— Ну будет, значит, под псевдонимом издаваться. Это все решаемо. Так даже больше будет интереса — загадочный автор любовных романов, еще и мужчина. Женщины с ума сойдут, я уверена.
— Издаваться? Так ты хочешь сказать, что его получиться напечатать? — восторженно прошептала Лена.
— Я сделаю все, чтобы это случилось, — пообещала я. — Только мне нужно с ним связаться. Скинешь его контакты?
— Конечно! Только можно я его предупрежу, а то он испугается.
Я рассмеялась и согласилась. Затем, отключившись, пробормотала:
— Неженка какой, ну надо же.
До загородного дома Марининой мамы я добралась быстро и на удивление без пробок. Женщина за пятьдесят с брезгливым выражением лица вынесла мне скулящую мальтийскую болонку. Вид у животного был настолько жалкий, что у меня сжалось сердце.
— Вот, — женщина небрежно сунула мне на руки собаку, и та заскулила еще громче — видимо, была задета больная лапа. — Удачи.
— Спасибо, — пробормотала я, сочувственно глядя на бедное животное. — А как ее зовут?
Однако женщина уже скрылась за дверью дома.
В клинике сказали, что это мальчик, и я почему-то сразу назвала его «Творожок», потому что его шерстка цветом напоминала творог.
Ветеринар долго возился с лапой Творожка, вздыхал и цокал языком. Закончив накладывать гипс, симпатичный мужчина лет сорока с ярко выраженной сединой на висках спросил:
— И что же случилось с его лапой? Я кость еле собрал…
Вздохнув, я поведала ему эту грустную историю. В конце ветеринар произнес «да уж» и спросил, хочу ли я чаю.
Я покосилась на настенные часы, которые показывали уже начало одиннадцатого.
— Мы и так у вас отняли много времени, — пробормотала я.
— Я поставил Творожку капельницу, так что вам придется подождать еще около сорока минут, — улыбнулся ветеринар. — Так как насчет чая?
— Идет, — согласилась я. С обеда ничего не ела, так что чай будет кстати.
Однако мужчина, словно поняв, что я голодна, принес не только чай, но и упаковку только что вскрытого вафельного торта, печенье и шоколадку.
— Угощайтесь.
— Благодарю, — улыбнулась я в ответ и потянулась к торту.
За разговором сорок минут пролетели незаметно. Ветеринара звали Павлом, он был в разводе и воспитывал двоих сыновей. Мы обсудили отсутствие вторых половинок и сошлись на мнении, что это, в общем-то, не особенно тяготит. Правда, Павел переживал за детей, которым, как ни крути, а мама все же нужна.
— Думаю, у вас еще получится найти себе жену и одновременно маму для ваших детей.
— А вот я в это с трудом верю, — Павел грустно улыбнулся и развернул конфетку. — Кому нужен сорокадвухлетний мужик с двумя детьми?
— Тому, кто вас полюбит, — просто ответила я.
Павел вдруг с интересом посмотрел на меня, и я напряглась. Почувствовав, что мне стало некомфортно, он кашлянул, встал и ушел проверять Творожка.
— Ну все, можете забирать пациента! — объявил ветеринар, вытаскивая иглу из здоровой лапы собаки.
Бережно взяв Творожка на руки, я поблагодарила Павла и попрощалась с ним.
— Заходите еще, если вдруг понадобится помощь ветеринара! — напоследок крикнул мне Павел. В его голосе звучала надежда.
Дома я уложила Творожка на кресло, достала две тарелки, в одну из которых налила воды, а в другую насыпала корм, который мне любезно дал Павел — заезжать в магазин с больным псом на руках мне было затруднительно.
— Завтра куплю тебе все собачьи прибамбасы, — пообещала я, погладив Творожка по голове.
Песик забавно шевельнул носиком и мирно засопел. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри зарождается теплое чувство к этому животному.
Приняв душ, я вспомнила про Илью и решила написать ему.
«Спишь?»
«Нет. Жду тебя. Как собака?»
'Это мальчик, зовут Творожок.
Ему сделали операцию и наложили гипс'
Я сделала фото песика и отправила его Илье. Он сразу же просмотрел ее, но долго не отвечал. И, когда я уже решила было, что Илья уснул, от него пришло сообщение.
«Давай созвонимся по видеосвязи?»
Глава 4
Я, не моргая, смотрел на диалог с Варей в телефоне и нервно покусывал ноготь на большом пальце. Мое сообщение, где я предлагал созвониться по видеосвязи, она прочитала, но ответа не было уже пять минут.
— Хватит пялиться в телефон как дурак! — крикнул Макс. — Иди к нам.
Ребята сидели за столом и играли в «Двадцать одно», используя вместо фишек леденцы «Барбарис».
Я отмахнулся от приглашения Макса и продолжил гипнотизировать наш с Варей диалог. Почему она молчит? Не хочет меня видеть? Или себя показывать?
— Че с ним там? — тихо спросил Ромка, но я его прекрасно услышал, однако вида не подал.
— Небось очередная девчуля отшила, — хохотнул Осокин.
— У него такой вид, будто он сейчас заплачет…
— У вас что, других тем для трепа нет? — не выдержал я.
Оторвавшись от телефона, я смерил всех четверых гневным взглядом.
— Есть, но тебя обсуждать интереснее всего, — заржал Осокин.
— Прекращайте, — прошипел я.
Парни закивали и вернулись к обсуждению игры. Один Кирилл внимательно поглядывал на меня и ухмылялся.
— Ты издеваешься⁈ — крикнул я. — Начерта пялишься в мою сторону?
— Когда на тебя смотрю, такого жалкого, мне хорошая карта приходит. — Осокин хохотнул, внимательно посмотрел на свои карты и радостно объявил: — О, очко!
— Я тебе сейчас всю колоду в очко засуну, понял! — угрожающе произнес я и уже поднялся с кровати, как вдруг телефон завибрировал, извещая о входящем сообщении.
Забыв про придурка Осокина и свое обещание, я кинулся к телефону и чуть не завопил от радости. Варя написала «давай».
Всего одно слово, а мои руки затряслись как у наркомана, которому срочно требуется очередная доза. Черт, это всего лишь видеозвонок, так почему меня так трясет? И сердце колотится как ненормальное.
— Походу, не отшила, — услышал я голос Макса.
Разумеется, все четверо с интересом смотрели на меня, забыв о своей игре.
— Да пошли вы, — буркнул я, направляясь к выходу.
Здесь эти черти точно не дадут мне поговорить спокойно с Варей. Поэтому я покинул палатку и отошел от нее на безопасное расстояние — к руинам некогда жилого дома.
Нас снова разместили в разрушенной деревушке, но тут от зданий практически ничего не осталось, поэтому жили мы в тесных палатках. Благо, здесь были колодцы с водой, которую мы использовали для того, чтобы помыться. На этом удобства заканчивались.
Усевшись на остатки лестницы, которые все еще сохраняли тепло от давно скрывшегося за горизонтом солнца, я выдохнул и нажал на кнопку видеовызова. В угловом экране появилась моя взволнованная физиономия, а спустя несколько мгновений я увидел Варю.
— Вау, — неосознанно произнес я, глядя на ее совсем юное лицо. Действительно, такая милая и естественная!
— Что? — в замешательстве спросила она. Ее красивые глаза стали большими, как блюдца.
— Тебе точно есть восемнадцать? Паспорт покажи! — Я широко растянул губы, пряча за улыбкой волнение.
— В смысле? Конечно есть… — растерянно произнесла Варя. — Ты же знаешь, сколько мне…
— Знаю, но не верю. Ты выглядишь слишком молодо! Боюсь, что через десять лет я буду выглядеть на твоем фоне как дед.
Варя заразительно рассмеялась. Ее смех немного успокоил меня, и моя улыбка стала естественней.
— Ты вроде бы не выглядишь старым, — заметила она, присмотревшись ко мне.
— Пока что не выгляжу, — согласился я. — Но тут такое лютое солнце, а от загара люди стареют…
— Мажься солнцезащитным кремом, — посоветовала Варя. — У тебя он есть?
— Есть. Но мужики меня неправильно поймут. — Я изобразил недовольство на лице, и Варя хихикнула.
— Это так странно… — произнесла она.
— Что?
— Говорить с тобой по видеосвязи. Я привыкла, что не вижу твоего лица, а тут…
— Да, немного странно, но мне нравится, — признался я.
— Мне тоже, — смущенно сказала Варя.
Неловкости между нами стало еще больше, и, чтобы молчание не затянулось, я быстро спросил:
— Так что там твой песик? Я, между прочим, предложил видеозвонк только ради того, чтобы его увидеть.
Щеки Вари вдруг порозовели, а взгляд заметался.
— Значит, я зря прихорашивалась? — пробормотала она еле слышно, но я ее слова разобрал.
— Ты ради меня прихорашивалась? — удивился я.
Варя отвела смущенный взгляд в сторону.
— Серьезно⁈ — воскликнул я. — Поэтому ты мне долго не отвечала?
— Угу. — Щеки Вари стали совсем пунцовыми.
Я что, нравлюсь ей⁈ Я действительно ей нравлюсь⁈ Вот это охренеть какой поворот!
Уставшее за сегодняшний тяжелый и длинный день тело будто заново родилось. Усталость мгновенно спала, уступив места бешеной энергии. Захотелось вскочить и уйти в казачий пляс.
Однако свои мысли я, разумеется, озвучивать не стал. Вместо этого я спросил:
— Так что там песик?
— Ах, точно! — спохватилась Варя.
Взяв телефон, который до этого был к чему-то прислонен, она перевернула камеру, и я увидел кусочек ее спальни: уютную кровать с покрывалом ромашками, стену с нежно-лиловыми обоями и небольшой письменный столик с закрытым ноутбуком и настольной лампой.
Варя прошла в темную гостиную и, попросив умную колонку включить тусклый свет, навела камеру на лежащего в кресле белого песика с перебинтованной передней лапкой.
— Привет, Творог! — произнес я.
Пес не шевельнулся.
— Он Творожок, а не Творог, — упрекнула меня Варя.
В кадре показалась ее ладонь с длинными пальцами и ровными ноготками, которые были покрыты простым прозрачным лаком. Варя принялась гладить песика.
— Блин, я ему завидую! — признался я.
— Тоже хочешь лежать и отдыхать?
— Нет. Хочу, чтобы меня так же гладили. И желательно, чтобы это была ты.
— Перестань меня смущать, а то я больше не выйду на видеосвязь с тобой, — пробормотала Варя.
Я уже насмотрелся на Творожка и теперь жаждал снова увидеть лицо девушки, поэтому требовательно произнес: