Что прошло сейчас по тропе? Что разошлось по лесу, словно круги по воде от намеренно брошенного камня, впечаталось в стволы и оставило на коре отметины? Что ударило нас с Рионом? И почему только нас?
– Да за что ж нам все это? – продолжал причитать Михей. – Почему же…
– Рион. – Остановившись рядом с чаровником, я опустилась на колени и легонько коснулась спины парня. Он едва заметно вздрогнул.
Слава Эолу, жив! Я обхватила его за плечи и перевернула, даже не удивившись собственной силе – слишком легко у меня это вышло. Некогда было удивляться. Глаза чаровника оставались открытыми. Он «не смотрел» куда-то мимо меня, в черное небо.
– Рион, – позвала я.
Парень моргнул.
– Давай же. – Я встряхнула чаровника, возможно, чуть резче, чем хотела. – Давай!
– Эол, помоги нам!
– Михей, перестань завывать… Рион!
Ученик мага дернул головой, закрыл и открыл глаза. Его подернутый наледью взгляд чуть прояснился.
– Кхао-кха-кха, – закашлялся парень и тихо произнес: – Айкха…
– Я это, я. Что у вас там случилось? Где Вит?
Рион зажмурился, его снова стало трясти. Это тоже был своего рода ответ. Ясно, что ничего хорошего там произойти не могло.
Внезапно накатила злость на всех и на вся. На парней, которые зачем-то бросились обратно, на чаровников из Велижа, из-за которых началось это странное бегство, на Дамира, который исчез, когда был так нужен, на Лиску, на дасу и даже на бабушку, которая отправила меня вместе с Рионом. Я же просто сходила на деревенскую свадьбу!
– Айкха…
Я накрыла губы Риона пальцами, заставляя замолчать, подняла голову, насторожила уши. К нам кто-то приближался. Лошадь фыркала, под ее копытами хрустела хвоя… Слышать слышала, но не могла с ходу определить, со всадником она или без: бабка все же меня на травницу учила, а не на воина-следопыта.
– Вит, – позвала поднимаясь.
– Не хххади… – закашлялся чаровник и попытался встать.
Сил у него хватило, только чтобы перекатиться на бок, руки вслепую шарили по земле. Злость всколыхнулась с новой силой. Что сделали с парнем? И, главное, зачем? Вряд ли он мог серьезно угрожать дасу.
Ветви разошлись, и на лесную прогалину ступила рыжая лошадь. Молодая женщина торопливо понукала животное, поминутно оглядываясь и прижимая к себе сидящего впереди мальчика. Пацан лет десяти казался скорее удивленным, чем напуганным.
Что ж, это мы сейчас исправим.
Склонив голову, я в два прыжка оказалась рядом с рыжухой и, ухватившись за повод, заставила лошадь остановиться. Женщина вскрикнула, закрыла рот рукой и еще сильнее прижала к себе мальчишку. Широко распахнутые карие глаза перебегали с моего лица на возок с Михеем, который совершенно спокойно целился в девушку и, кажется, не собирался опускать арбалет, потом на ползающего по земле Риона и снова на меня – бесцветную девку с алыми, как уголья, глазами. А я смотрела на свои державшие кожаный повод руки, все еще человеческие, но уже не совсем. Из пальцев выступали прозрачные, как вода, ногти… Они, вроде бы растущие, как у всех людей, к концам вдруг заострились, словно иглы. Эол, у меня когти! Невесомые и такие привычные, словно были всегда.
– Кто… Что вы… – Она сотворила отвращающий знак Эола, но я не торопилась исчезать. Будь все так просто, односельчане давно бы от меня избавились. Но, как выяснилось, бог не имел ничего против моего существования.
– Где хозяин лошади? – перебила я. Рыжая ткнулась губами мне в ладонь. Я даже успела представить, как располосую животному морду, но когти быстро втянулись, и руки стали совершенно обычными. Я подумаю об этом позже, когда будет время и когда никакой дасу не будет висеть над душой.
– Что вы делаете? Пустите!
– Неправильный ответ. – Я ухватила мальчишку за ногу и дернула вниз. Вряд ли он хороший наездник.
Женщина закричала, уцепилась за парнишку. Но было поздно. Мальчишка, потеряв равновесие, грохнулся на землю, лошадь переступила с ноги на ногу. Девка продолжала верещать. Очень хотелось прижать уши. Или вырвать ей язык.
– Опять неправильный ответ. – Я присела и схватила пискнувшего парня за волосы. – Вам не говорили, что не стоит ехать в темный лес ночью, да еще на краденой кобыле? – коснулась пальцем беззащитного горла мальчишки.
Женщина торопливо слезла с лошади, неловко и совсем неграциозно – селянка вроде меня, для которой поездка в седле скорее исключение, чем правило.
– Где всадник? – медленно повторила я, выпуская когти.
Тонкие полупрозрачные иглы послушно вытянулись и замерли в волоске от бешено бьющейся жилки на шее мальчишки.
– Не ответишь, вспорю горло ему, а потом тебе, – честно предупредила с такой уверенностью в голосе, словно делала это тысячу раз. С уверенностью, которой не чувствовала.
Пацан вытаращил глаза и замер, словно статуя в храме.
– Вы… вы… зачем… Прошу, отпустите Кули! Мы не просили колдованца нас спасать. Он сам, клянусь Эолом. – В голосе молодой женщины слышались визгливые нотки. – Посадил нас на лошадь и велел скакать во весь опор.
– А сам? – Я подняла голову и вгляделась в лесную чащу, послышалось или нет…
– А сам остался в Волотках. Хотел еще кого-то спасти, только я не понимаю от чего? Я не просила… И лошадь не крала, и вообще… – Она заплакала.
Рион сумел встать на одно колено и слепо шарил руками по земле. Случайно или нет, но он повернулся лицом к тропе. Я насторожила уши, неужели не послышалось?
– Айка?! – вопросительно позвал Михей, не опуская арбалет.
– Мы не просили! Госпожа ведьма…
– Тихо, – зашипела я, под пальцами лихорадочно бился пульс.
Пацан хлопал глазами и, кажется, понимал еще меньше своей спутницы. Но это не мешало ему бояться. Вздохнет чуть сильнее, и иглы когтей порвут тонкую кожу. Какая-то часть меня хотела, чтобы он вздохнул, хотела, чтобы он дернулся, хотела, чтобы он побежал. И тогда можно будет начать охоту.
– Госпожа ведьма, отпустите Кули, ради Эола. Возьмите меня, если вам так надо…
Что именно может быть надо встреченной на лесной тропинке ведьме, она не знала, но, по-видимому, предполагала худшее.
– Замолчите! – Я так же, как и Рион, повернулась к тропе.
Не показалось. К нам снова кто-то приближался. На этот раз пеший. Широкий торопливый шаг.
– Я… – Женщина была так напугана, что вряд ли слышала, что ей говорят. – Я все сделаю. Заберите лошадь, сапоги, плащ… Все заберите, у меня даже черени есть, две дюжины.
Шаги стали громче. Я встала, к вящему облегчению незнакомки, отпустила шею пацана. Женщина тут же упала на колени и принялась творить отвращающие знаки, успевая при этом судорожно ощупывать мальчика, явно желая убедиться, что я не откусила от него кусочек под шумок.
Судя по звуку шагов, по тропе шел мужчина. Или очень высокая женщина. Или нечисть с длинными ногами, что ходит прямо, притворяясь человеком.
Неизвестный показался через минуту, я моментально узнала его каким-то внутренним чутьем еще до того, как увидела и мы встретились взглядами.
– Вит, – выдохнула я.
Чернокнижник жив! Лучшее известие за ночь.
Не разделяя моей радости, мужчина перехватил поудобнее ношу. Я фыркнула. На руках он тащил какую-то белобрысую падаль… э-э-э… девушку.
– Какого Рэга! – выругался вириец, оглянулся и направился к возку с Михеем. Стрелок с облегчением опустил арбалет.
– Уходим. Быстро! – Чернокнижник положил находящуюся в бессознательном состоянии девушку рядом со стрелком, бросился к Риону, помог парню подняться. – Ну, чего встали? Бегом! Вы, – он кивнул плачущей женщине, – я что приказывал? Быстро на лошадь. Айка, чего встала? Хватит мной любоваться!
Я рыкнула. Он выругался.
– Зачем я это делаю? – пробормотал чернокнижник, подставляя плечо чаровнику. – Сидел бы дома, варил яды… Нет, захотел родине послужить. Прав был отец…
Что там сказал отец чернокнижника, мы так и не узнали. Ледяное дыхание в третий раз пробежало по тропе, листья ближайшего куста тут же пожухли и свернулись. Раздался далекий, на грани слышимости, хруст, словно кто-то наступил на покрытую тонким утренним льдом лужу.
– Тррретьявоооолна, – по-звериному зарычал Вит, перед тем как нас снова ударило. На сей раз это были не розги и не полено. На сей раз это напоминало кочергу, которой вполне по силам проломить голову. Удар отозвался звоном в ушах. Я упала и даже не поняла этого. Где-то рядом хрипел чаровник, ругался Вит, плакала женщина…
– Не усссспели…
Я подняла голову, тонкий визгливый звук, как от ржавой пилы, поселился внутри, причиняя боль. Вит с Рионом поднимались, держась друг за друга, чаровник дрожал словно в лихорадке.
– Видит Рэг, я старался. – Чернокнижник помог Риону сесть на край возка, хотя там и без чаровника было тесно. – Чего встали? Бегом! Или предпочитаете умереть здесь?
– А есть разница? – спросила я, с трудом поднимаясь.
– Сами же сказали, уже не успели, – неожиданно поддержал меня Михей, отодвигаясь к правому борту возка. – Второй день бегаем, все никак убежать не можем. Может, ну его? Дасу так дасу, встретим как полагается! – Он зарядил арбалет.
– Дасу, надо полагать, надлежит бояться. – Вит схватил мерина под уздцы и обернулся.
В его взгляде появилось что-то… Знаете, две большие разницы, как оглядывалась женщина с пацаном… – как его там? Кули, кажется, – и как оглядывался чернокнижник. Женщина была напугана, как может быть напугана доярка отсутствием молока у коровы. Вдруг сглазил кто? Странно, но не смертельно. А вот Вит… Я редко видела его таким, лишь прошлой ночью и перед моим ритуалом покаяния. Он боялся и совершенно не стеснялся этого. Иногда бояться не стыдно.
Я снова услышала далекий хруст. Холод инеем осел на ресницах, кожа на лице мгновенно обветрилась.
– Агррр, – сидевший в телеге Рион обхватил себя руками, стараясь унять дрожь.
– Опоздали, – повторил чернокнижник и бросился к Риону: – Закрывайся, дурень! Закрывайся! По магам ударит сильнее всего! Закры…
Вит ухватился за край возка, Михей не выдержал и выстре