Лида кивнула, скользя рукой по его полуобнаженному телу.
– Нет! – Протасов вскочил, рывком поднял Лиду с земли. – Нам пора! Я отвезу тебя, а сам займусь делами.
– Хорошо, – пробормотала она, с трудом усаживаясь перед ним в седле и морщась от боли в ногах. – Только мне надо добраться до своей комнаты как можно тише, чтобы никто не увидел меня в таком виде. Подумают, что на меня напали лесные разбойники или какие-нибудь медведи и чуть не разорвали на части.
– Тогда мне придется тебя проводить, чтобы все смогли увидеть этого лесного разбойника или какого-нибудь медведя! – засмеялся Протасов. – Вперед, Эклипс! Домой!
Да, им удалось добраться до комнаты Лиды незамеченными, но как-то так вышло, что уйти Протасов сразу все-таки не смог.
– Там, в роще, я толком и не рассмотрел твоей красоты! – пробормотал он, обнимая Лиду и увлекая ее к кровати. – Придется закончить здесь!
Словом, уехал он только под утро, покачиваясь в седле от усталости, то и дело оборачиваясь с таким счастливым выражением лица, что Лиде оставалось лишь надеяться, что он успеет придать себе более или менее приличный вид, когда окажется лицом к лицу с полицейскими.
Она долго глядела вслед мужу из окна, потом решила и сама позаботиться о приличиях. Никому на свете, даже Марфуше и, уж конечно, Анаисии Никитичне не хотела бы она показаться в таком растерзанном, пусть и бесконечно счастливом виде!
Кое-как помывшись холодной водой и с изумлением разглядывая в фарфоровом зеркале свое лицо, которое теперь выглядело не просто красивым, но и счастливым, Лида начала причесываться. Однако волосы оказались так спутаны и оплетены травой, что разобраться в этих кудлах обычными гребнями, которые нашлись на туалетном столике в гардеробной, Лиде не удалось. Она вспомнила, что в саквояже у нее лежит отличная brosse а cheveux[91] из такой жесткой щетины, которая продерет самые спутанные кудри на свете.
Вернулась в комнату, в которую уже смело заглядывали первые рассветные лучи, достала из шкафа саквояж, открыла его. Щетка куда-то завалилась, Лиде пришлось выложить все вещи, чтобы найти ее, и вдруг она увидела свернутые трубкой бумаги, которых здесь не было раньше.
Развернула их – да так и ахнула. Это были закладные на Протасовку! Те самые закладные, которые хранились у дядюшки и которыми так мечтала завладеть Авдотья Валерьяновна, чтобы навсегда привязать к себе Василия Дмитриевича!
Итак, дядюшка выполнил свои обещания насчет свадебных подарков, а то, что один из них оказался страшным зеркалом, было не его виной.
– А может быть, это даже к лучшему, – пробормотала Лида. – Иначе я бы никогда не узнала, что первая брачная ночь не обязательно должна проходить в постели!