— А вон там, ближе к окну — кукурузное поле, — вторил мне дед.
— Родители к нам едут, — тыкал я маленьким указательным пальцем с обкусанным ногтем в засохшую муху. Муха, разумеется, была машиной, а не родителями.
— Везут тебе гостинцы и мне пиво, — мечтательно говорил дед.
Из кухни доносился шум льющейся воды из-под крана и грохот посуды — бабушка хлопотала по хозяйству, а мы с дедом терпеливо ждали, когда нас позовут обедать. Хорошо тогда было, безмятежно и совсем не одиноко.
Бабушки с дедом уже давно не стало. Одна мамка у меня осталась, тянула меня, бедного, на своих хрупких плечах. Работала так много, что заработала болезнь суставов. Я поэтому и пошел еще служить по контракту — как зарплату озвучили, так я тогда, девятнадцатилетний, так варежку и раззявил. Подумал, что нам с мамкой за глаза этого хватит, да еще и счет откроем, будем проценты получать. Мама домик купит за городом, как мечтала. Будет у меня всегда нарядная ходить, косметику самую лучшую покупать. И не работать — что самое главное.
Лежащий на тумбочке телефон загудел, сообщая о входящем вызове. Я потянулся за ним, взглянул на экран и улыбнулся. Вспомнишь солнце, вот и лучик!
— Привет, мам! — бодро произнес я, приняв вызов.
— Боже, Илюш, я вся извелась! До тебя так долго нельзя было дозвониться! — затараторила мама.
Каждый раз одно и тоже. Сколько ей не говори, что я могу неделями не выходить на связь — и это нормально, она все равно волнуется. Ну, она — мама, ей это свойственно. Мама не может не волноваться за своего единственного ребенка.
— Неполадки со связью были, — объяснил я. — Сейчас все починили, но, возможно, опять что-то полетит, так что будь готова.
— Я из-за твоей работы уже вся седая!
— Зато благодаря моей работе ты можешь закрашивать седину дорогой краской, — заржал я.
— Была бы рядом, леща бы тебе дала, — буркнула мама.
— Мой затылок чувствует твоего виртуального леща, — заверил я ее.
Мама хохотнула и тихо спросила:
— Как ты там? Кушаешь хорошо? Не болеешь?
— Ма, тут жара дикая. Какой болеть?
— Болезни бывают разные!
— Желтые, белые, красные, — передразнил я. — Не болею я ничем, все хорошо. И ем тоже хорошо. И сплю. Не переживай.
Не переживать она, разумеется, не могла, но и я не мог упустить эту фразу. Она должна понимать, что я за нее тоже беспокоюсь.
— Ты там как? — перевел стрелки я, чтобы избежать дальнейших расспросов о моей жизни.
— Без тебя грустно, — сказала она. — Хожу по магазинам, сериалы смотрю. Что мне еще делать?
— Правильно, отдыхай. Сходи в салон, деньги же есть, не экономь, — посоветовал я ей.
— Схожу. На следующей неделе с подругой схожу. Ой, кстати! — мама заметно оживилась. — Я тут тебе невесту нашла!
Тут я оторопел.
— Невесту? — переспросил я. — Прям так уж сразу невесту?
— Ну девушку, — раздраженно заметила мама. — Как там у молодежи сейчас говорят? Она — дочь моей старой знакомой. Твоя ровесница. Из хорошей семьи, да и сама прелесть. Мама так ее хвалит. Говорит, девочка домашняя, работает в издательстве редактором. Всегда родителям помогает деньгами. А главное, выглядит как девчонка восемнадцатилетняя. Ну, знаешь, без всяких там пошлостей типа длиннющих разноцветных ногтей, накаченных губищ и макияжа в три слоя. Естественная такая, загляденье!
Слушая мамин восторженный рассказ о какой-то дочке ее знакомой, я невольно заулыбался и сказал, когда она закончила:
— Так ты прям настоящий клад нашла! Таких днем с огнем не сыщешь.
— Вот и я о том же!
— Только почему она все еще одна, раз такая хорошая? — задал вытекающий из ее рассказа вопрос.
— Наверное, одни дураки попадались, — тут же ответила мама.
— А я не дурак, по-твоему? — весело произнес я.
— Если ты себя дураком считаешь — это твои проблемы, — серьезно заявила мне мама.
Я рассмеялся.
— Хорошая девочка, Илюш, — вдруг мягко и доверительно произнесла мама. — Я ей про тебя рассказала, и она разрешила ей написать в интернете.
— Смотрю, сильно она тебе понравилась, — заметил я.
Никогда мама мне не навязывала девушек и не знакомила с дочками своих знакомых, а тут вдруг пристала, как банный лист. Значит, девушка, действительно, хорошая. Мамка людей насквозь видит — такой у нее талант.
— Так что, познакомишься с ней? — с надеждой спросила мама.
— Да я не против, — честно ответил я. Заинтриговала, не поспоришь. — Только какая девушка меня будет ждать, мам? Я же никогда точно не знаю, насколько затянется очередная командировка.
Но этот веский аргумент маму не смутил:
— Я же тебя жду. Вот и она будет ждать.
— Для этого меня любить надо, мам, — печально усмехнулся я. Вспомнилась почему-то девушка с «Мамбы», а после не я припомнил Надю.
— А это уже от тебя зависит, — нравоучительно заметила мама. — Мое дело вас познакомить.
Да уж, зависит от меня, как же! Она еще не знает, что меня девушки не только в сети уже отшивают, но еще и в реальности. Судьба у меня такая, видимо — быть одиноким. Впрочем, мое одиночество вовсе не страшное. У меня есть мама и четверо олухов, чьи рожи я уже задолбался видеть перед собой. Надо, кстати, повесить на стену плакат с какой-нибудь красоткой, а то от вида перекошенной рожи Новикова после каждого пробуждения у меня уже изжога началась.
— Ладно, говори, как ее зовут, — с наигранной неохотой произнес я.
— Ты ей напишешь? — обрадовалась мама.
— Напишу, если найду.
— Кречетова Варвара Николаевна. Сейчас пришлю фотку.
Мама закопошилась, видимо, ища в галерее фотографию, а я несколько раз повторил про себя имя и фамилию девушки.
Варвара Кречетова. Варвара Кречетова.
Варя Кречетова…
Да ладно!..
— Отправила! — объявила мама.
Я поставил ее на громкую, и сразу же полез в мессенджер. Открыл фотографию, увеличил и невольно воскликнул:
— Ну ни фига себе!
— Понравилась? — радостно спросила мама.
— Не то слово, — пробормотал я, глядя на фотографию девушки, с которой недавно общался на сервисе онлайн знакомств, и которая наглым образом решила меня игнорировать.
Мама принялась восторженно лепетать, что очень рада, и что я должен поскорее ей написать. Я ей поддакивал, а сам, ухмыляясь, смотрел на красавицу, с которой меня снова свела судьба.
Глава 3
— А ты веришь в судьбу, Варя? — голос у Ильи был очень приятный, одновременно бархатный и чуть задорный, из-за чего не всегда было понятно, шутит он или говорит серьезно.
— Нет, — ответила я. — Предпочитаю думать, что у нас все же есть выбор.
— Хм. А вот я с недавних пор начал верить.
— С каких же?
— Со вчера. В тот самый момент, когда мамка скинула мне твою фотку.
Я не удержалась от фырканья. Илья гортанно посмеялся, и у меня от этого звука по рукам пробежали мурашки.
Вчера я была крайне удивлена его сообщению в соцсети. А еще тому, что он и есть сын маминой подруги. Мы немного обсудили это невероятное совпадение, а потом, после недолгой переписки, Илья вдруг позвонил мне, мотивировав свой поступок тем, что ему ужасно захотелось услышать мой голос.
Мы проговорили около получаса, а потом у него начались неполадки с сетью. Утром он снова написал мне, а вечером — позвонил. И вот мы общались уже около часа.
— Значит, теперь ты — фаталист? — Я налила в кружку молока и поставила его греться в микроволновку.
— Как глава из романа Пушкина?
— Не валяй дурака. Ты прекрасно знаешь, что это написал Лермонтов, и кто такой фаталист. Сегодня утром ты прислал мне стихотворение Мандельштама. — Я была порядком удивлена эрудированности Ильи, потому что мужчины, которых я знала, любили только рэп и знать не знали ни одного стихотворения великих русских поэтов.
— Серьезно? Лермонтов? — удивленно произнес Илья. — Отвечаю, что всю жизнь думал, будто это был Пушкин! А на счет стихотворения — оно просто попалось мне в ленте. Я неотесанный болван, и тебе придется с этим смириться. — Я абсолютно не понимала, шутит этот человек или же говорит правду. Интересно, его близкие тоже всегда пребывают в непонятках, говоря с ним?
— С болваном я бы не общалась так долго, — сказала я, достав пакет с пряниками и выложив несколько штук на тарелку.
— Ты мне льстишь. — По тону Ильи было понятно, что он улыбается. Интересно, как он выглядит в реальности?
Придерживая телефон плечом, я взяла молоко, тарелку с пряниками и переместилась на диван.
— Что делаешь? — задал вопрос Илья.
— Сижу на диване и пью, — сказала я, утаив информацию про поедание пряников на ночь.
— Вино?
— Молоко.
— Ого, везет! У нас тут такого богатства нет. Миллион бы отдал за стакан молока!
— Там — это где? — полюбопытствовала я.
— Нам нельзя сообщать такое гражданским, — тон Ильи изменился, стал более серьезным и немного грустным.
— Даже намекнуть не можешь?
— Нас прослушивают.
— Тогда передаю привет прослушивающим! — весело произнесла я. — Какая у вас там погодка? Не устали подслушивать?
— Погодка жаркая. От прослушки уже болят ушки, — изменив голос на тоненький и писклявый, произнес Илья.
Я искренне и громко рассмеялась. Илья тоже хохотнул.
— Значит, ты там, где жарко, — заключила я, откусив кусочек от пряника.
— Возможно, — лукаво ответил он.
— Твоя мама сказала, что ты военный, — чуть тише сказала я, сжимая кружку с молоком. — Но ты ведь не просто военный, да? Вернее, ты не простой военный.
На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, и я подумала уже, что у Ильи снова проблемы со связью, но внезапно он так же тихо ответил:
— Я — миротворец.
— Ого…
— Удивлена?
— Ну, не прям удивлена… Я как бы знала, что ты не просто парень с соседнего района и сын маминой подруги. Но чтоб миротворец… — Я сделала глоток молока и задала новый вопрос: — А тебе разве можно такие признания делать?
— Нет, конечно. Теперь меня подвергнут дисциплинарке, — вздохнул Илья.