– А еще перед домом бургомистра клетка стоит, вот такенная! А в ней… кха… кха… – Парень подавился, Оле постучала ему по спине, но даже это движение вышло укоризненным.
Мира стала рассказывать, что на кухне корчмы на вертеле запекался целый кабан, а пьяный повар, оправдывая название постоялого двора, спал в углу, и кухарка тыкала в него кочергой. Надеюсь, холодной.
Я перестала прислушиваться и опустилась на тюфяк. Рион отрешенно смотрел на улицу. Михей молчал. Вит… Виту было плохо. Внутри него клубилось что-то едкое, колючее, оно пожирало его изнутри. Угрызения совести? Но для него этот дар богов такая же неожиданность, как и для меня. В молчанку он больше не играл… Так почему ему так плохо? Хуже, чем мне…
Что с нами случилось? Помню, мы были такими же, как Оле и Мира, как Кули, что болтал без остановки. А теперь? Я вздохнула. То, что с нами случилось, называлось «жизнь».
Кишинт вернулся через полчаса, когда вся снедь была съедена, а разговоры закончились. Зашел, хлопнул дверью, сел на лавку и мрачно уставился на Оле. Та, не ожидавшая такого повышенного внимания, возмущенно проговорила что-то, подозрительно похожее на «шляются тут всякие, приличной девушке не присесть…»
– Дасу? – спросил Вит.
– Дасу, – подтвердил мужчина.
Оле стала торопливо сотворять знак Эола.
– Где?
– На две сотни совар[24] восточнее. Малые Охапки. – Он стукнул кулаком по столу. – К слову сказать, не такие уж и маленькие, более сотни душ отправились к дасу.
Вит задумчиво посмотрел на карту.
– Дасу? Опять? – спросил Михей.
– Что значит опять? – поинтересовался Киш.
Вит, не отвечая, провел пальцем по карте.
«Ма-лы-е О-хап-ки» – медленно прочитала я.
– Да. Еще один прорвался два дня назад в Волотках, что у проклятого скита. – Он поднял палец чуть выше. – Мы как раз оттуда. Это, – не глядя, указал на стол, – все, кому удалось выжить.
– То есть у нас два демона сейчас расхаживают по Тарийской равнине? – вскочил Киш. Мира почему-то вскочила вместе с ним, Кули перепрыгнул через лавку и бросился к карте смотреть, что там чернокнижник интересного показывает. Я тоже поднялась, но бросаться не стала, мне и отсюда все было прекрасно видно.
– Три, – поправил Вит, и его палец опустился ниже, указывая на чащу Багряного леса, ближе к его южной части. – Там погиб мой отряд. При выверте. А я не смог их прикрыть. Никого. Не ожидал, да и силы не хватило.
– И ты не сказал? – наконец-то подал голос Рион.
– Кому?
– Да нам хотя бы.
– А вдруг это вы вызвали дасу? – покачал головой Вит.
– Это твое вжихнуло-бумкнуло? – уточнил Михей.
– Да. У Приорова хутора.
Так вот как он называется, тот хутор, на который кто-то повесил стяг, извещавший, что в селе проказа, вспомнила я. Стяг, которым победно трясли Лиска и Неман.
– Ты нам льстишь, – скривился бывший чаровник. – Тот-то всю дорогу меня неучем называл.
Я подошла и подняла маленький уголек, что выскочил из очага, но немного не докатился до деревянных досок пола и остыл, оставив на каменном фартуке черный отпечаток.
– Иногда наше первое впечатление бывает ошибочным. – Вит посмотрел на Риона.
– То есть у нас три демона на свободе? И один уже больше седмицы, но пока не устроил ни одной кровавой бойни? – уточнил Киш. – А вы ничего не путаете? Демоны – это не воспитанницы пансиона благородных девиц.
Я подошла к карте, и чернокнижник тут же отступил в сторону. Привстав на цыпочки, Кули глазел на кусок старой выделанной кожи, на которую кто-то нанес рисунок. Леса, поля, извилистые линии рек, одинокие домики, шпили часовен, пастбища и горы.
– Значит, у дасу есть более важные дела, чем принимать ванны из крови, – вздохнул Вит.
– Это какие же?
– Не знаю.
– Я знаю, – произнесла, поднимая руку, и коснулась угольком точки, что обозначала Малые Охапки. Провела линию от них к Волоткам. На пол посыпалась зола. Второй линией соединила Волотки с Приоровым хутором. И почувствовала, как Вит встал за моей спиной. – Один раз ты уже не смог смотреть, как я рисую этот знак. – Третья линия соединила хутор с Малыми Охапками, замкнув фигуру. – Знак вызова, – рука дрогнула. – Чтобы вызвать в наш мир дасу, в жертву приносили людей и выворачивали наизнанку села.
Мужчина положил поверх моей руки свою, такую теплую, сжал мои пальцы, и мы вместе нарисовали внутри угловатой фигуры круг.
– Теперь же, – хрипло сказал чернокнижник, глядя на тот самый рисунок, что я когда-то выводила палкой на земле, желая обозначить тела жертв. Только здесь вместо мертвецов были поселения, мертвые поселения, – они принесли в жертву целые села, чтобы вызвать… Кого?
– Кого-то покрупнее дасу, – шепотом ответил отнюдь не Киш, а Рион. – Но вместе с этим они вывернут. – Парень посмотрел на центр круга.
– Велиж, – ответила я. – Его Источник силы.
– А заодно и половину равнины. Зацепит Тарию, Вирит и даже Озерный край, – высказался Киш и устало скомандовал: – Все к бургомистру. Живо!
Кули не соврал, перед домом бургомистра действительно стояла куполообразная клетка. Толстые железные прутья, грязная солома, запах нечистот, а в клетке – пленница. В рваном тряпье, еще более драном, чем мое. Голые, вымазанные землей ступни, бледная, почти белая кожа, бесцветные волосы. Тонкие пальцы с обломанными ногтями обхватывали согнутые колени. Она сидела, опустив голову, не реагируя ни на что, даже на очередной шлепок грязи, что прилетел от пробегавшего мимо уличного мальчишки. Кули пришел в полный восторг и, зачерпнув пригоршню, замахнулся… Оле поймала мой взгляд и испуганно схватила брата за руку. Комок грязи упал под ноги, мальчишка что-то возмущенно заговорил, но сестра потащила его дальше. Подальше от клетки и от меня.
Михей нахмурился и на несколько секунд замер, разглядывая не голые коленки пленницы, а массивный замок клетки. Рион остался равнодушным. Как и притвора.
– А что будет, если один из пары умрет? – спросила я Киша и увидела, как напряглись плечи Вита. – Что станет с живым?
– А что с ним станет? – Маг нахмурился. – Ничего.
– Но иногда вместо этого «ничего» оставшиеся в живых предпочитают смерть, – глухо добавил чернокнижник.
– И такое случается, – развел руками его друг. – Они теряют часть себя, и многие не видят смысла жить дальше.
– Почти как наши маги без силы, – вздохнула я и, повинуясь порыву, обернулась.
Сидевшая в клетке девушка подняла голову. Она смотрела прямо на меня, в глубине ее глаз были гнев, ярость, боль и… равнодушие ко всему остальному. Она знала, поняла я. Знала, что ее мужчина мертв, но пока еще не поняла, что делать с этим знанием.
«Не хочу быть на ее месте», – внезапно подумала я. И дело даже не в клетке, просто не хочу, и все.
– Почему она не сбежала? – Я поежилась. – Сами же говорили, что от притворы нет затвора.
– Обычного затвора нет, а этот искусники делали еще в незапамятные времена, – пояснил Киш. – Неужели не видишь?
Я не ответила, потому что не видела. Железо и железо, такое на каждой ярмарке есть, то волков для боев в клетках продают, тот убивцев на потеху толпе выставляют.
Бургомистру мы не понравились. А то, что рассказал Кишинт, не понравилось ему еще больше.
– Хватит, – остановил он мага и поочередно посмотрел на каждого из нас. На меня, на жмущихся к дверям кабинета Оле и Кули, на Миру, что-то сосредоточенно ищущую в сумке, на покачивающегося Михея, на Вита, на равнодушного Риона и даже на охранника, что имел неосторожность пустить нас в покои хозяина крепости. Надо сказать, у последнего хватило ума отвести глаза.
– Вы уверены в том, что говорите? – спросил бургомистр Киша.
– Да, – вместо него ответил чернокнижник.
– Значит, – глава города повернулся к карте, большой и подробной, не чета той, что висела на постоялом дворе и скорее защищала от сквозняков, чем что-то показывала. Бургомистр оказался невысоким лысым человечком с кустистыми черными бровями и громким голосом, одет он был в темный китель, из-под которого виднелись светлые пижамные штаны в полоску. – Но если они вывернут тарийский Велиж, шансов не будет ни у кого?
– Ну… – задумался Кишит, – Вирит, я думаю, устоит, не зря искусники камни для городских стен заговаривали. Но все, что севернее этой линии… – Маг подошел к карте и стал показывать, где пройдет выверт.
– Почему он думает, что Вирит устоит? – спросила я шепотом у Вита.
– Искусники! – повторил тот слова друга. – Они участвовали в строительстве столицы после того, как княжество разделилось… – Он посмотрел на меня и констатировал: – Ты не знаешь.
Я сморщила нос.
– Раньше, в очень далекие времена, наши государства были единым Виритарийским княжеством, а потом, когда демоны стали прорываться чаще и чаще, особо недовольные этим фактом ушли на запад искать спокойной жизни. Они окопались возле магических Источников и вырастили новое поколение магов, называющих себя «тарийцами». У них не был выбит резерв, как у наших магов после столкновения с дасу, он оставался целым, как в момент рождения, чем они невероятно гордились. Именно поэтому мы до сих пор не можем поделить земли и режем друг друга почем зря. Ваши считают наши земли своими, а наши – наоборот, считают своими ваши земли, вот и воюют.
– А при чем здесь искусники?
– Искусники, – вздохнул Вит. – Искусники были единственными, помимо зеркальных магов, кто не боялся демонов и не зависел от магического резерва. Проще говоря, плевать они на всех хотели. Большинство осталось в Вирите и участвовало в строительстве столицы, такой, чтобы ни одному демону оказалась не по зубам, но кое-кто ушел на восток, к тарийцам. И сгинул.
– Почему? – удивился внимательно слушавший нас Михей.
– Да потому что не любят ваши земляки тех, кого не могут контролировать, – неожиданно громко ответил за чернокнижника Киш. – А маг, который не зависит от Источника или благоволения сильных мира сего, всегда вызывает опасения. Так искусники в Тарии и перевелись, вымерли, как одноухие зайцы.