– О чем задумалась? – неожиданно спросил чернокнижник.
Я подняла голову, слишком задумалась и не заметила, как рядом оказался Вит и мы какое-то время ехали бок о бок. Рион по-прежнему скакал впереди, Михей на возке позади. Проникающий сквозь густые кроны свет сместился, а значит, дело уже к вечеру…
– О будущем, – неожиданно ответила я правду.
Резко очерченное лицо чернокнижника застыло. Вроде ничего не изменилось, он продолжал смотреть, как и смотрел, но… Откуда этот холод в глазах? Что случилось после того, как мы остановили вызвавшего демона мага? Ничего. Спать пошли. Я что, не в той комнате заночевала? Или громко храпела?
Кошка лениво махнула хвостом, ее подобная ерунда не интересовала.
– Вот уж о чем о чем, а об этом не стоит тревожиться… – начал чернокнижник, но в этот момент Михей вскрикнул, приподнял голову, обвел мутным взглядом лесную тропу и снова отключился, серые повязки окрасились красным.
– Привал, – крикнул Риону вириец, слезая с лошади.
Михей продержался до конца перевязки, а когда вода в котелке закипела по второму разу, не выдержал и, превозмогая боль, спросил:
– Я маг? – Стрелок приподнялся на локтях и посмотрел на Вита, как ребенок, что в канун праздника выпрашивает имбирный пряник у взрослого. – Я очистил капище?
– Отвечай осторожно, – посоветовал Рион, кидая в кипяток щепоть душистой травы. – Что бы ты ни сказал, парень поверит тебе, как самому Эолу.
– Да. Ты – маг, – не вняв предупреждению чаровника, ответил кудесник.
– Но у меня нет резерва!
– Что только к лучшему, – усмехнулся Вит.
– Но так не бывает, – возразил Рион, задумчиво почесывая рану над бровью. – Резерв есть всегда, пусть вы, чернокнижники, и невообразимо его уродуете. Но изначально он есть у всех. Даже у нее, – указал он на меня. – Был. Пусть ее магия – не магия, кровь – не кровь, а сама она – неведома зверушка. По-другому не бывает…
– Неужели? Совсем нет? Не припоминаешь ни одного мага, который не имел резерва? – прищурился чернокнижник.
– Да, было бы чего припоми… – начал парень. Начал и не закончил.
– Сколько чаровников отказались взять тебя в ученики? – поинтересовался вириец у Михея.
– Двое – Дамир и Неман. – Стрелок был бледен, он лежал на животе в старом возке, что подтащили ближе к огню, перебинтованный вдоль и поперек. Лежал, ибо не мог подняться, и продолжал задавать вопросы. Он всегда был упорным, часто даже во вред себе.
– Даже жаль их. – Ответ парня немного развеселил чернокнижника. – Я приглашаю тебя в Вирит для обучения в Сем’э’Рьел, – сказал Вит Михею.
– На чернокнижника? – поинтересовалась я.
– Нет, а жаль. – В голосе вирийца не слышалось ни капли сожаления. – На артефактора.
– Черт-черт-черт, – быстро проговорил Рион. Другого подтверждения Михею и не требовалось. – Но в Тарии давно нет «дающих жизнь вещам»[22].
– Поэтому и приглашаю. Кто здесь обучит искусника?
Михей хлопал глазами и здорово напоминал при этом ушастую сову. Слова, видимо, запаздывали, как и мысли.
– Это правда? – наконец жалобно спросил парень.
– Я вообще никогда не вру, – поклялся Вит, а я по-детски хихикнула, совсем как Ксанка, когда сын кузнеца таскал ей жареные каштаны и поникшие ромашки.
– Я маг? – повторил стрелок и уже уверенней добавил: – Я маг!
– Что такое Сем’э’Рьел? – по слогам произнесла я незнакомое слово.
– Магистрат в Вирите, где учат запрещенной магии, – ответил за вирийца Рион. – Собирают способных и обучают скопом, как баранов. Не то что у нас, один действительный – один ученик.
– Я маг! – Михей сейчас вряд ли мог сказать что-то иное, только повторял: – Я маг!
– У него природного резерва нет. – Я подкинула веточек в костер и спросила то, что интересовало меня прежде всего: – Как он может быть магом, даже артефактором?
– Артефакторам резерв не нужен, они энергию не накапливают, а отдают, направляют, наделяют силой предметы. Как бы тебе объяснить… – задумался Вит. – У тебя есть дорогая вещь? Не по деньгам, а по сердцу?
Взгляд Михея скользнул к арбалету.
– Именно, – подтвердил чернокнижник. – Я еще тогда понял, когда схватил его и хотел тебя огреть. Повернуть артефакт против хозяина. – Вириец грустно улыбнулся. – За такое меня учитель розгами выпорол бы, но кто же знал. – Улыбка Вита сменилась озабоченностью. – Ты заботился о нем, ухаживал, учился стрелять, неосознанно наделяя силой и волей. Как, не спрашивай, я не искусник. Но это, – указал на оружие чернокнижник, – артефакт.
– Поэтому он так странно стреляет? – спросила я.
– Как? – недовольно поинтересовался Вит.
– Иногда стреляет, иногда нет, словно…
– Сам выбирает цель, – пораженно закончил Рион. – Я слышал о таких артефактах.
– А теперь и видел. – Чернокнижник лег на спину, заложил руки за голову и посмотрел сквозь кроны на темнеющее небо.
Стрелок приподнял руку и коснулся приклада арбалета с величайшей осторожностью, словно впервые.
– А помните, как знаки накопителя каменели в Багряном лесу? – Рион начертил пальцем в воздухе спираль.
– Каменели? – повернулся к нему вириец. – Уверен?
– Уверен. Я рисовал… – Чаровник замялся. – Айку учил. Пытался… – Чернокнижник поднял брови. – Перестань, ладно? – попросил его парень. – Сам знаю, учитель из меня аховый. Пока.
– Взрослеешь, – поразился Вит, но без злости. – Рисовал, а дальше что?
– Пытался научить ее сбрасывать в накопитель энергию.
– И как? – казалось, ему и вправду интересно.
– Не знаю, – вынужден был признаться чаровник. – Знаки просто каменели, и все.
– И все? Все? – Чернокнижник вдруг рассмеялся. – И сколько таких окаменевших знаков вы оставили в том лесу?
– Восемь? – спросил у меня Рион. – Десять?
Вит продолжал смеяться, словно был не в силах остановиться. Я бы попросила объяснить столь смешную шутку, если бы не боялась, что, попав в поле зрения чернокнижника, снова заставлю его темные глаза заледенеть. Смех мне нравился куда больше.
– О Рэг, – проговорил вириец через минуту. – Так теперь в Багряном лесу проложена цепочка артефактов-накопителей. – Он выдохнул и предложил: – Хотите, поспорим, через пару лет эту цепочку назовут «Михеевой», – (стрелок поднял голову). – А еще через десять этот путь получит название «великого».
– О-о-о, – только и смог произнести будущий артефактор, хорошо хоть перестал повторять «я маг».
– А через двадцать – «легендарного». Вместо Айки энергию сбрасывал Михей и этим «взломал» Багряный лес, словно замок казны.
– Что? – не понял Рион.
– Путешествуя, маги смогут черпать энергию из артефактов, обороняться от нечисти. Эти ваши рисунки теперь, будто вешки на болоте, что отмечают торный путь. Багряный лес перестанет быть непроходимым. А все благодаря необученному искуснику.
– А капище? – все-таки спросила я. Вит даже не повернулся, я почти ощутила идущую от него волну недовольства.
– И капище он, – кивнул Риону вириец, словно спрашивал он, а не я, – только до сих пор не знаю как.
– Осколок, – догадался чаровник.
– Я о него палец поранил. – Михей, лежа на животе, продолжал поглаживать приклад арбалета.
– На крови, значит, – кивнул Вит. – На крови оно сильнее всего получается, особенно если мысли правильные в голове.
– А какие – правильные? – спросила я.
– Это знают только искусники, – ответил Рион и со значением посмотрел на стрелка.
– Я просто выбраться хотел, и от погани так противно стало…
– А чего ж молчал-то, раз противно? – поинтересовался Рион.
– Так чего ж тута говорить-то, раз сами господа чаровники помалкивают? – Михей развел руками и тут же поморщился от боли.
Подрала его та тварь знатно, без целителя заживать будет долго, седмицы две, если не три. Долго он еще будет спать на животе и вздрагивать от каждого движения. Но самое главное, что будет.
– Видимо, хороший ты парень, Михей, – констатировал Вит. – И мысли у тебя хорошие, раз без обучения такое вытворяешь. Даже интересно, что же дальше с тобой…
Он не договорил. Я не дослушала. Мы просто вскочили на ноги. Вит с загоревшимся алым глазами, а я, шипя и скаля клыки.
В Волотках я все время ожидала, что вот сейчас, в эту минуту, дасу придет в наш мир. Придет и вывернет наизнанку. А в этот миг на вечернем привале почувствовала себя так, словно демон неслышно подошел сзади и деликатно постучал по плечу.
– Что? – закричал Рион. – Я с вами двумя с ума сойду!
Михей вцепился в арбалет и стал натягивать тетиву.
– Он сказал, что мы все равно проиграем, – напряженно проговорил Вит, вглядываясь в подступающие сумерки.
Там, под сгущающейся тенью леса, что-то дрожало, что-то…
– Кто сказал? – не понял Рион.
– Как будто мы во что-то играем. – Вит бросился к лошадям.
– Да кто говорил-то? И что? – Чаровник растерянно вертел головой.
– А она сказала, что мы все – покойники, – добавила я, борясь с желанием завыть.
Тьма, клубившаяся вдоль узкой тропки, казалась почти живой, почти осязаемой. Там, откуда мы пришли, что-то с треском разорвалось, словно ветхая ткань, истончившаяся от частых стирок в ледяной воде. Оборвалось, задев что-то важное внутри. Жизнь. Я вдруг осознала, что где-то там лопнула чужая нить жизни. Одна, вторая… Глаза Вита загорелись алым. Третья, четвертая, пятая. Там, во тьме, кто-то убивал людей, быстро, легко, играючи. Не замедляясь и не останавливаясь, я бы даже сказала, походя. Так небрежным движением острый нож касается тонких струн, разрезая их… Острый нож или острые когти.
– Волотки, – горько проговорил чернокнижник, седлая нервно прядающую ушами кобылу. – Зачем искать новый арбалет, если можно просто вложить в ложе старого очередной болт?
– Они воспользовались… – поняла я. – И завершили ритуал вызова дасу?
– Да, – грубо ответил Вит и, словно ставил мне это в вину, закончил: – А мы уехали. – Мужчина пришпорил лошадь и скрылся во тьме.