Я передернула плечами. Опять этот странный зуд между лопатками и ощущение чужого выжидательного внимания, от которого хотелось по-звериному вздыбить шерсть на загривке и зашипеть.
– Айка, – позвал Рион, как-то неуверенно дернув меня за рукав.
– Что? – повернулась к парню.
– Ничего. – Он вдруг поднял обе руки. – Ты вроде к травнице собиралась. – Чаровник кивнул на избушку, оставшуюся по правую руку. Я ведь и в самом деле чуть не ушла в лес. – Не скажешь, зачем тебе травница?
– Травница? – переспросила я и, подойдя к двери, тихо добавила: – Самой бы вспомнить, – но все-таки подняла руку и постучала.
В доме что-то упало, звякнуло и наверняка разбилось, раздались негромкие, но душевные ругательства, и через минуту дверь распахнула растрепанная девушка в льняном платье, что давеча приносила нам кабачки.
– Ой, – сказала Майана вместо приветствия, перевела взгляд поверх моего плеча на Риона и густо покраснела. – Это… это вы?
Я оглянулась на парня и подтвердила:
– Мы. А ты ждала кого-то другого?
– Не… не знаю, – пробормотала она и посторонилась. – Проходите.
Избушка у травницы оказалась маленькой: сени да комната, служившая и кухней, и спальней, и рабочим помещением. Немного захламлено, но уютно. На полу у стола осколки глиняной чашки. Коричневая жидкость медленно впитывалась в темные доски. Пахло травами, горьковатым маслом и ягодами. Запахи словно вернули меня в детство. И желание спрятаться в лесу на миг отступило. Захотелось вернуться домой в Солодки, к неулыбчивым крестьянам, новобрачной Ксанке и ласковым рукам бабы Симы.
– Садитесь, господа чаровники, – зажигая одну за другой свечи, суетилась хозяйка. – Я тут… я сейчас… – Она обернулась на широкую кровать, небрежно прикрытую вязаным одеялом, и покраснела еще гуще.
– Мы не увеличивать магическое поголовье пришли, – поспешила успокоить я девушку, но добилась почему-то прямо противоположного эффекта, да еще и Рион закашлялся. – Лучше скажи, ты всех в Волотках знаешь?
– Конечно. – Она замерла с лучиной в руках, беловатый дым поднимался к потолку.
– Нет ли у кого в родственницах рыжей девушки. – Я описала Лиску. – Она могла на некоторое время уезжать или, наоборот, объявиться сейчас, нежданно-негаданно свалиться родным на голову?
Майана задумалась.
– Нет, не было такого. У нас вообще рыжеволосых нет.
Причин не верить травнице не имелось, но вот беда – я была уверена, что Лиска в деревне. Значит, она скрывается. Интересно, зачем? Почти так же интересно, как и у кого?
Я немного помялась, не зная, что еще спросить.
– Это все, что ты хотела узнать? – подняв брови, поинтересовался Рион и попенял, словно маленькой: – Айка, Айка…
Это должно было разозлить меня, но не разозлило. Зато снова потянуло в лес, такой темный и такой тихий. Там под еловыми лапами всегда прохладно, и, если затаиться, охотник может пройти в шаге от тебя и ничего не заметить.
Чувство опасности накатило внезапно, только что ничего не было, а через миг…
«Бежать! – стучала в голове мысль. – Немедленно!»
– Айка, – осторожно позвал Рион.
– Надо идти, – сглотнув, проговорила я, удивляясь, как непривычно низко звучит мой голос, будто после простуды. Майана испуганно перевела взгляд с меня на Риона. – Надо, – еще уверенней повторила я и бросилась вон из избы.
– Айка, что ты… – Чаровник выскочил следом.
Вместо ответа я дернула головой и пошла, почти побежала по лесной тропе… Нет, не по ней, я побежала к лесу.
– Эол, что же это! – запричитала за спиной травница.
– Айка, – в третий раз крикнул ученик мага, нагнал и схватил меня за руку, заставив отвернуться от спасительной тени леса.
Рион не понимал. Никто не понимал, даже я.
Не знаю, чем бы все закончилось, вряд ли чем-то хорошим. Парень перехватил мои руки и не давал вырваться. Он что-то говорил, даже кричал, травница бестолково скакала рядом. Я вырывалась и, кажется, шипела…
Они не понимали. Что-то назревало вокруг, что-то большое и недоброе раздувалось, как пузырь в мыльной воде. Оно заставляло меня скулить и торопиться. Оно заставляло меня бояться. И еще немного удивляться тому, что остальные этого не ощущают, ведь сам воздух пах предчувствием.
А потом оно лопнуло, разлетелось грязными брызгами, которых никто не видел. Разлетелось яростным, захлебывающимся криком. Так выл пес, попавший под тяжелую телегу кузнеца, выл, пока были силы, а из брюха вываливались дымящиеся внутренности. Кузнец свернул ему шею, чтобы не слышать этой смертной тоски и боли в крике животного.
А здесь, в Волотках, завыл человек.
Я остановилась. Рион вздрогнул, Майана стала озираться. Крик замолк. И больше не повторялся. Странная будоражащая тревога схлынула, как вода по весне, оставив после себя непонятное чувство узнавания. Словно все это уже было, жизнь сделала круг и вернулась к началу, повторяя события – деревня, тревога, крик… Сейчас я побегу и найду кого-нибудь мертвым.
Но первым бросился вперед Рион, за ним травница, а за ней я, все еще оглядывающаяся, все еще принюхивающаяся к воздуху, все еще ожидающая… чего?
Тело лежало возле ограды, за которой начинался яблоневый сад, деревья мягко шевелили листочками, отяжелевшие от плодов ветки опирались на забор, роняя к ногам мертвеца спелые плоды.
– Что это? – очумело спросил Рион, останавливаясь. – Кто это?
Вместо ответа Майана упала на колени возле неподвижной женщины. Несчастная совершенно точно была мертва, мне это стало ясно и без осмотра, но травница упорно пыталась услышать биение сердца или дыхание.
Тело лежало на боку, голова откинута, глаза закрыты, как у спящей, вывернутая рука прижата туловищем к земле. Крови не было. Совсем как тогда…
Девушка бормотала молитву Эолу, одновременно ища на поясе необходимую склянку или кулек со снадобьем. Жаль, лекарства от смерти еще не придумали.
– Она мертва, – сказала я.
Травница вздрогнула, замотала головой, снова зашептала что-то, вытирая слезы.
– Ты ее знала? – тихо спросил Рион.
– Игнара. – Голос Майаны опустился до едва различимого шепота. – Седмицу назад сломала руку, на чердак лазила, оступилась. Я ее лечила… Да примет ее Эол.
– Или Рэг, – добавил кто-то. Девушка вздрогнула, торопливо сотворила отвращающий знак.
Я обернулась. На дороге стояли Вит с Михеем, у стрелка в руках – заряженный арбалет. Но вот странность – направлено оружие было отнюдь не в сторону. Оно смотрело аккурат на чернокнижника. Стрелок дрожащими руками перехватил арбалет и выглядел при этом напуганным.
– Что здесь произошло? – Вириец спрашивал так, словно имел на это право.
– Мы не знаем, – развел руками Рион, – мы были у травницы, а потом… – Он посмотрел на меня, но все же продолжил: – Айка сошла с ума, стала рычать, шипеть, то ли убежать хотела, то ли покусать кого-то. Я как раз схватил ее, когда закричала женщина. – Чаровник опустил голову, разглядывая мертвое лицо. – И все.
– С господином вирийским чаровником было почти то же самое, – буркнул Михей, качнул оружием, встретился взглядом с Витом и, сглотнув, добавил: – Тока он не кусался и в лес не бежал, но очень уж на зверюгу, что за черень[16] показывали в лийском балагане, походил: рычал, аки волк, и слюна капала…
– Как же все не вовремя, – запустил пятерню в волосы Рион. – И что теперь делать? Может…
– Не может. Надо уходить, иначе нас в ее смерти обвинят. – Я огляделась, но на дороге пока никого не было. Тишина, ни одна собака не залаяла. Даже странно.
– С чего бы это? – не понял чаровник.
Я могла бы ему рассказать, «с чего», но вряд ли тот, кого ни разу не закидывали камнями, поймет того, кто неплохо научился от этих камней уворачиваться.
– Как проклял кто-то, – расстроенно сказал Михей, опуская наконец оружие. – Словно шалые – все беды да несчастья цепляем.
– Какая интересная мысль, – протянул чернокнижник.
– Предлагаю обсудить ее не здесь, – сказала я.
– Поддерживаю, – кивнул Вит.
– Никто никуда не пойдет, пока вы не объясните мне, что это было? – Рион скрестил руки на груди. – С Айкой и с тобой. Я не собираюсь поворачиваться спиной непонятно к кому.
Молчаливая Майана переводила взгляд с одного лица на другое и в конце концов снова стала смотреть на труп. Правильно, так оно безопаснее.
– А ты можешь остаться, – великодушно разрешил Риону чернокнижник, кивнул мне и зашагал по улице. Даже поднятый и нацеленный в спину арбалет не заставил его обернуться. Я помедлила не дольше секунды и бросилась за Витом.
– Что это было? – первым делом спросила, поравнявшись с мужчиной. – Мне-то хоть скажи.
– Да ничего серьезного, – отмахнулся он. – Кровь отреагировала на готовящийся выплеск силы.
– Какая кровь? – спросил Рион, догоняя вирийца, Михей пыхтел рядом.
Я обернулась – травница все еще стояла на коленях радом с телом. Меня кольнуло чувство легкого недовольства. Не дело, если ее застанут рядом с убитой. Ох не дело, она, конечно, травница, а не ведьма, но от одного до другого рукой подать.
А вообще, разве это мое дело? Не мое. Отчего же недовольство лишь усиливалось?
– Обычная темная кровь, – буднично поведал Вит. – Все мы – потомки дасу, но в ком-то она спит, а в ком-то просыпается.
– Дасу? – рявкнул Рион, и за соседним забором залаяла собака. – Ты спятил, кудесник? – Рион недовольно поморщился. – В том, что ты нелюдь, я никогда не сомневался, но Айку в это не впутывай.
– Решать не тебе и не ей. Предки за нас уже все решили, – усмехнулся Вит. – Зря ты так дергаешься. На себя в зеркало сначала посмотри и подумай, откуда у простолюдина из Пограничья такая светлая кожа? Оглянись, чаровник, и раскрой глаза пошире.
– Да как ты смеешь, отродье…
– Я хотела убежать в лес, – перебила чаровника. – И убежала бы, если бы не Рион. В воздухе словно разливался… разливалось… Я не знаю, что это было.
– Предчувствие опасности, – кивнул Вит. – Знаешь, как дикие звери бегут от лесного пожара, всегда инстинктивно выбирая правильное направление? Вот и здесь так. Что-то вроде инстинкта.