— Не начинай, — попросила я. Хорошо же сидели.
Мама посмотрела на меня взглядом, полным боли.
— Я не могу смотреть, как ты по моей вине обрекаешь себя на еще более глубокое одиночество. Одно дело просто быть одной, но совсем другое — оставаться верной и ждать того, кто скорее всего не вернется.
— Он вернется! — уверенно произнесла я. — И это вовсе не твоя вина. Я сама не отшила Илью. Сама продолжила общаться с ним, и сама в него влюбилась. Понятно?
Мама открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не нашла подходящих слов, и снова его закрыла. Ссутулившись она кивнула и махнула на меня рукой. Мол, так и быть. Пусть все будет как будет.
Я думала, что эта поездка станет для меня отдушиной, но мама все испортила. Оставаться в беседке уже не хотелось и, сказав, что иду спать, я встала и направилась к нашему коттеджу, однако заходить внутрь не стала. Вместо этого я устроилась в беседке поблизости и принялась читать рукописи.
В целом, отдых прошел хорошо. Оставшиеся два дня мама не донимала меня подобными разговорами. Мы много гуляли, купались и играли в волейбол. Елена Андреевна за эти три дня буквально расцвела. Каждый раз, дивясь окружающей ее красоте, она говорила о том, что обязательно надо будет приехать сюда с Ильей.
С моим небольшим отпуском закончилась и хорошая погода. Осень пришла в начале сентября и заставила нас сменить футболки на куртки и каждый день выходить из дома с зонтиком.
Зима тоже пришла довольно рано. Уже в начале ноября лег тонкий слой снега, который растаял только дней через десять, однако через неделю температура опустилась до минус пяти градусов, и вновь выпавший снег уже не растаял.
В конце декабря мы позвали к нам Елену Андреевну наряжать елку, а тридцать первого числа она сидела с нами за новогодним столом и делала фотографии маминых кулинарных изысков. Она также сфотографировалась со всеми нами — даже Катю с ее новым парнем позвала, — чтобы потом показать Илье. Кажется, только мы с ней верили в его возвращение. Папа и мама уже давно считали его погибшим, но ни за что в этом не признавались, однако по их взглядам я знала, о чем они думают.
В феврале меня неожиданно пригласила на день рождения одноклассница, с которой мы в последнее время редко общались. После школы она уехала учиться в столицу и вышла там замуж, а теперь вдруг вернулась и решила позвать меня и еще пару девчонок на свой день рождения.
На празднике, изрядно набравшись, Ирина рассказала, что недавно развелась. Детей у них с мужем не было, а все их совместно нажитое имущество было записано на него, так что Ира осталась ни с чем и теперь вынуждена была жить у родителей и начинать все заново.
— Вот тебе и замужество, — сказала она, шатаясь из стороны в сторону. — Не стоит оно того!
Подняв вверх стопку с текилой, Ира залпом выпила ее и закусила лаймом.
— Варь! — обратилась она ко мне чуть позже, проводив своих подруг. — А давай куда-нибудь поедем с тобой отдыхать?
— Например? — спросила я, тоже начиная собираться.
— Сочи? Санкт-Петербург?
— В Сочи дорого, — вздохнула я. Не то, чтобы у меня было мало денег, но я откладывала большую часть зарплаты на покупку квартиры, так что в финансах была ограничена, а лезть в сбережения по такому случаю не хотелось.
— Говорят, весной там дешевле. Поедем в апреле? — предложила Ира. Глаза ее уже горели в предвкушении. Или же это просто был пьяный блеск?
— Весной в море не искупаешься. Какой смысл ехать на юг, если море ледяное?
— Тогда поедем в Питер! Там весной тоже дешевле, у меня подруга ездила туда в марте.
— Я подумаю, — пообещала я и, разумеется, благополучно забыла о своем обещании.
Вспомнила я о предложении Иры только когда читала очередную рукопись, сюжет которой разворачивался в Питере. Автор так детально описывал улицы и достопримечательности города, что у меня появилось невероятно сильное желание поехать туда.
Свернув рукопись, я открыла браузер и принялась изучать цены на поезд и отели. Ира оказалась права — ехать весной, когда настоящее тепло еще не пришло в Серверную столицу, было весьма бюджетно.
В обед я позвонила Ире и спросила, в силе ли еще ее предложение. Та заверила меня, что в силе. Тогда я, пребывая в легкой эйфории от скорого путешествия, за два дня нашла нам хороший отель рядом с Невским проспектом, забронировала номер на неделю и купила электронные билеты на поезд. Уезжали мы рано утром 13 апреля.
Мама моему спонтанному решению уехать на неделю в Питер очень обрадовалась.
— Не будь букой, улыбайся больше, общайся с людьми, — напутствовала она меня за день до отъезда.
Я заехала к родителям за дождевиками для меня и Ирины — вдруг нас на экскурсии застанет ливень.
— Вы две молодые и красивые девушки, еще и свободные, — продолжала щебетать мама. — Наверняка мужчины захотят с вами познакомиться.
— Мам, мы же уже говорили на эту тему, — вздохнула я.
— Говорили, помню. Ну а что такого в том, чтобы пофлиртовать с мужчиной? Когда твой папа был в армии, знаешь, сколько ребят ко мне подкатывало?
Мы с мамой сидели в зале, а папа мыл посуду на кухне и не слышал нас из-за шума льющейся из-под крана воды. По крайне мере, я надеялась, что не слышит…
— Никогда бы не подумала, что ты изменяла папе. — Я была порядком удивлена маминому заявлению.
— А я и не изменяла! Флирт — это не измена вовсе. Я просто мило общалась с мужчинами и много улыбалась, на большее они не могли рассчитывать, ведь я любила твоего папу, — улыбнулась мама.
Мне хотелось сказать, что и со мной так же, но промолчала, потому что еще не была уверена, люблю ли я Илью. Он мне нравился, я была в него влюблена, но насчет любви уверена не была. Да, я ждала его и оставалась ему верной, но любовь ли это? И вообще, можно ли полюбить человека, ни разу не видясь с ним?
Забрав дождевики, я поехала к Ире. На полпути мне вдруг позвонила Елена Андреевна, с которой я не общалась уже больше недели — из-за приготовлений к отъезду у меня не было времени даже написать ей.
— Алло, — произнесла я, воткнув наушник.
— Варя! — раздался взволнованный голос Елены Андреевны. — Варя…
Мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Руки затряслись, голова закружилась, и я была вынуждена съехать на обочину и включить «аварийку».
— Что случилось? — хрипло спросила я.
— Илья… Он жив! Его нашли!
Глава 8
Вернуться в нормальную жизнь оказалось непросто. Как физически, так и морально. В особенности было трудно поддерживать видимость того, что со мной все в порядке. Целый год всем было плевать, что со мной происходит, и вдруг резко многим людям я стал небезразличен.
Особенно тяжело было прикидываться перед психологами и Варей. Она, кажется, еще при нашей первой встрече у автобуса поняла, что со мной не все хорошо, однако следующие пару дней ни о чем меня не расспрашивала. Видимо, ждала, что я ей сам расскажу. Вот только не дождется. То, что со мной произошло в Бишаре, должно остаться в Бишаре. И так решил не только я, но и почти все мужчины, что возвращались со мной в родной город в старом автобусе, пропахшем бензином и выхлопными газами.
— Я своим ничего не расскажу, — произнес парень лет двадцати пяти. У него не было одного глаза и нескольких пальцев на руках, а еще отсутствовала почти половина зубов. В плену он больше всех сопротивлялся, поэтому террористы любили над ним измываться. — Даже если пытать начнут, мне не страшно, я бывалый.
— А я вернусь туда. Подлечусь и сразу же вернусь, — сказал сидевший сбоку от меня темноволосый мужчина якутской внешности.
— И я вернусь, — прошептал я, глядя на свои трясущиеся ладони. — Обязательно.
— Я бы тоже вернулся, если бы пальцы были целы, — грустно усмехнулся одноглазый парень.
В тот момент мы словно дали обещания не только себе и друг другу, но еще и тем, кого с нами больше не было. Мы ничего не расскажем о Бишаре и обязательно туда вернемся, чтобы отомстить.
Мама же была настолько рада тому, что я вернулся и с виду был целым и невредимым, что никаких вопросов задавать не стала. Просто без конца обнимала меня, гладила по голове и спрашивала, что мне приготовить из еды.
Первое время мама от меня не отходила. Суетилась надо мной, как курушка, чуть ли не из ложки кормила. Одного даже не отпустила на могилы друзей, увязалась вместе со мной, а путь был неблизким — все трое жили в разных городах, самый дальний из которых был в пятистах километров от нас. На такси мы добрались до города, в котором жил Макс, а дальше поехали уже вместе с ним на его машине. Домой вернулись через три дня, совершенно уставшие.
Варя сначала тоже старалась быть рядом со мной. Она часто приходила к нам с мамой в гости, подвозила нас и ходила с нами по магазинам. Однако я замечал, как ей с каждым разом становится все более неловко топтаться рядом с моей мамой, которая все еще боялась, что если оставит меня хоть ненадолго, то я обязательно исчезну. Постепенно Варя стала появляться у нас реже, и это меня сильно огорчало. Каждый раз хотелось ей написать или позвонить, но я все никак не решался. Раньше для меня это было так же просто, как дышать, но теперь…
Теперь все было иначе. Изменилась не только моя жизнь, но и я сам. И, кажется, единственной, кто ощущал эти изменения во мне, была Варя. Отчасти мне было сложно связаться с ней именно из-за этого. Узнав нового меня, она решит не продолжать наши отношения, а без нее я, скорее всего, не смогу выбраться из тьмы, в которой тонул с тех пор, как попал в плен к бишарским террористам.
— Ты готов? — спросила мама, представ передо мной в изящном темно-синем пальто нараспашку и черном платье под ним.
— Не слишком ли нарядно ты оделась для визита к моему психологу? — спросил я.
— Твоя мама одинока и еще не совсем стара, — улыбнулась она. — Никогда не знаешь, когда встретишь того самого.
Я усмехнулся и поднялся с кресла.
— Варя снова нас повезет? — поинтересовался я.