— Сплин! — произнес Макс. Глаза его округлились от испуга. — Мик, Дон!
В наушнике раздалось громкое шипение, и мы оба, зажмурившись, вытащили их из ушей.
— Что за… — пробормотал растерянный Макс.
Я сорвался с места и побежал вперед, отчаянно надеясь на то, что все трое живы. Что Кирилл отдал приказ об отступлении всему отряду, а не только мне и Максу.
Позади меня послышались быстрые шаги. Я обернулся и кивнул следующему за мной Максу. Нет, Кирилл, никуда мы не уйдем, пока все вместе не выберемся отсюда живыми!
— На три часа! — вдруг крикнул Макс.
Я резко повернул голову в указанном направлении и чуть не споткнулся о валяющиеся на земле кирпичи. Подбежавший ко мне Макс вовремя ухватил меня за плечи и толкнул к стене небольшого одноэтажного здания.
— Их там целый взвод… — пробормотал я, тяжело дыша. — Но разве парни их не…
— Ты разве не увидел? — Макс удивленно воззрился на меня. В темноте его лицо казалось совершенно бескровным и выражало ужас.
— Не увидел что? — прошептал я.
Макс сглотнул, прикрыл глаза и тихо произнес:
— Не наши их, а, походу, они… наших…
— Быть не может! — Я рванулся, чтобы еще раз увидеть площадь и столпившихся там террористов. Краем глаза я заметил лежащие на полу фигуры, но это точно не наши ребята. Этого просто не могло быть!
— Стой, придурок! — прошипел Макс, схватив меня за шиворот и толкнув назад, к стене. — Не рыпайся, а то мы тоже будем там лежать…
Голова закружилась, а во рту появился вкус крови. Кажется, я прикусил язык. Или губу.
Я проходил специальное обучение, меня готовили к подобным ситуациям, я получал ранения, рисковал собой и всегда оставался хладнокровным и спокойным, но почему-то сейчас мое сознание помутилось. Происходящее казалось сном, от которого хотелось скорее пробудиться.
— Они ищут нас, — пробормотал Макс, немного высунувшись из нашего укрытия. — Надо уходить на восток, там должно быть пусто. — Он толкнул меня в бок. — Поднимайся!
Я кивнул и, ударив себя по щеке, встал. Боль немного отрезвила, сознание прояснилось. Самое главное сейчас — выбраться отсюда и доложить обстановку штабу. Они пришлют помощь, и мы вернемся и спасем Кирилла, Ромку и Пашку. Мы обязательно вернемся и…
Однако не успели мы сделать и десяти шагов, как нас вдруг осветили лучи яркого белого света.
— В рассыпную! — гаркнул Макс.
Щурясь от света, я кинулся вправо, а он — влево. Послышались крики на непонятном лающем языке, а затем по нам открыли огонь.
Я кинулся бежать к возвышающемся впереди руинам. В ушах раздавался противный пульсирующий звук, который заглушал даже стрельбу. Во рту мгновенно пересохло, дышать стало тяжело. И вот когда укрытие уже было совсем близко, пуля вонзилась мне в правое плечо и почти тут же еще одна попала в правое бедро.
Взвыв от боли, я рухнул на землю. Попытался ползти, но адская боль не дала мне продвинуться даже на несколько сантиметров.
Рядом послышалась лающая речь. Интересно, Максу удалось уйти? Надеюсь, что да. Кто-то должен передать письма, что я написал для мамы и Вари, если я…
Чувствуя, что силы стремительно покидают меня, я с трудом перевернулся на спину и уставился в черное небо с россыпью ярких звезд — таких красивых, что даже обидно.
Прости меня, Варька… Столько я тебе наобещал, а выполнить не смог. Ни свои чувства показать, ни на свидание с тобой сходить. И на небо одно мы смотреть больше не сможем. Этот раз станет последним…
Глава 7
— Ты не поранилась? Все хорошо? — Лена быстро оказалась рядом со мной, когда моя кружка с оглушительным грохотом упала на кафельные плитки.
— Нет, конечно. Как тут поранишься? — пробормотала я, глядя на кружку. Вернее, на то, что от нее осталось.
Задумалась всего на мгновение, расслабила руку и бам! — кружки больше нет. А ведь я ее так любила. На ней был нарисован суровый заяц с ножом, а надпись наверху гласила: «из этой кружки пью только я и мои будущие жертвы».
— В последнее время ты какая-то рассеянная, — заметила подруга, носком туфли отодвигая в сторону осколки кружки. — Аня! — окликнула Лера коллегу. — Позови, пожалуйста, уборщицу.
Аня кивнула и пошла за уборщицей.
С Лерой я была полностью согласна. В последнее время я была не только рассеянной, но еще и неуклюжей. Дома разбила уже две тарелки, порвала колготки и даже умудрилась сломать ручку на кухонном шкафчике. Прямо череда неудач какая-то!
— Может, на тебя так мой брат влияет? — Лицо Леры стало хитрым. — Вы теперь часто видитесь.
— Между нами ничего нет. Мы просто коллеги.
Я села на свой стул и осмотрела джинсы на предмет мокрых капель от чая. Парочка некрасиво зияла в нижней части штанин. Благо, это был не кофе. Быстро высохнет и следов не останется.
— Жаль, — вздохнула Лера. — Руслан хороший.
— Я в этом не сомневаюсь. — Заметив на сапоге грязное пятнышко, я вытащила влажную салфетку и принялась его оттирать. — Однако мое сердце уже занято.
Последнее говорить я не собиралась, но, когда что-то делаю, то частенько могу бездумно озвучить то, что у меня в голове.
— Правда? — изумилась Лена.
Блин. Язык мой — враг мой.
— Угу.
Пришла уборщица — женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой и огромными янтарными серьгами в ушах.
— Никто не порезался? — участливо спросила она.
Мы заверили ее, что никто не пострадал. Кроме моей бедной кружки.
— Так что там с твоим сердцем? Кто его занял? Как его зовут? — зашептала приставучая Лена.
— Отстань! Мне надо читать рукописи, — отмахнулась от нее я.
Лена обидчиво надула губки.
— Ладно, ты мне потом все сама расскажешь, — буркнула она. Прозвучало это как угроза.
— Да мне и рассказывать особо нечего, — шепнула я себе под нос, когда коллега ушла.
Хоть мы с Ильей и признались друг другу в симпатии и решил сходить на свидание, когда он вернется, все же между нами были километры, от которых пока что никуда не деться. А еще Илья снова не выходил на связь и, раз у него не получилось предупредить меня об этом, скорее всего ситуация была чрезвычайной. Сильного волнения я пока еще не испытывала, но чувствовала, что еще пара-тройка дней в неизвестности, и мое волнение возрастет.
Вопреки своим правилам сегодня я решила уйти с работы вовремя. К тому же была пятница, а по пятницам я иногда навещала родителей и даже остаюсь у них на ночь.
Вот и сейчас, заскочив после работы в продуктовый, я купила сладостей к чаю и поехала к родителям, решив не сообщать им заранее о своем визите — пусть будет небольшой сюрприз.
Однако сюрприз получился не таким, как я планировала, потому что прямо у подъезда я столкнулась с мамой и Еленой Андреевной. Обе выглядели встревоженными. Увидев меня, мама пробормотала:
— Что-то случилось?
— У меня — нет, — отрицательно качнула я головой. — Просто приехала на чай. — Я продемонстрировала ей полный пакет сладостей. Однако маму он совсем не заинтересовал.
— Здравствуй, Варя, — запоздало поздоровалась со мной Елена Андреевна. Мама держала ее под руку, будто подруга не могла стоять самостоятельно.
— Здравствуйте, — ответила я, встревоженно глядя на маму Ильи. — Вам нездоровится?
— Да, немного… Голова кружится…
Елена Андреевна выглядела очень бледной, а еще на ней не было ни грамма косметики. Будто она очень спешила к моей маме. Но почему к ней, а не сразу к врачу?
— Я провожу ее в больницу. Ты заходи, там папа дома, — сказала мама.
— Давайте я вас подвезу, — предложила я, подхватив Елену Андреевну за другой локоть.
— Не надо… — неуверенно сказала мама. Казалось, что она что-то недоговаривает.
— Отказ не принимается, — отрезала я, ведя Елену Андреевну к своей машине.
Мама назвала адрес городской поликиники, и мы доехали всего за десть минут. Вместе с мамой мы довели Елену Андреевну до кабинета, в котором брали анализы. Я непонимающе посмотрела на маму. Зачем ей сдавать анализы, да еще и в такое время? Не правильно ли будет сначала обратиться к терапевту? Однако мама сделала вид, что не поняла моего удивления.
Постучавшись, Елена Андреевна назвала свою фамилию, и ее пригласили войти.
— Что-то я ничего не понимаю, — сказала я, усевшись на стул в коридоре. — Что с ней? Зачем сначала сдавать анализы? Кто вообще их берет в такое время?
Мама нервно кусала губы и хрустела суставами пальцев.
— Мам? — обратилась я к ней. Нет, она точно что-то мне недоговаривает.
Вздохнув, мама села рядом и, взяв мои ладони в свои, крепко их сжала.
— Я не хотела тебе этого говорить, но… — Она снова тяжело вздохнула. — Там, где сейчас Илья, что-то произошло. Что-то нехорошее…
Я замерла, боясь даже сделать вдох. Сердце словно пропустило удар.
— Военные ничего конкретно не говорят, но, кажется, с ним что-то случилось. С ним и его отрядом.
Почему-то мне вспомнился разговор с Ильей, когда к нему подкрались ребята из его отряда и начали смеяться и дразнить его. Не может быть, чтобы они все…
— Лену попросили сдать ДНК, чтобы… чтобы, если… — Маме было тяжело говорить, и я остановила ее.
— Я тебя поняла, — шепнула я. Говорить громче у меня не получалось. Казалось, что если не буду шептать, то происходящее станет реальным, а пока это просто шаткая иллюзия. Ведь вполне вероятно, что сказанное мамой окажется неправдой, и Илья скоро выйдет на связь. Позвонит мне по видеозвонку, расплывется в своей красивой и искренней улыбке, расскажет какую-нибудь байку. И все будет как раньше. Так я думала, когда сидела и ждала Елену Андреевну в пустом больничном коридоре.
Однако как раньше не стало. Спустя несколько дней Елене Андреевне позвонили и сказали, что среди погибших Ильи нет. Еще через неделю ей сообщили, что он и еще один его сослуживец числится в списке пропавших без вести.
— Они будут их искать и обязательно найдут, — в который раз повторила Елена Андреевна, сидя на кухне моих родителей и обхватив руками бокал с остывшим чаем.