Когда за ними хлопнула дверь, Шура меня спросил:
– Вы не верите?
– Я? А почему я вам должна верить? Мне как-то раньше не приходилось встречаться с человеком, который бы видел ауру.
– Вот у вас, например, аура бежево-розовая. Это хороший оттенок, чистый, светлый. – Ну да, а у вас она голубая, – ляпнула я. – Простите, если ошиблась, я не хотела вас обидеть.
– Вы сегодня устали, – продолжал нести околесицу Шура. Впрочем, я действительно устала, но если учесть, что сейчас не раннее утро, то моя усталость вполне естественна. – У вас был трудный день, вы были на похоронах.
– Вы это говорите, потому что на мне черный костюм? – фыркнула я. Тоже мне оракул.
– Хоронили малознакомую вам женщину, – вещал Шура, сосредоточив взгляд поверх моей головы. – Вы пришли на похороны вместе с близким вам человеком.
«Ага, понятно. Олег позвонил Вадиму, Алининому мужу, и узнал все подробности смерти Ады Семеновны. Разозлившись на меня, он битый час изливал Шуре душу, мол, как не повезло ему с женой: все жены как жены, а его благоверная с подружкой только и занимаются, что бегают на трупы смотреть», – догадалась я.
– Вы общались с людьми, которые так же, как и вы, были в траурных одеждах. Вы пили чай, вспоминали… Но это уже потом.
Я пристально посмотрела на Шуру. О том, что мы сидели в кафе с Ольгой Наумовной, он знать не мог.
– Откуда вы все знаете? – на меня нашло легкое замешательство.
– У вас очень сильное информационное энергетическое поле.
– Какое поле? – придя в себя, спросила я.
«Шура решил меня разыграть», – осенило меня.
– Энергетическое, – обыденно, словно речь шла о грядке с петрушкой, повторил Шура.
«С ним все ясно. Надо его свести с Алиной, – вспомнила я о подруге. – Я его не понимаю, а она поймет. Алина страсть как обожает порассуждать на тему высших материй. Аура, карма и это самое информационное поле для нее не пустой звук. Это не я, а она каждый четверг чистит свою ауру на занятиях по йоге. Так пусть получит удовольствие, общаясь с единомышленником. А меня избавьте от всего этого бреда. Шутник. Догадался по одежде, что я была на похоронах. А дальше все объяснимо: естественно, рядом со мной были люди тоже в трауре, естественно, после похорон мы пошли поминать усопшую. Никакой мистики, только наблюдательность и анализ».
– Почему вы не захотели рассказать мужу о том, что пошли на похороны вашей знакомой? Оттого, что сами знаете ее не так давно и он бы вас не понял? На похороны к посторонней даме? Он бы стал злиться, а вы очень не любите, когда он вас не понимает и раздражается. Так? – спросил Шура.
«Именно поэтому я ничего не сказала Олегу. Но как Шура узнал, что я видела Аду Семеновну всего один раз? Мы практически с ней не знакомы. Как это объяснить?» – подумала я.
В эту минуту мне стало как-то не по себе. Я словно онемела. Стояла, таращилась на Шуру и не могла сказать ни слова.
– Вы не бойтесь. Олег о вас сегодня не вспоминал и ни в чем не заподозрил.
– Да меня не в чем подозревать, – выдавила я из себя.
– Я знаю. Помыслы ваши чисты. Вами руководит доброта и желание во всем разобраться. Только стоит ли ворошить прошлое? Подумайте, вам придется снять не один временной слой. Тайна не лежит на поверхности.
Слушая Шуру, я почувствовала, как по спине пробежал противный холодок. У меня возникло такое ощущение, будто с меня сорвали не только одежду, но и кожу. Я стояла перед этим человеком абсолютно незащищенная: моя душа была нараспашку, а мысли наружу.
– Кто вы? – я набралась смелости, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Я? Шура, – глупо улыбнулся он. Я покачала головой. Он посерьезнел. – Ах, вы об этом? Моя бабушка немного ворожила, кое-что передалось мне. Я пробовал развивать свои способности, но потом бросил эту затею. От лукавого вся эта ворожба. И от спиритических сеансов отказался. Не хочу ауру портить. Каждое вторжение в потусторонний мир несет за собой брешь в энергетической оболочке. Жутко вредно это. А раньше, бывало, регулярно с кем-то из знаменитостей в контакт входил. Вызову и болтаю с ним до утра. Интересно до чертиков. Прости меня, Господи, – Шура перекрестился огромной мужицкой рукой. – Интернет в подметки спиритизму не годится. Такое можно узнать, ни в одной энциклопедии не прочтешь.
«Или я схожу с ума, или Олег поселил у нас сумасшедшего», – поймала я себя на мысли.
– Если вы обладаете такими феноменальными способностями, отчего не пошли в полицию? Сидели бы не в лесу, а в чистом кабинете, подсказывали ментам, кого ловить.
– Пробовал, предлагал свои услуги. Не верят, – вздохнув, признался Шура.
«Они же нормальные люди. Не феномены», – мысленно ответила я ему.
– Вот и вы мне не верите. А я вам скажу, все у вас получится. Не вы найдете, а вас найдут, причем очень скоро. Все свяжется в один узелок. Но и вам следует поторопиться. Время – деньги.
Я разинула рот. «Вот что он сейчас сказал? Кто меня найдет, куда мне следует торопиться?» – только я хотела спросить, что он имел в виду, но не успела.
В кухню ввалился Олег:
– Ух, погрузил. На вид худенький, а тяжелый. Адрес не хотел говорить. Едва удалось у него добиться, что живет он в районе планетария. Туда таксист его и повез. Авось по дороге наш друг адрес вспомнит.
Сразу после прихода Олега Шура выразил желание прилечь. Он вышел из-за стола и прямиком направился в кабинет, где я определила его на постой.
«Интересный тип. Неужели не врет? Черт, и верю я ему, и не верю. Надо бы рассказать о нем Алине», – подумала я, скользя взглядом по его широкой спине.
Шура скрылся в кабинете и до утра из него не выходил.
Глава 10
Еще накануне вечером я решила, что сегодня найду Клавдию Егоровну, няню Веры и Ады Иволгиных. Алину ставить в известность о своих действиях не стала: пусть разрабатывает версию Ада – Леонид Крошин. Потом узнаем, кто прав: я или она.
Я встала пораньше, нажарила блинов на завтрак для моих домашних и гостя, растолкала мужа, сказала ему, что собираюсь сходить на рынок, взяла хозяйственную сумку и вышла за порог. Все честно. За продуктами я действительно собиралась зайти, поскольку, со слов Веры Семеновны, Клавдия Егоровна должна жить рядом с центральным рынком.
Я свернула во двор дома, в котором когда-то продавались электротовары, потом была комиссионка, и, наконец, в нем расположился салон мобильных телефонов. Тот факт, что «Электротовары» давно канули в Лету, меня совершенно не смутил. Я родилась в этом районе, на память не жалуюсь – другого магазина, торговавшего люстрами и торшерами, в округе никогда не было.
Остановившись на секунду перед первым подъездом, я тихо прошептала:
– Дай тебе, Клавдия Егоровна, крепкого здоровья и ясности ума.
Мысль о том, что няня давно может быть в могиле, я упорно отгоняла прочь.
Дверь открыла бодрая старушка с пухленькими щечками и живыми глазками. Она была небольшого росточка, спину держала прямо и стояла на своих ногах, в смысле, не опиралась ни на палку, ни на костыли. Я почему-то представляла няню Ады и Веры совсем уж древней старушенцией, а эта была еще очень даже ничего.
– Вы Клавдия Егоровна? – на всякий случай спросила я.
– Я. А вы из собеса?
– Нет. Меня зовут Марина Владимировна Клюквина. Я от Веры Семеновны Иволгиной. Знаете такую?
– Проходите, – бабулька мотнула головой, приглашая войти.
Я протиснулась в тесную прихожку, заставленную старой мебелью. На площади в три квадратных метра Клавдии Егоровне удалось разместить двухдверный шкаф, трюмо и еще тумбочку для обуви.
– Телефон уже две недели не работает, – почему-то сообщила мне Клавдия Егоровна. Она всмотрелась в мое лицо. – Вас я не помню. Ну да говорите, что на словах велели передать? Когда приходить?
– Куда? – опешила я.
– А разве вы меня не на день рождения пришли пригласить? – удивилась Клавдия Егоровна. – У Ады на днях должен быть день рождения, но она никогда не празднует, пока Вера не приедет.
– Ада умерла, – выдохнула я. – Ее вчера похоронили.
– Ой-ой-ой, – запричитала старушка. – Что случилось? Пойдем, расскажешь, – она потащила меня в комнату.
Усадив меня на древний диван, застеленный вытертым пледом, она подставила стул и села напротив.
– Как же так? Она ведь намного моложе меня, я ведь ее нянчила!
– Бывает и такое.
– Бывает, – согласилась она. – Я на рынке семечками торгую, иногда она ко мне подходит. В последний раз мы с ней летом виделись. Я сижу на солнцепеке – и мне хорошо, а она идет под зонтом и задыхается от жары. Разговорились мы с ней. Она мне тогда сказала: «Егоровна, годы летят, а ты все такая же. Мне лет меньше, а я тебе и в подметки не гожусь». Я ей тогда ответила: «Не забудь на юбилей пригласить!» «Какой же юбилей без тебя», – на том и расстались. Я ее слова запомнила. Все ждала, когда же она мне позвонит. А тут телефон сломался…
Я покачала головой:
– Уже не позвонит. Я к вам, Клавдия Егоровна, почему пришла. Ада Семеновна перед смертью странные слова сказала.
– А ты, что ль, была при ней, когда Ада богу душу отдала?
– Да, – глядя на морщинистое и доброе лицо старушки, я очень рассчитывала на то, что она будет со мной откровенной. – Ада Семеновна сказала: «Она все знает. Я виновата перед ней».
– Перед кем виновата? – спросила Егоровна.
– Вот это я и хотела бы знать. Клавдия Егоровна, вы должны мне помочь.
– Я? Чем? – удивилась старушка.
– Видите ли, – начала я. – К Аде Семеновне незадолго до смерти кто-то подходил. Предположительно это была женщина. Разговор с этой дамой взволновал Аду Семеновну до такой степени, что с ней случился апоплексический удар. Кто подходил, мы не смогли выяснить. Клавдия Егоровна, вы вырастили Аду и долгое время поддерживали с ней теплые доверительные отношения. Перед кем Ада могла быть виновата? – я замолчала, с надеждой глядя на Клавдию Егоровну.
– Нет-нет, вы что-то путаете, – после долгой паузы сказала няня. – Это Адочке должны быть обязаны и Верочка, и Семен Михайлович. Вы знаете, что если бы не Адочка, Веры бы не было на этом свете?