В кабинет вошла Алина.
– Андрей Михайлович, я сказала гостям о смерти Ады Семеновны и пообещала сообщить им о дне похорон. Вы, кстати, будете присутствовать на похоронах?
– Разумеется, я останусь на похороны. Надо только определиться, когда будем хоронить тетю Аду.
– Это хорошо, что вы остаетесь, – кивнула Алина. – Вы извините, конечно, у вас такое горе… А тут я…
Я закатила глаза. Сейчас Алина заведет разговор о деньгах, которые она потратила на подготовку юбилея. Эх, не время сейчас. Хотя, если не сказать сейчас Кружилину, потом будет поздно, он уедет, а Алина… Она столько своих денег вбухала в праздник.
– Аванс в ресторане. Покупка платья. Обувь. Цветы. Тамада и живая музыка, – перечисляла Алина, потупив глаза. – Ада Семеновна сказала, что вы компенсируете все расходы. Вот, у меня есть все квитанции, чеки… – она протянула Кружилину пачку бумажек. – Продукты, наверное, можно оставить на поминки. А цветы связать в венки, – тяжело выдохнула она, – все меньше расходов.
– Да. Я вам компенсирую все расходы, – Кружилин положил квитанции в карман. – Алина Николаевна, у меня к вам большая просьба. Вы так хорошо все организовали, я говорю о банкете, наверное, у вас талант. Не могли бы вы заняться похоронами? – он жалобно посмотрел на Алину. – Я чужой в этом городе. И если честно, никогда не сталкивался с погребальными конторами. А мама… Вы видели, в каком состоянии сейчас находится моя мать. Помогите, пожалуйста.
– Не вопрос! Все устроим по высшему разряду, – пообещала Алина. – Да, чуть не забыла, там пришла машина, чтобы отвезти Аду Семеновну в морг. Вы ведь не возражаете, чтобы ее вскрыли? Таков порядок.
– Нет, не возражаю, – покачал головой Кружилин и, перейдя на шепот, сказал: – У меня к вам еще одна маленькая просьба. Пока вас не было, я разговаривал с Мариной Владимировной. Тетя перед смертью кого-то вспоминала. Последнюю неделю вы очень тесно общались с моей тетушкой. Не потрудитесь ли вы вспомнить, может, она вам говорила, что кого-то опасается? Может, ей кто-то угрожал? Почему я об этом спрашиваю? Тетя не жаловалась на здоровье. Раз в год она по моей просьбе всегда проходила медицинское обследование. Так было и в этом году. Когда в июне она к нам приезжала в гости, я оплатил все необходимое в одной из лучших клиник. Все параметры ее здоровья были в пределах возрастных норм. Не могла она так внезапно умереть. Конечно, мы подождем результатов вскрытия, но ее последние слова, подталкивают меня к мысли, что умерла она от сильного психического потрясения.
– Я вас поняла. Мы, я и Марина, приложим все силы, чтобы найти источник этого потрясения, – торжественно поклялась Алина.
Я только вздохнула. Не в первый раз мы с Алиной попадаем в подобные истории. Хотим мы, не хотим, а оказываемся в самом водовороте криминальных событий. Без хвастовства скажу: и убийц находили, и грабителей. Я даже не знаю, как у нас это получается. Барахтаемся, выпутываемся, землю носом роем – и находим ту ниточку, за которую надо потянуть. Иногда нам помогает наш знакомый майор полиции Сергей Петрович Воронков. Правда, когда наши пути пересекаются, он не очень доволен: брюзжит, что мы путаемся под ногами у следствия, и говорит, что мы настоящий кошмар для городского управления полиции, а еще, что наши портреты с надписью: «Осторожно! Клюквина и Блинова» должны быть развешены по всему городу. Но это он так, не со зла, в эти минуты в нем просыпается мужской шовинизм с извечным пренебрежительным отношением к женской логике. «Разве может женщина своими мозгами докопаться до истины?» А на самом деле получается, что еще как может!
– Вы к нам вечером зайдете? – спросил Кружилин у Алины.
– Да. А до вечера мы с моей подругой займемся подготовкой к похоронам.
В кабинет без стука вошел мужчина в штатском. Два санитара остановились на пороге.
– Выйдите из комнаты, – велел нам мужчина.
Мы спорить не стали, поскольку сразу поняли, что человек из полиции. Бегло осмотрев труп, мужчина сказал санитарам:
– Забираем.
Тело Ады Семеновны погрузили на носилки и вынесли.
Глава 4
– Господи! – воскликнула я, поводив взглядом санитаров, уносивших Аду Семеновну, и вновь возвращаясь в кабинет администратора. – Как мы хорошо жили! Как плодотворно работали! Зачем тебе понадобился этот «Идиотский меридиан»?
– «Нескучный меридиан», – поправила меня Алина.
– Да один черт! Больше чем уверена: Ада Семеновна надорвала сердечную мышцу, бегая по бутикам и парикмахерским. Ну скажи, кому нужен был этот банкет? Тебе надо было произвести впечатление на Кружилина! Теперь произведешь на него впечатление похоронами? Ты ведь Андрею Михайловичу обещала и похоронами заняться, – съязвила я. – Это же надо, женщине довелось умереть в день своего рождения! Нарочно не придумаешь.
– Зато на надписи можно сэкономить, – пробормотала Алина. – Число и месяц сделать общими для даты рождения и даты смерти. Хотя нет, настоящий день рождения у нее через неделю. Досадно…
– Ну-ну, ты в своем амплуа! Это ты виновата в смерти Ады Семеновны, – обвинила я Алину. Сама того не желая, я иногда бываю чересчур жестокой.
– Я?! – возмутилась Алина. – А разве ты не слышала, что она говорила перед смертью?
– Слышала, – не стала я отпираться. – Но у нее уже была предсмертная горячка, когда перед глазами проносится вся жизнь. Мало ли что случилось с Адой Семеновной, скажем, в раннем детстве. Может, она кого-то в песочнице обидела!
– Глупости, она была кем-то напугана, и отнюдь не воспоминаниями. Жарко как! – она стала открывать сумку, чтобы достать платок. «Молнию», как назло, заело. Алина схватила сумку за край, изо всех сил дернула бегунок. «Молния» расползлась, и из сумки посыпались на пол разные вещи: кошелек, ключи, пудреница.
– Цепочку подними, – сказала я, когда Алина практически все собрала.
– Это не моя, – сказала Алина, но все же наклонилась за ювелирным изделием. – Разорванная цепочка, очень похожа на цепь Ады Семеновны.
Я подошла к Алине. На ее ладони лежала самая обыкновенная золотая цепочка, недорогая, с тонкими вытянутыми звеньями.
– Как ты можешь знать, что это ее цепочка? Цепочка как цепочка.
– Нет, посмотри на замок. Замочек не ювелирный золотой, а снятый с дешевой бижутерии. Сегодня утром я помогала Аде Семеновне одеться. Она попросила меня застегнуть на ее шее вот эту цепочку. Я еще спросила, не боится ли она ее потерять, уж больно хлипкий замочек, а кулончик, по всему видно, дорогой.
– Какой кулон? – я посмотрела себе под ноги, не валяется ли где еще кулон.
– Дорогой. Точнее, медальон. Крышечка у него была очень красивая, камушками инкрустированная.
– А что внутри было?
– Не знаю. Скорей всего фотография.
– Ты что же, не попросила Аду Семеновну открыть медальон? – не поверила я.
– Да я вообще не хотела, чтобы она его сегодня надевала. Он как-то плохо сочетался с костюмом. Я настаивала, чтобы Ада Семеновна повесила на шею жемчужное ожерелье, но она уперлась: «Только эту цепь с медальоном». Я разозлилась и не стала спрашивать, что там внутри. Где же он? – Алина опять припала к полу, заглянула под стол и провела рукой под диваном. – Наверное, врач подобрал. Или санитары из морга умыкнули. Обидно. Что теперь с цепочкой делать? – Алина опять разжала ладонь.
– Как что? Кружилину отдать, – я взяла цепочку и поднесла ее окну. – Алина, цепочка почти новая. Она разорвалась не от старости, ее разорвали. Смотри, когда цепью долго пользуются, звенья от соприкосновения друг с другом подтачиваются. Наступает какой-то момент, и одно звено расходится – цепь рвется. А тут все звенья ровненькие, без малейшего намека на скорый разрыв.
– Ты хочешь сказать, что с нее сорвали цепь?
Я кивнула головой.
– Чтобы забрать кулон?
– Возможно.
– Так… – задумчиво промычала Алина. – Кто был перед нами? Веня?
– Ну при чем здесь Веня? Веня не из тех, кто будет рвать цепь с шеи клиентки.
– Но он один из тех, кто видел свою клиентку еще живой.
– Конечно, он все-таки в салоне красоты работает, а не в гробовой конторе.
– Короче, пошли его поищем, – предложила Алина.
Мы вышли в зал. К сожалению, все гости несолоно хлебавши разбрелись по домам.
– Уже ушел, – констатировала Алина, окинув глазами пустой зал.
– Я, кажется, знаю, кто может нам помочь, – воскликнула я. – Женщина из бухгалтерии! Ее кабинет практически рядом с кабинетом администратора. Она могла видеть, кто проходил по коридору. Кстати, и с администратором не мешало бы поговорить.
Алина поискала глазами администратора. Не найдя, сказала:
– Потом с ним поговорим, пошли в бухгалтерию.
Мы вернулись в коридор, из которого только что вышли. Брюнетка оказалась на месте.
– Простите, что отрываю вас от дела, – начала я, – но сами знаете, что случилось.
– Да уж, – вздохнула бухгалтер. – Горе-то какое. В первый раз в нашем ресторане умер человек, да еще женщина, да еще в день своего юбилея. В голове не укладывается, – расчувствовалась наша собеседница.
– Как вас зовут? – спросила ее Алина.
– Анжелика Леонидовна, – представилась брюнетка. – Я главный бухгалтер ресторана «Мимино».
– Мы так и подумали, – Алина не стала называть ни своего, ни моего имени. – Анжелика Леонидовна, ваш кабинет находится рядом с помещением, в котором умерла женщина. Не могли бы вспомнить, кто к ней заходил незадолго до того, как она умерла?
Анжелика Леонидовна испуганно на нас посмотрела:
– А почему вы меня об этом спрашиваете? Разве дама умерла не своей смертью?
– Правильнее сказать: «И да, и нет». Ее довели до сердечного приступа, – озвучила наше предположение Алина.
– А вы кто? – насторожилась брюнетка. По тому, как Алина спрашивала, можно было подумать, что мы сейчас выступаем не в качестве гостей с несостоявшегося банкета.
– Вы думаете в правильном направлении, – напустила тумана Алина. По части тумана она великий мастер. Когда она делает соответствующее лицо, людям, глядя на нее, приходит в голову, что мы или из полиции, или из прокуратуры. – Предупредить преступление мы не смогли, – с явным сожалением в голосе выдала Алина. – Теперь надо это преступление раскрыть, – с вздохом продолжила она, входя в роль. – Если бы вы только знали, кто у вас свой юбилей хотел отпраздновать! Смерть этого человека не останется незамеченной.