И все же, несмотря на траурную атрибутику, меня не покидало ощущение того, что смерть Клавдии Егоровны не что иное как розыгрыш. Легла старушка поспать, а ей руки связали и свечку к ним приставили. Вот она проснется и начнет выяснять, к кому в голову пришла эта дурацкая шутка.
Но Клавдия Егоровна лежала смирно, с благостным выражением лица. Голову ее покрывал платок, как и положено в таких случаях. Из-под края ткани, на виске, чернело пятно запекшейся под кожей крови.
– Как же она неаккуратно упала, – посетовала я. – У Клавдии Егоровны часто кружилась голова?
– Мама ни на что не жаловалась, была скрытная. Может, голова у нее и кружилась, да нам она не говорила.
– Всегда так случается, – авторитетно заявила Алина. – Когда человек из поликлиник не вылезает, все ходит по врачам, ходит, он знает чего от своего организма ждать, острые углы огибает. А есть люди, которые до последней минуты бегают, к себе не прислушиваются, а потом бац – и нет человека.
Выразив еще раз соболезнования дочери Клавдии Егоровны, мы ушли. Алина взялась подвести Кружилиных домой. Я отказалась и пошла пешком, хотелось побыть наедине с мыслями, разобрать всю вываленную на мою бедную голову информацию и попытаться как-то ее рассортировать.
Не спеша я дошла до дома, по пути уразумев лишь одно: или Руфина спутала свою племянницу с кем-то другим, после концлагеря у нее вполне могла ослабеть память, или Ада Семеновна не только не сестра Вере Семеновне, но и не Ада Семеновна вообще. Короче, полный бред.
В смятении чувств, при полном отсутствии умных мыслей в голове я ввалилась в квартиру. На меня вышли посмотреть все, кто в данный момент был в квартире: Аня, Олег, Шура и Вадим, Алинин муж, а еще и Санька, сын Алины и Вадима. Не иначе эти двое ищут свою мамочку. Только почему у нас?
Из кухни опять несло бараниной, вернее, горным козлом.
«Да, не поскупился Шура на гостинцах. Благо у нас огромная морозилка, в нее можно спрятать не только козла, но и его подругу», – подумала я.
– Ты лук купила? – спросил Олег, как-то странно меня разглядывая.
– Лук? – не поняла я. – При чем здесь лук?
– У тебя на холодильнике висит список, что нужно купить к выходным. Под номером пять – лук. Шура решил нас чихиртмой побаловать. Не смотри на меня так. По глазам вижу, что ты не знаешь, что такое чихиртма. Это грузинский суп из баранины. Так вот, для него нужно много лука. Ты купила?
Все верно, я пишу список продуктов, которые заканчиваются, и креплю его магнитом к холодильнику. Список постоянно маячит у нас перед глазами. Таким образом, есть шанс не забыть необходимое.
– Лук? Нет, не купила.
– А картошку, морковь, сахар, соль, зубную пасту и стиральный порошок? – взгляд Олега блуждал по прихожей в поисках хозяйственной сумки.
– Во-первых, я не индийский слон, чтобы таскать такие тяжести, – напомнила я забывчивому супругу. – А во-вторых, если вам понадобился лук, а его нет дома, через дорогу большой магазин, там лука навалом.
– Ты же пошла на рынок, сумку с собой взяла. Где сумка? – наступал на меня Олег.
Я напрягла память: «Действительно, где же сумка? Где я могла ее забыть? У Клавдии Егоровны? У Кружилиных? Или в Алининой машине?» Вспомнив, что от Клавдии Егоровны я выходила с сумкой, я пришла к выводу, что моя хозяйственная сумка забыта в доме Ады Семеновны.
– Вспомнила, я ее оставила у приятельницы.
– С продуктами?
– Ну почему с продуктами? Она была пустая. Я передумала идти на рынок, хотела тебе позвонить, чтобы ты сходил, но забыла.
Это была чистая правда – о продуктах я не вспомнила, мне было не до них, – но Олег мне не поверил. Он сдвинул брови и поучительно сказал:
– Марина, маленькая ложь рождает большое недоверие. Где ты была?
Мой муж напрочь лишен такта. При посторонних спрашивать, где я была! Да мало ли где я была?
– Я была с Алиной на телевидении. Мы заказывали новый рекламный ролик для нашего агентства, – соврала я и перевела взгляд на Вадима. Уж он-то не соврет, скажет, что и его жены сегодня не было дома с раннего утра.
– Вот-вот, Мариночка, я хотел узнать от вас, где моя жена? – тихо спросил Вадим. Он всегда так говорит. Вадим – профессор. Сутками пропадает в своей лаборатории. Привык, что там говорят только шепотом, поскольку громкая речь сбивает с мыслей умных людей, а еще может повлиять на чистоту эксперимента. И дома разговаривает он точно так же, едва слышно, не то что мой эмоциональный супруг. – Алиночка сказала, что едет в загородный пансионат, чтобы договориться с дирекцией о проведении какой-то там конференции работников звероводческих хозяйств.
Я выпучила на Вадима глаза: «Ну, Алина и придумала! Не могла соврать попроще?»
– Вообще-то, мы с Санькой шли мимо, – смутился под моим взглядом Вадим.
– И очень хорошо, что зашли, – поддержал друга Олега.
– Да, – без энтузиазма ответил Вадим. – Александр, оказывается, тоже работает в звероводческом хозяйстве, но он не слышал ни о какой конференции.
– Потому что конференция не прошла, а только будет, – выкрутилась я. – Еще услышит.
– Так ты же сказала, что вы были на телевидении, – поймал меня на лжи Олег.
– Ну правильно, а потом я пошла домой, а Алина поехала договариваться с дирекцией пансионата. Незачем волноваться, Алина скоро будет дома, – резко ответила я, разозлившись на Алину и еще больше на Олега.
Был бы Олег нормальным мужем, не запрещал бы мне с подругой заниматься любимым делом – не пришлось бы мне ему врать, да еще в присутствии посторонних.
– Так что вы говорите, ужин у вас уже готов? – перевела я разговор в кулинарное русло.
– Да, только тебя и лука не хватает. Шура говорит, что надо еще добавить, – недовольным голосом процедил Олег.
– Так детей пошлите, – я хотела добавить «если самим лень перейти через дорогу», но решила ограничиться сказанным, дабы не подливать масла в огонь. – Они в два счета сбегают. Правда, Аня?
– Только, чур, цена на лук будет договорная, – сходу согласилась моя дочь, решив немного подзаработать на родителях.
Дав денег на лук и шоколад, я выставила детей за порог.
– Одна нога тут, другая там, – напутствовала я.
Вадим тревожным взглядом проводил детей. Его волнение заметил Олег:
– Расслабься, Вадим, – посоветовал он. – Моя жена нашлась и твоя найдется. Пойдем, я тебе коньячка накапаю.
Олег и Вадим, вернулись в кухню, а Шура задержался в прихожей.
– Ну как? – спросил он, пристально меня разглядывая. – Вижу, новости есть.
– Какие новости? – я искренне изобразила на лице недоумение.
– Новости весьма неожиданные, не дающие вашей голове покоя.
– Опять мое информационное поле читаете? – ехидно спросила я.
– Не верите? – по-доброму улыбнулся Шура.
– Хотите меня убедить, что обладаете экстрасенсорными способностями? Если честно, то у меня к экстрасенсам большое предубеждение. Аферисты они по большей части, – без обиняков сказала я.
– А я не экстрасенс, в вашем понимании этого слова, – без обиды ответил Шура и пояснил: – Я вам уже говорил, бабушка у меня немного приколдовывала, сны разгадывала и будущее предсказывала. А еще знахаркой хорошей слыла. Кое-что и мне по наследству передалось. Вот вы смеетесь, а я вам совет хороший дам. Человек не уходит из этого мира бесследно, всегда остается после него след. Поищите его.
– Хороший совет! – хмыкнула я. – Как же я, по-вашему, должна его взять, как служебная собака?
– Ну почему? Если человек не слишком был контактным, то вполне вероятно, что он вел дневник, – дал мне гость подсказку.
«Надо же, как все просто! А и впрямь, как мне раньше не приходило в голову покопаться в бумагах Ады Семеновны?» – подумала я и отвернулась от Шуры, чтобы скрыть свои эмоции.
– И еще один совет. Доверьтесь своей интуиции. Ведь интуиция не что иное, как голос свыше, – Шура поднял вверх указательный палец.
– Надо же, а я думала, что интуиция основывается на опыте, – возразила я.
– Не всегда, – сказал он и, повернувшись ко мне спиной, пошел к мужчинам на кухню доваривать чихиртму.
На кухне все было готово к торжественному поеданию экзотического блюда. Само блюдо, конечно же, не было экзотическим, если бы не одно «но» – чихиртму приготовили не из барашка, а из горного козла. Запах супа мне не понравился. Шура пытался забить специфический дух козлятины смесью кинзы и петрушки, но мой нос все равно его учуял. Я не сдержалась и скривилась, а затем подошла к балконной двери и приоткрыла ее. Только я сделала это, как до моих ушей донеслось тихое блеяние. Сначала я подумала, что мне показалось, но блеяние повторилось, и я выглянула на балкон.
На нашем балконе стояла коза, по виду самая обыкновенная. Она с аппетитом жевала ивовые веточки, восхищенно мекая время от времени.
– Кто это? – спросила я, когда ко мне вернулся дар речи.
– Самка горного козла, – спокойно объяснил Олег, как будто само пребывание на нашем балконе этого животного – самое обычное дело.
– А что она тут делает? – попыталась я докопаться до истины.
Я посмотрела на дымящуюся кастрюлю, и в голове незамедлительно сквозанула мысль: «Горного козла мы едим уже третий день. Шура собирается у нас погостить еще пару дней, пока не подберет для своего зверохозяйства ветеринара. А вдруг он из моей квартиры бойню устроил, и эта милая козочка – следующая жертва?»
– А, это Машка, – представил козу Олег. – Молоко горного козла – я хотел сказать, козы – очень полезное, в особенности при аллергии. Шура, когда приезжает в город, страдает жуткими приступами удушья, а молоко помогает снять приступ. Вот ему и приходится возить с собой козу. Ты ведь, Марина, не против, если козочка постоит немного на нашем балконе?
– А что вы потом с ней сделаете? Тоже съедите? – возмущенно спросила я.
– Нет, что вы! – воскликнул Шура. – Машка мне очень дорога. Я так к ней привязался. И молоко у нее очень вкусное. Аня не даст соврать. И пес ваш с удовольствием остатки лакает.