становится жарко. — Просто я смутилась…
— Чего?
— Твоих вопросов, тебя…
— А меня-то что смущаться? Мы даже не по видеосвязи говорим. Кстати, я сейчас без майки. Будучи правильным водителем, ты многое упускаешь…
— Илья! — возмущенно воскликнула я, мельком глянув в зеркало заднего вида, чтобы убедиться в том, что я вся пунцовая.
— Так что ты мне ответишь?
— На что? — включила я дурочку.
— На мой вопрос.
— На какой из?
— На последний.
Я вздохнула. Заехала в свой двор, поставила машину на парковку, выключила двигатель и, прикрыв глаза, тихо произнесла:
— Да.
— Что «да»?
— Мой ответ на твой вопрос.
— Не совсем понял, слишком коротко, — придирчиво заметил Илья.
Я снова вздохнула.
— Вздох — это тоже ответ? Тогда я еще больше не понимаю тебя, — затараторил Илья. — Вот местные бабушки мне четко говорят, что я — их мечта, и что были бы они лет на тридцать-сорок моложе, то ох бы они со мной…
— Я буду с тобой встречаться, и ты мне тоже очень нравишься! — быстро и громко выпалила я и затаила дыхание.
Сердце бешено билось от волнения. Умные часы показывали 123 удара в секунду.
На некоторое время Илья даже замолк, а потом, тихо спросил:
— Это ты так к бабкам меня приревновала?
Глава 6
Влюбленность превращает мозг в кашу — так всегда говорил мой одноклассник Мишка Гренкин, с которым мы просидели за одной партой. Мишка уверял, что никогда не влюбится и мне этого тоже не советовал, мол, насмотрелся на своих старших сестер, которые из-за этой влюбленности последние мозги растеряли. Я ему верил, и влюбляться тоже не планировал — так ужасно он описывал это чувство. Однако, когда Мишка после девятого класса ушел в шарагу и начал встречаться с Мариной Лебедевой, все в его жизни изменилось. Теперь я уже наглядно мог лицезреть то, что влюбленность действительно превращает мозг в кашу, и пообещал себе никогда не терять головы от девушки и всегда сохранять ясность мысли. Иными словами, думать головой, а не тем самым местом. Отношения всегда должны быть под контролем. Симпатия — хорошо, влюбленность — плохо!
Но, как говорится, никогда не говори никогда. Я был уверен в своей броне, но, оказывается, она пошла трещинами, когда я познакомился с Варей. Увлеченный ею, я не заметил этих трещин, и они постепенно разрастались, пока полностью не разрушили мою долго и тщательно выстраиваемую броню.
Когда Варя сказала, что я ей нравлюсь и она хочет со мной встречаться, мой мозг стал не просто кашей — он превратился в кисель! Продолжать разговор я уже мог с трудом, говоря всякие глупости и хихикая как умалишенный. Чтобы Варя не подумала, что я полный идиот, я сослался на усталость и попрощался с ней.
Разумеется, усталости во мне не было. Совсем наоборот, во мне бурлила энергия, а мысли были только о Варе.
Варя, Варя, Варя, Варя.
Пару раз я попытался подумать о чем-то другом, но через несколько секунд снова вернулся к Варе.
Варя, Варя, Варя, Варя.
Я представлял ее снова и снова и улыбался своим мыслям. Она такая красивая, такая естественная. Мило улыбается мне, накручивая прядь волос на палец. На Варе тонкая просвечивающаяся блузка, которую она медленно снимает. Дальше мне приходится фантазировать. Когда блузка падает на пол, и Варя остается в одной короткой юбке, я подхожу к ней, касаюсь ее обнаженных плеч и провожу губами по шее девушки…
Едва сдержавшись, чтобы позорно не застонать, я резко открыл глаза и уставился в полумрак палатки. Тело пульсировало желанием, в голове творилась каша. Нет, кисель. Самый настоящий кисель. Черт, дофантазировался!
Откинув одеяло, я встал с кровати и, обувшись, вышел из палатки. Наручные часы показывали два часа ночи. Я не спал уже три часа и вряд ли смогу уснуть, если что-то не сделаю с собой.
Разогревшись, я принялся бегать вокруг базы, да так, словно за мной бежал целый полк с автоматами. При этом, чтобы не думать о Варе, я про себя читал стихи, которые знал наизусть.
На пятнадцатом кругу я уже едва передвигал ноги, поэтому решил на этом закончить. Доковылял до колодца, облил себя ледяной водой и, вконец измотанный, добрел до койки, упал на нее и мгновенно уснул.
— Подъем, отряд! Штаб вызывает! — раздался громкий крик Кирилла.
Хотелось кричать матюхами не только не Осокина, но и на штаб. Да что уж там, на весь мир. Кроме Вари. Варю хотелось обнимать, целовать и…
Черт, я уже фантазирую о ней через минуту после пробуждения! Да что не так со мной и моим телом⁈ Я всегда мог контролировать подобные мысли, но сейчас я как подросток во время пубертата. Жесть…
— Десть минут на сборы, и выдвигаемся! — отдал приказ наш капитан.
По истечении отведенного нам времени отряд «Смерч» в полной боевой готовности погрузился в машину. В штаб выдвигались не мы одни: Еще один отряд русских, наши «любимые» американцы и немцы.
— Зачем вызывают в такую рань, не сказали? — спросил Ромка у нашего капитана.