– А Аде волосы сбрили?
– Да. Тогда всех детей, которых нашли на улице, брили налысо. Я тоже ходила с лысым черепом. А потом закончилась война, приехал наш папа и забрал нас домой.
– А мама?
– Мама, скорей всего, погибла.
– Н-да, – промычала Алина.
– А дальше? – спросила я. – Как сложились ваши судьбы?
– Дальше началась мирная жизнь. Папа нашел хорошую работу и сделал по тем временам неплохую карьеру. Начал с должности прораба, а закончил начальником треста. Мы получили хорошую квартиру. Денег хватало. Каждое лето нас вывозили к морю. Плохо только, что папа так и не женился. За нами ухаживала няня, Клавдия Егоровна. Потом Ада школу закончила и поступила в политехнический институт, хотела быть, как отец, инженером. Но папа так и не увидел ее диплома. Когда Ада была на третьем курсе, а я только готовилась к поступлению в университет, папы не стало. Инсульт. Три дня пролежал в коме, а потом скончался. Адке пришлось уйти с дневного отделения. Она перевелась на заочное и устроилась работать чертежницей в конструкторское бюро. Я поступила в университет и через год вышла замуж за однокурсника Мишу Кружилина. Родился Андрюшенька. Ада очень нам с мужем помогала. Когда Михаилу предложили работу в столице, Ада предложила разменять папину квартиру. Своей семьи Ада так и не создала. Даже не знаю почему. Сначала вроде, когда она в конструкторском бюро при заводе работала, выбирать не из кого было. Ада инженер, а вокруг одни рабочие. Потом, когда ушла с завода, ей уже за тридцать было, а вокруг одни женатые. Вот так и оказалось, что я и Андрюша ее единственные родственники. Она очень спокойную жизнь прожила. Ни с кем не скандалила, ни на кого зла не держала. Просто божий человек.
– Разве так бывает? – удивилась я.
– Вы не верите?
– Я хотела сказать, что уж как-то однообразно вы описываете жизнь сестры. Из дома на работу, с работы домой. Неужели у Ады не было в жизни ничего такого, о чем женщины вспоминают на склоне лет? Ни любви, ни мужчины, ни соперницы, ни подруги-разлучницы? И на работе ровные со всеми отношения? Такого не бывает. Даже если человек безукоризненно чист и честен, найдутся доброжелатели, которые за спиной будут шушукаться и придумывать разные небылицы. Ваша сестра была в молодости весьма эффектной женщиной, – я вертела в руках фотографию сорокалетней давности, на которой была запечатлена Ада Семеновна. Со старого фото на меня смотрела яркая, запоминающаяся женщина: темные вьющиеся волосы, изящно изогнутые брови, чувственный рот. Вот только взгляд портил облик – какой-то тусклый, несчастный. Возможно, в глубине души Ада очень остро переживала свое одиночество: годы идут, а семьи все нет и нет. – Красавица, а не замужем. Неужели у нее не было тайного поклонника? Наверняка рядом с ней работали не только женщины.
– Не понимаю, о чем вы. Ада была честная женщина.
– Да кто же спорит?! Но хоть слухи-то вокруг нее ходили?
– Какие слухи? Я уехала в столицу, когда она работала чертежницей на заводе. Да, там действительно много было мужиков. Отстояв смену на конвейере, они потом шли в пивную. С ними, что ли, Адочке сводить знакомство? Моя сестра натура утонченная. Конечно, на заводе были и итээровцы: начальники отделов, их заместители, главный инженер, главный конструктор, директор, наконец. Всем за сорок и… все женатые. С кем роман заводить? Ада никогда не смогла бы увести из семьи мужа. Да и не слышала я, чтобы Адочке кто-то из них нравился.
– Извините, это я так спросила, – покаялась я.
Но, видно, мои слова задели Веру за живое:
– Вы думаете, я не хотела, чтобы сестра вышла замуж? Еще как хотела! И даже женихов ей подыскивала. В компании приглашала, «случайные» встречи устраивала, – Вера покачала головой. – Все тщетно. Засиделась она в девках. Возраст, когда замуж выскакивают по глупости или, правильнее сказать, по «безумной» любви, миновал, и Ада стала очень придирчива. Тот не очень умен, этот грубый, невоспитанный, еще кто-то книг не читает и так далее. Ни один не пришелся ей по сердцу. На старости лет она мне как-то пожаловалась: «Эх, надо было выходить замуж хоть за первого встречного. Ребенок был бы, внуки… Мысли разные в голову не лезли бы».
– Какие мысли? – ухватилась я за ниточку.
– Какие мысли? А бог его знает! Не сказала она. Я думаю, Адочка очень боялась умереть в одиночестве.
– И от испуга умерла при большом скоплении народа, – не к месту ляпнула Алина.
Вера Семеновна обиженно надулась. Пришлось моей подруге перед ней извиняться. В дверь позвонили. Алина вскочила с дивана:
– Я открою.
Через минуту в комнату вошел Кружилин. Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенную вдвое бумагу и положил ее поверх фотографий.
– Заключение о смерти, – пояснил он.
– От чего умерла Ада Семеновна? – в один голос спросили мы с Алиной.
– Апоплексический удар, обширное кровоизлияние в мозг и… тут еще на трех строчках мелким почерком написано, – он безнадежно махнул рукой. – Я в этом ничего не понимаю.
– А на словах доктор что-нибудь сказал?
– Сказал, что у нее резко подскочило давление, возможно, на почве волнения, – он пожал плечами и плюхнулся в кресло. – Мама, сделай чайку и чего-нибудь пожевать. Есть хочу, умираю.
Вера Семеновна подхватилась и умчалась на кухню, готовить ужин.
– Не хотел говорить при матери, – понизив голос до шепота, сказал Кружилин. – Я обстоятельно расспросил доктора, как такое могло случиться, что женщина с давлением сто сорок на девяносто могла ни с того ни с сего умереть? Тетя Ада за своим здоровьем следила. Она каждое утро измеряла давление. Сегодня у нее оно было сто сорок на девяносто. Для ее возраста просто отличные показатели. Доктор сказал, что такое случается от испуга, или же когда узнают очень неприятную новость, которую близко к сердцу принимают. Вот я и хочу задать вам, Алина Николаевна, один вопрос. – И тут на Андрея Михайловича что-то нашло, он насупился и раздраженно спросил: – Вы тесно общались с моей тетушкой последние две недели, до этого я вас никогда не видел и ничего о вас не слышал, по возрасту вы ей в подружки не годитесь, на кой черт вам сдался ее юбилей?
«Что ж, вполне трезвая мысль пришла в голову Кружилину. Если он и дальше будет думать в том же направлении, Алине своих денег не видать как собственных ушей», – поняла я.
– Как? Я из лучших побуждений, – начала оправдываться Алина. – Неужели вы думаете, что это я стала причиной смерти Ады Семеновны? Да как вы можете!
– Алина, скажи правду, – посоветовала я, заметив, с какой ненавистью смотрит на нее Кружилин.
– Хорошо, – выдохнула Алина. – Я стала организовывать этот юбилей с одной единственной целью – познакомиться с вами.
– Со мной? – хмыкнул Андрей Михайлович, вниманием женщин он обделен не был, и потому Алинино признание не выбило его из состояния душевного равновесия.
– Да. Дела в нашем туристическом агентстве идут ни шатко ни валко. Мне захотелось поменять схему работы и привлечь как можно больше денежных клиентов. Славы, популярности захотелось, чтобы о нашем «Пилигриме» узнала вся страна. Чтобы народ косяком к нам двинул. Ну да я вам рассказывала о своей идее.
– А, – разочарованно протянул Кружилин, все-таки он Алинины слова принял на свой счет.
– О том, что вы родом из нашего города, я узнала совершенно случайно, – продолжила Алина. – Этажом ниже живет подруга моей матери. Вот она мне и рассказала об Аде Семеновне и о приближающемся ее юбилее. Не верите? Спросите сами у Ольги Наумовны. Я решила, что юбилей Ады Семеновны – хороший повод познакомиться с вами и расположить вас к себе. И я поставила перед собой цель – устроить такой юбилей, какого ни у одной тети в мире не было.
– Вам это удалось, – пробурчал Кружилин.
Алина пропустила колкость мимо ушей:
– Я хотела, чтобы вы расчувствовались, чтобы ваша душа переполнилась бы желанием меня отблагодарить, – с пафосом надрывалась она, – чтобы вы сами спросили у меня: «Алина, что я могу для вас сделать?» И тут бы я предложила вам проект, выгодный и для вас, и для меня.
– Допустим, я вам поверил, вы к смерти моей тети имеете только косвенное отношение.
– Я не имею никакого отношения к смерти Ады Семеновны! Скажу больше, я раскрасила ее последние дни в самые яркие тона. Оживила ее обыденную жизнь, она стала улыбаться, с радостью ждать наступление следующего дня. Я не виновата, что так получилось, что юбилей стал последним днем в ее жизни. Она так была счастлива…
– Значит, тетю Аду ничего не тревожило в последние дни? – спросил Андрей Михайлович. Разговор вернулся на круги своя. – Что же тогда произошло в кабинете администратора? Почему ее сердце не выдержало?
– Сама бы хотела это знать. И я узнаю! – с вызовом бросила она Кружилину. – Мы узнаем, – Алина посмотрела на меня, как бы извиняясь. – Да вы знаете, Андрей Михайлович, что мы с подругой – лучшие в городе частные сыщики?
Я вздохнула. Алина села на своего конька и сейчас начнет врать, перехватывая лавры у барона Мюнхгаузена.
– Да? Вы не говорили, что «Пилигрим» многопрофильное предприятие, – оживился Кружилин. – Фантазия у вас и впрямь хорошо работает. Туристический бизнес и частный сыск под одной крышей… И сколько же вы берете за расследование?
– Андрей Михайлович, – решила я внести ясность. – Вы неправильно поняли Алину. Мы действительно разоблачили несколько убийц, вывели на чистую воду не одного афериста. Я не могу вам объяснить, как это получается, но время от времени наши близкие друзья попадают в различного рода передряги – и по мелочам, и в совсем, казалось бы, безнадежные ситуации. Не можем же мы друзей бросить в трудную минуту?
– А полиция, знаете, как у нас работает? – поддакнула мне Алина.
– Но друзьям мы помогаем не за деньги, а по велению сердца и зову души.
– Это наше хобби, – опять вставила свое слово Алина.
– Вот и хорошо. Флаг вам в руки, – кажется, Кружилин отнесся к моему заявлению очень серьезно. – Найдете человека, который довел Адочку до смерти, не обижу. И деньги верну…