Девчонки ждали нас возле информационного щита. Власта выговаривала что-то Эрику. Возле их ног сидела грустная Бестия, поглядывая на господина Бушующего, нетерпеливо постукивающего ее авоськой по бедру. Ронда хмурилась и то и дело вытягивала шею, пытаясь разглядеть кого-то в толпе. Скорее всего, она искала Деймана, но, завидев нас, подняла руку с зажатыми в ней пропусками и призывно помахала.
– Быстрее! – прорычал Бушующий не хуже разгневанного завра и эффектным движением руки закинул авоську с дынькой на плечо. – Не знаю, как вы, а я голоден и зол на всю эту бессмысленную бюрократию с допуском.
Нас быстро пересчитали по головам:
– Ронда, Кристен, Адриана, Эрик, Власта, Бестия… Малая, не кисни. Я ж сказал, что ничего с твоей драгоценной дыней не сделаю! – проворчал преподаватель и изменился в лице. – Ек-макарек! Где Деймана Хилла неприятности носят?
Я открыла рот, чтобы прикрыть адепта с факультета небовзоров, но Ронда меня опередила.
– Он возвращается вон с той стороны. Сказал, нагонит нас у входа в купол, чтобы не возвращаться и не делать крюк, – предупредила она.
– Тогда вперед, – приказал господин Бушующий. – Имейте в виду, первый кто потеряется, станет последнем, кто сдаст мне годовой экзамен по физической подготовке. Все ясно?
– Да!
– А если потеряется Бестия? – зачем-то уточнил Эрик, за что мгновенно получил тычок от Власты.
– А если потеряется Бестия… – многозначительно повторил Бушующий, посмотрел на меня и улыбнулся.
Мрачно и до того предвкушающе, что я поспешно накрутила на руку поводок хвостатой шалунишки и вцепилась в него мертвой хваткой.
Ронда не ошиблась: стоило нам приблизиться к небольшой зоне входа, расположенной перед стеной прозрачного купола, как запыхавшийся Дейман пристроился в конце очереди.
На его скуле появилась царапина. Концы длинной челки слиплись от выступившего на лбу пота. Щеки раскраснелись, а дыхание сбилось, но взгляд остался все таким же холодным и цепким.
– Ну? У тебя получилось? – прошептала я нетерпеливо.
– Да. После, – последовал короткий ответ. Дейман сделал шаг, встав бок о бок, и дотронулся до моей руки. – Спрячь.
Я быстро забрала из его сжатой ладони железный цилиндр и сунула в карман формы.
Дар технопата тут же проявил себя, потянувшись к странному предмету, от которого просто-таки фонило силой. В том, как она согревала кожу и чуть покалывала подушечки пальцев, было нечто очень знакомое, но чем больше я вслушивалась в собственные ощущения, тем быстрее они ускользали и терялись.
– Ваши документы, – потребовал дежурный, сверился с протянутыми Рондой бумагами и кивнул, разрешая войти под купол.
Со стороны защитная конструкция города напоминала пчелиные соты, если, конечно, в этом мире нашлись бы настолько большие и безумные пчелы, чтобы соорудить нечто похожее. Идеальные шестигранники соединялись друг с другом в огромный купол. В их задачу входила не только защита от пронизывающих холодом ветров. Со слов Власты, которой много и часто о родном острове рассказывал Эрик, стекла могли становиться солнечными батареями, добывая необходимую городу энергию, а также затемняться в долгие полярные дни, тем самым контролируя циркадные ритмы не только людей, но и растений, которым нужна была ночь, чтобы запустился фотосинтез.
В центре города стояла многоуровневая башня, где жила подавляющая часть людей. От башни, точно спицы в колесе, во все стороны отходили тросы, по которым туда-сюда на безумных скоростях носились пассажирские и грузовые кабинки.
– Вау… – восторженно выдохнула я.
– Пиу! – поддержала Бестия.
Здесь не было привычных в Фаоре дорог и магистралей – вся поверхность земли была поделена на секторы и отдана растениям. Они росли везде, где находился более-менее свободный участок. Тянулись вверх, обвивали гибкими побегами первые пять этажей центральной башни, буйно цвели и плодоносили.
Под куполом царил удивительный баланс урбанистической и аграрной территории, однако кое-что было выше технологий.
И это кое-что было верой.
Я притормозила у большой статуи и с любопытством обошла ее по кругу. Умелые руки мастера высекли из камня трех мужчин, стоявших друг к другу спинами и обращенных лицами в три стороны. В руках одного был меч, второй удерживал массивный щит, закрывающий половину тела, третий сложил руки на груди и просто смотрел вдаль.
Безбашенный Эрик вдруг сделался непривычно почтительным.
Он отошел от Власты, опустился на одно колено перед статуей и коснулся отполированного множеством прикосновений северян постамента. Я поймала заинтересованный взгляд Кристена и не удержалась от вопроса:
– Как можно одновременно быть таким технологичным и таким ортодоксальным народом?
– Одно другому не мешает, – улыбнулся тот уголками губ.
– Ой ли?.. – пробормотала я, отступая, чтобы дать возможность Кристену тоже преклонить колено.
Бушующий зорко следил за тем, как неугомонная Бестия с подозрением принюхивается к шпалере из цветов, явно опасаясь, что та захочет сделать пи-пи на святыню. Власта вертела головой, жадно всматриваясь и запоминая каждую деталь удивительного города. Ронда с задумчивым выражением осматривала столб, поддерживающий канатную дорогу.
Внезапно девушка повернула голову и встретилась взглядом со своим напарником. Дейман показал два пальца и быстро хлопнул по своему плечу кулаком, девушка кивнула, и они разошлись в разные стороны.
Так… А это что сейчас такое было? Надеюсь, что эти двое не замышляют чего-то дерзкого и ужасного.
Я подошла на то место, где стояла Ронда, запрокинула голову и тоже осмотрела опорный столб. Столб как столб. Таких в Крутогорье полно. Вот и спрашивается, почему адептов с факультета небовзоров он так заинтересовал? И что за знаки подавал Дейман?
– Адептка Нэш! – рявкнул Бушующий, отчего я вздрогнула, а Бестия передернула плечами.
– Урр, – недовольно проворчала она.
– Он главный, – тихо напомнила я, и мы побежала обратно.
Кристен с Эриком уже успели помолиться (ну или что они там делали перед той статуей?), поднялись, и группа возобновила движение в сторону центральной башни.
– Адептка Нэш, отдайте-ка поводок мне, – требовательно протянул руку Бушующий.
– З-зачем?
– Мой детектор на неприятности говорит, что лучше не выпускать эту поганку из поля зрения.
– Пиу! – возмутилась Бестия.
– Может, не надо, господин Бушующий?
– Надо, Адриана. Надо.
Кинув на Бестию предупреждающий взгляд, я размотала импровизированный поводок с ладони и передала преподавателю. Драконица все это время сидела на упитанной попе с крайне обиженной мордой. Даже показательно отвернулась.
Судя по моське, Бестия проводила экстренную переоценку ценностей. И начала с того, что передвинула господина Танцующего, повара академии, с первой строчки.
Бушующий пока оставался в неведении и был сосредоточен на том, чтобы никто из адептов не накосячил хотя бы в первые часы нахождения под куполом.
– Только не делай глупости, ладно? – тихо шепнула я драконице.
– Пиу, – пообещала та.
Но не очень искренне.
Вздохнув, я поравнялась с Подгорной, идущей последней, и пристроилась рядом.
Любопытство не отпускало. Переглядывания парочки в белой форме факультета небовзоров будили подозрения. Загадочный цилиндр, переданный Дейманом, оттягивал карман.
Я оглянулась на статую с тремя развернутыми спина к спине воинами и потянула подругу за руку.
– Власта, не знаешь кто это?
Подгорная перестала с восторгом крутить головой и посмотрела на меня глазами, полными жадного блеска. Вот кто наконец дорвался до заветного севера.
– Ты про статую с тремя мужиками? – уточнила она, тоже оглядываясь. – Если мне не изменяет память, то перед нами Аркитау. Щит, меч и холод севера. Что-то типа местного легендарного…
На этих словах Бестия сделала стойку, пискнула и помчалась назад. Бечевка натянулась и дернула руку Бушующего, едва не вырвав ту из сустава. Под его шипение и яростные попытки остановить драконенка они вернулись к статуе, оббежали постамент по кругу, после чего черная драконица распахнула крылья и примерилась вспорхнуть на голову статуи, как голубь с площади.
– Стой! Нельзя! Фу! – заорал Бушующий, натягивая бечевку.
– Пиу! – исключительно из вредности оспорила каждую из команд крылатая малышка.
Я бросилась за ними и за миг до того, как драконица совершила глупость, раскинула руки и загородила статую своим телом. Глянула осуждающе.
– Хочешь, чтобы нас с позором и криками выкинула из купола за осквернения местной святая святых?
Бестия задумалась. С недовольной моськой сложила крылья и, независимо повиливая попой, пошла прочь, всем видом говоря «не больно-то и хотелось». Матерящийся преподаватель потащился следом. Я нахмурилась, пытаясь уловить причину странности этого поступка, догнала подруг и отвлеклась на разговор с Рондой и Властой.
– Почему все от нас шарахаются? – удивилась адептка факультета небовзоров, наблюдая за тем, как народ расступался перед идущими первыми Кристеном с Эриком.
– Не от нас, – тихо сказала я, не сводя глаз с широкой спины своего парня, но Власта поняла мой взгляд по-своему.
– Рианка, – шутливо пихнули меня в бок, – неужели ты никогда не думала об этом!
– О чем?
– О статусе Кристена в академии, балда, – снисходительно улыбнулась подруга. – Я серьезно! Неужели у тебя никогда не возникали вопросы? Кристен Арктанхау не просто так стал звездой факультета ядожалов. Лучший в группе. Первый, кто зажег полетные знаки на руке. Командир отряда… Я знаю твоего парня не так давно, но поверь, он явно не впервые командует кем-то и делает это хорошо.
– И где связь?
– Балда, – вновь повторила Подгорная. – Такие, как Кристен Арктанхау, не могут быть детьми обычных людей. Просто сравни моего Эрика и Кристена! Небо и земля.
Хезенхау оглянулся, словно почувствовал, что о нем говорят. Послал Власте воздушный поцелуй, после чего развернулся и разрушил романтичный образ двусмысленным движением бедер. Власта ответила жестом. Неприличным.