– Зачем вы вообще его, – я кивнула на лес, куда, по словам Михея, ушел Вит, – послушались? Заявись ко мне ночью грязный мужик в драной одежде – отхватил бы веником, а вы даже узелок успели собрать. – Я снова попыталась напоить Риона, и снова безуспешно.
Женщина сжала губы и судорожно обхватила худосочного мальчишку за плечи, словно черпала в нем силу и уверенность. Рион перевел взгляд на темный деревянный борт телеги. Убрать флягу не дала чужая рука. Тонкие пальцы обхватили мои. Я повернула голову, уже зная, кого увижу. Рядом с возком стояла белобрысая пада… девушка. Мелкая, не выше и не старше меня, светлые волосы заплетены в косы, голубые глаза смотрели доверчиво, почти по-детски. Ее рука накрыла мою, вторая ладонь легла на щеку Риона. Чаровник вздрогнул, но не отстранился. Девушка кивнула, и я отступила, оставив ей флягу.
– Я не знала… – залепетала Оле, – не думала…
– Это заметно. Наверное, пора начать. Думать, я имею в виду.
Михей едва заметно улыбнулся и подмигнул Кули.
– Я просто, – молодая женщина устало опустилась на землю, – я просто собиралась уйти. Сама! – выкрикнула она.
Я выпрямилась, борясь с желанием повернуться и вглядеться в лесную чащу. Шаги, пока едва слышные, но с каждой секундой приближающиеся… Так и хотелось вздыбить шерсть и, выпустив когти, повернуться к новой опасности. И тут же спрятать когти обратно. Я вдруг отчетливо поняла, кого увижу через минуту… Увижу того, кто не хотел видеть меня.
– Дядька хотел отдать сестру за пастуха Шошку, – выкрикнул Кули и пояснил для непонятливых: – А тот – дурак и косой, к тому же его корова копытом приласкала, ну он и окривел.
– Я должна была уйти, не Шошка, так другой, еще хуже. Мне уже не шестнадцать и даже не двадцать, отец, пока был жив, всегда говорил… – не закончив, она махнула рукой. – А потом отец умер, и дядька, сказал: «Иди замуж за Шошку». Сказал, что ему докука на шее не нужна. Я решила уйти ночью. Узелок собрала.
– Хорошо, что я проснулся, – самодовольно вставил паренек.
– Я бы тебя все равно там не оставила. – Женщина отвернулась, но ее выдали глаза.
Сейчас она могла говорить все что угодно. Но на деле, если бы мальчик не проснулся, исчез бы вместе с Волотками, с Казумом, дядькой и Шошкой-косым.
– Не оставила бы! – выкрикнула она, словно это все объясняло.
Отчасти так и было. Надумай я сбежать от бабки и встреть у порога незнакомца, настаивающего, чтобы я взяла его лошадь и скрылась с глаз долой, тоже не стала бы отказываться. Наверное… А может, убежала бы, как от огня. Добрые незнакомцы обычно оказываются злыми.
– Ты в любой момент можешь вернуться. – Низкий голос бархатом прошелся по коже, из леса вышел Вит и бросил рядом с едва тлеющим костром охапку дров. – Дасу в Волотках уже точно нет. Мало того, на ближайшую пару лет это место очищено от нечисти. Так что вас никто не будет беспокоить, разве что нежить по ночам. – Он задумался. – Зато будешь сама себе хозяйка.
– Дасу здесь? – спросила у Вита, а Оле зажала себе рот рукой. – Я имею в виду, он прорвался сюда, – я указала на землю у нас под ногами, – в наш мир?
– Да. – Вит не смотрел на меня. Ночное бесшабашное веселье чернокнижника сменилось усталостью.
– Но если вы знали… знали, что все умрут, что да… да… дасу, – наконец проговорила женщина, – всех у-уб…
– Убьет? – переспросил вириец, отряхивая руки. – Предполагал.
– Тогда почему не спасли остальных?
– Я не всесилен. Не успел. Постучал в первый дом, вытащил вас. Вторую девку нашел за околицей. Эй, ты, – позвал он белобрысую пад… девушку.
Та встряхнула флягой и встала рядом с чернокнижником, их рукава почти соприкасались, ее светлый и его – грязный и обтрепанный. Кошачий хвост стегнул по земле, и впервые мне было безразлично, видит его кто-то или нет.
– Я Мира, дочь валяльщика, – представилась девушка мелодичным голосом. – Я шерсть перед сном проверяла, высохла ли. Помню, как услышала что-то – вой или крик. Открыла дверь, вышла на крыльцо… – Она улыбнулась Виту.
Из пальцев выскочили когти, уши прижались к голове, утробный рык едва не сорвался с губ…
– А потом темнота, – закончила Мира.
– Пока одной объяснял, четверть часа потерял. Эту, – он указал на девушку, – просто подобрал, когда назад бежал. – Чернокнижник стащил с плеч грязный плащ и протянул дочке валяльщика.
– Спасибо вам, – с чувством поблагодарила та, заворачиваясь в теплую ткань.
Я отступила, спрятала руки в карманы и загнала рык внутрь. Она не имела права так улыбаться ему, а он не имел права так улыбаться ей, так… Так тепло, пусть и устало. Пальцы коснулись прохладного камешка амулета. Стоит накинуть цепочку, и я снова сделаюсь нормальной. Не бесцветной тварью, а обычной девушкой, такой, как Мира, светловолосой и голубоглазой. Я выдернула руку, словно амулет жег пальцы. Я и сама не могла объяснить, почему, но твердо знала, что не надену артефакт. Не сейчас. Не здесь. Пусть Вит смотрит на Айку Озерную, а не на ее раскрашенную копию.
Я пошла к костру, едва удержалась от того, чтобы оттолкнуть Миру плечом, выдернула из ее рук флягу, мимоходом отметила, что Риона она все-таки напоила, и села на плащ. Вит посмотрел удивленно, впервые за последние дни – посмотрел.
– Вам надо было идти к Казуму, надо было бить в набат, собирать людей… – говорила Оле.
– И торжественно умереть вместе с ними под благостные звуки колокола? – уточнил Вит. – Так далеко моя жажда подвигов не распространяется. Вас я спас. Благодарность оставьте себе.
– Вряд ли Казум успел бы что-то сделать, – высказался Михей и простодушно добавил: – Он пить собирался, за упокой души вашего Теира. – Стрелок торопливо сотворил знак Эола, женщина повторила, только направила его на меня и выкрикнула:
– Они умерли! Умерли! Умерли!
– Можете повторить это еще не один десяток раз, ничего не изменится. – Вит пожал плечами.
– Так, значит, дасу идет за нами? – громко спросил Михей.
Чернокнижник обернулся, с губ, в уголках которых запеклась кровь, сорвался смешок.
– Видимо, у демона есть дела поважнее, чем гоняться за ободранными путниками. Поверь, если бы дасу хотел нас догнать, он давно бы уже был здесь. – Мужчина посмотрел по очереди на Оле, Кули, тележку с Михеем и Рионом, Миру…
– А мы? – решил все же уточнить стрелок.
– А мы были бы на полпути к Эолу, хотя… – Вит все же мазанул по мне взглядом. Эол, что происходит? Я уже начала считать его взгляды: ни одного вчера и уже два сегодня, впору радоваться. – Хотя, может, и не все.
– Тогда что это было? Эти волны, от которых надо закрываться? – упорствовал в своем любопытстве Михей. Он и сам понял, что слишком настырен, и со всей учтивостью добавил: – Господин кудесник.
– А это, господин искусник, – в тон ему ответил чернокнижник, – были три волны выверта. Когда дасу прорывается в чуждый для него мир, часть этого самого мира выворачивается наизнанку, как рукава у рубахи, если торопливо вытащить руку. А волны от этого знаменательного события расходятся по округе и бьют, и бьют, – Вит кивнул на возок, – по магам. Остальных добивает дыхание демона или его слезы, или его молнии, или… – он поморщился и закончил: – Все демоны разные. Совсем как мы.
Эта мысль показалась вирийцу очень забавной, и он снова зашелся сухим коротким смехом.
Я вспомнила, что уже слышала от него слово «выверт». Там, в велижской тюрьме. Тогда он тоже говорил о волнах и о вызове. Но я ничего не поняла, а он не стал объяснять.
– И сильно магов прихватывает? – Стрелок озабоченно пощупал живот.
– Сильно, – не стал обнадеживать его вириец. – Выверт разбивает их резерв. У тебя его никогда не было, поэтому ты даже не почувствовал, у Айки, – от одного того, как он произнес мое имя, захотелось поковырять в ушах и поверить, не послышалось ли. – У Айки он вырван с мясом великими мясниками… о, простите, магами Велижа, но ее все равно ударило, а вот Риону не повезло, его кувшин треснул. Как я понимаю, закрываться парня не учили.
Лежащий на телеге чаровник застонал и закрыл глаза, из-под век потекли скупые мальчишеские слезы.
Мы столько всего натворили, вернее, сделали, и все ради его дара, чтобы теперь остаться ни с чем.
– Я с самого начала говорил, что ваш ритуал – препоганая идея. Я просто не знал, насколько препоганая.
– Ничего не хочу знать. – Оле закрыла уши ладонями и замотала головой, повторяя: – Не хочу! Не хочу! Все это ваши дела, не мои. Не втягивайте нас в это!
В отличие от старшей сестры Кули слушал во все уши и боялся пропустить хоть одно словечко.
Мира вернулась к телеге и стала аккуратно вытирать лицо Риона рукавом. Парень никак не отреагировал на заботу.
– Недаром же ваши маги бегают от дасу, как от огня, – горько закончил чернокнижник.
– Дураков, желающих лишиться силы, у нас нет, – глухо ответил Рион, впервые за вечер подавший голос.
– Дураков у вас в избытке, но за силу вы держитесь крепко. И бегаете быстро.
– Бегаем. А я вот не знал, что надо убегать. Не знал, что надо закрываться. Ничего не знал. – Рион развел руками, и Мира выпрямилась. – Эх, был бы я зеркальным магом…
– Я и говорю, дурак, кто же себе такого желает?
– Зеркальные маги? – переспросила я, потому что два этих слова всколыхнули что-то во мне, какое-то воспоминание – то ли я у бабки в книге читала про зеркальных магов, то ли на витраже или гобелене каком-то поучительном видела, в общем, что-то явно нехорошее.
– Такая же редкость, как и маги-артефакторы. – Рион повернул голову к Михею.
– А почему? – простодушно спросил стрелок.
– Потому что их убивают свои же. Мы убиваем, – ответил Вит.
– И что? Нам-то что теперь делать? – выкрикнула Оле, опустив ладони. – Мы остались одни на всем белом свете.
Она всхлипнула.
Очень хотелось напомнить женщине, что, если бы удался ее побег, она оказалась бы не менее одинокой.
– Ближайший город княжества – Полесец, это на самой границе с Тарией. – Вит поднял голову и посмотрел на поднимающееся солнце. – Дня три пути, если лесом напрямки. Я доведу вас до городских ворот. – Чернокнижник развернулся и снова пошел к лесу. Не знаю, как остальным, а мне очень не понравилось это его «доведу», оно предполагало, что дальше мы пойдем сами.