– Я… Я… Я больше не человек? Кто я?
– Боюсь тебя разочаровать, но ты и раньше не была человеком в полном смысле этого слова. Слишком много кровей намешано, и большинство – не человеческие.
– Вит, – произнесла я, толком не зная, о чем прошу.
– Да, ты больше не человек. – Его ладони вдруг шевельнулись, и он стал вытаскивать мою рубашку из штанов. – Ты не человек и не маг…
Его пальцы коснулись кожи. Словно угольком прижгли. Мужчина провел рукой по спине вверх и вниз.
– То, что у тебя там, всего лишь рисунок на теле, – кончиком пальца Вит стал водить по талии. Я заставила себя сосредоточиться на его прикосновениях, но не на ощущениях, а на том, что именно выводили пальцы. Один круг, переходящий в другой, один виток внутри другого…
– Знак накопителя, – выдохнула я.
– Ты – артефакт.
– Вещь?
– Может быть. Вспомни арбалет Михея, иногда у вещи куда больше свободы, чем у человека.
– Но…
– Вот, теперь ты решила расплакаться. – Кажется, чернокнижник был недоволен.
– Иди к дасу, Вит.
– Да я бы рад, но разве есть смысл расстраиваться из-за того, что ты не в силах изменить? По-моему, это глупо. Еще недавно ты не верила, что жива, а сейчас расстраиваешься из-за того, что жива недостаточно.
Чернокнижник продолжал говорить, а его ладонь поднялась выше и легла мне на плечи, потом на шею, пальцы коснулись спины, чуть оттянули ворот рубашки. Я заурчала, выпуская и убирая когти и едва не царапая мужчине бок.
– Что ты делаешь?
– Проверяю, разрешишь ли ты мне прикасаться к тебе после всего случившегося, – не смущаясь, ответил чернокнижник.
– И как успехи?
– Пока не понял. Иногда мне кажется, что ты не прочь послать весь мир к дасу в пасть, а иногда ты так смотришь, что я понимаю: твои думы далеки от меня. – Вит убрал упавший на щеку локон, заправил его мне за ухо и с неожиданной горечью добавил: – Вряд ли ты простишь перерезанное горло. Я знал, на что шел, и не питаю иллюзий.
Я сразу вспомнила боль, что показалась мне такой невозможно острой, и биение своего сердца, которое было чересчур громким. Но тут же эти воспоминания сменились другими. Я вспомнила, как Вит смотрел на меня у Источника, а притвора вспарывала ему спину. Почему-то второе воспоминание отзывалось куда больнее, чем первое. Бабушка всегда говорила, что чужая боль ранит в пять раз сильнее, чем собственная.
– Вит… – сказала тихо, – ни ты, ни я не выбирали этого. Это дар богов, не забыл? – спросила и, вскочив, зашипела.
Каменные стены были слишком толстыми, и я услышала чьи-то шаги только у самой двери.
– Тише, это наверняка…
Он не договорил, дверь распахнулась и в белую комнату влетели Рион с Михеем. Стрелок увидел нас на кровати, замер посреди комнаты и густо покраснел.
– Вы чем тут занимаетесь? – спросил бывший чаровник, державший в руках толстую книгу.
– Тебе подробно описать? – ухмыльнулся, выгибая бровь, Вит.
Не знаю, что собирался ответить Рион, но я уже выскользнула из рук вирийца, вскочила с кровати, ступая босыми ногами по покрытому белым ковром полу, подошла к стрелку, встала на цыпочки и поцеловала парня в щеку.
– Спасибо.
Михей из красного стал малиновым.
– Его благодарит, а меня упрекает, – покачал головой Вит. – Жизнь несправедлива.
– Мы, собственно, чего пришли, – кашлянул в кулак Рион. – Ты обещал, что расскажешь все, как только Айка очнется, а целитель высокого лорда как раз доложил…
– Целитель высокого лорда? – переспросила я, вытягивая шею и стараясь рассмотреть мир за приоткрытой дверью – мир, который еще минуту назад казался мне несуществующим. Всего лишь часть каменного коридора и уводящие куда-то вниз ступеньки. Но какая важная часть! – Где мы? Что это за саван? – Я снова осмотрела белую комнату.
– Мой дворец. – Вит поднял рубаху.
– Твой?
– Моего отца. – Чернокнижник стал одеваться, на мгновение его лицо скрылось под тканью.
– Дворец твоего отца в Тарии? – не поняла я. Мысли путались.
Ей-богу, мертвой быть легче, можно не думать о последствиях, о прошлом и о чувствах. Можно не бояться предательства. Я посмотрела на чернокнижника. Он знал, что я смотрю на него.
– В Вирите, слава Рэгу. Ноги моей в Тарии больше не будет, – покачал головой мужчина.
– Особенно после того, как нам дали день на то, чтобы убраться. – Рион сел на белоснежный стул и положил книгу на стол.
Я тут же забыла про цвет стен, туман за окнами и попросила:
– Расскажите мне все, а то я до сих пор не уверена, что вы мне не снитесь.
– Мы заметили, – хихикнул Рион. – Всем бы такие сны.
– С какого места начать? – уточнил Вит.
– С самого начала…
– Что было после удара магов…
Произнесли мы с Михеем одновременно, а чернокнижник поднял брови.
– Я бы и то, и другое с удовольствием послушал, – высказался Рион.
– С начала так с начала, – вздохнул Вит и заунывным голосом начал: – Эол и Рэг создали наш мир за семь дней…
– Не настолько с начала, – тут же пояснил стрелок и тем же тоном, что и чернокнижник, добавил: – Расскажите об убивце народном, сиречь, поучателе Рионовом, что Дамиром кличут. И поясните мне, неучу, почто он добрый люд извести пытался.
– А он смелеет, – с одобрением ответил чернокнижник. – Уже и без «господинов» обходится. Ерничать начал. Ну, слушай, отрок…
Михей улыбнулся, а Рион закатил глаза. Мне очень захотелось пнуть чернокнижника, чтобы перестал валять дурака. Странно, вот так, сидя напротив него, я совсем не боялась, но стоило мужчине меня коснуться, стоило встать ближе, и я невольно вспоминала о том, что произошло у трактира. Почти без злости, но все же… Я знала, что Вит поступил правильно, но почему-то это знание не особо утешало. Эта моя внутренняя борьба выводила из себя куда сильнее, чем воспоминания. Я никак не могла определиться, можно доверять чернокнижнику или нет.
– Жил-был в Тарии маг, – начал Вит, и я все-таки пнула его. – Ладно, – вздохнул вириец. – На самом деле мы почти ничего не знаем. Не знаем, как и когда Дамира занесло в Волотки. Знаем лишь, что он выбрался из проклятого скита, совратил дочь Орьки-прачки и та – само собой, дочка, а не прачка – с ним сбежала. У нее был магический дар целителя с очень маленьким резервом. Кто натолкнул действительного на мысль получить силу за чужой счет – проклятый скит или Лиэсса – мы никогда не узнаем…
– Я думаю, скит, – перебил Рион. – Учитель… – парень замялся, – учитель часто пропадал в старых развалинах, искал сведения о том, как увеличить силу…
– Как и любой другой маг, – пожал плечами Вит. – Это приветствуется. Но ровно до тех пор, пока кудесник не пытается стать паразитом и увеличить свой резерв за счет других.
– Раньше проклятый скит назывался Великовережским, – Рион взял со стола принесенную книгу и наугад открыл, – там река Верега рядом. В нем жили отшельники-артефакторы, – парень бросил взгляд на Михея. – Они основали скит после того, как впали в немилость, при короле Немионе Первом. – Рион перевернул несколько страниц. – Жили тихо, собирали старые книги, создавали артефакты. Пишут, что к ним со всех концов Тарии съезжался люд, чтобы купить амулеты здоровья или приносящие удачу камешки. Именно там придумали и создали первый накопитель.
В этот момент все они посмотрели на меня, будто я и была этим самым первым накопителем. Спина тут же зверски зачесалась.
– А потом искусники вызвали дасу… – нахмурился Вит.
– Не сразу, – поправил его Рион и снова перевернул несколько страниц. – Сначала они создали первое псише для вызова ведогони…
– Все начинается с малого. И великое добро, и велико зло. Но зло чаще. Сначала они наверняка вызывали всякую мелочь вроде степной нежити, а потом доросли и до дасу.
– Тут об этом ни слова. – Парень долистал книгу до переплета. – Жили-были монахи, никого не трогали. А потом умерли. Все.
– Еще бы, я на месте тарийских чаровников тоже молчал бы в тряпочку, особенно если вспомнить, что у тихих отшельников был свой Источник, – заметил Вит. – Они вызвали из другого мира дорогого гостя и не заперли за ним дверь, отчего Источник вывернуло. А потом и их самих.
– Но почему… – нахмурился Михей. – Почему они не закрыли портал?
– Не знаю, – пожал плечами чернокнижник. – Может, не знали, что последует за этим, все-таки они были из Тарии. А может, просто не смогли…
– Но ты сам так не думаешь, – уловила я сомнения вирийца.
– Не думаю. Искусники не закрыли его специально, чтобы в наш мир выплеснулось побольше темной силы, которой они хотели распоряжаться. Наверняка и тот вызов был сделан «ради всеобщего блага» – выделил голосом мужчина последнюю фразу. – Видимо, хотели сделать сотню-другую амулетов от поноса.
– То есть они вызвали демона, получили на лоб, или куда там ее ставят, отметку, сами частично перестали быть людьми… и благодаря этому стали распоряжаться темной силой, которую нам не переварить? – уточнил Рион.
– Говори за себя, – вставила я и посмотрела на Вита, вспомнив, как он пил энергию выверта. А ведь у тех искусников наверняка был приличный план, который вполне мог сработать. Но не сработал. Как и у Дамира.
– Да, я могу направлять энергию смерти, – ответил вириец. – И… да, я не совсем человек. Причем – с рождения.
– Я так и знал, – сделал большие глаза Рион. – Ты не просто чернокнижник. Ты – враг рода человеческого. Причем – с рождения, – и рассмеялся.
Вит скупо улыбнулся, наверняка вспомнил, как произошла их первая встреча.
– А кто вывернул самих искусников? – спросил стрелок.
– Думаю, дорогой гость и вывернул. Может, они не сошлись в мнениях о правилах хорошего тона. Например, должен ли гость вытирать окровавленные ноги, прежде чем переступать порог? Или в том, что нельзя с ходу откусывать голову хозяевам. Да мало ли спорных положений в этикете!
– Давай поближе к делу, – попросила я. – Поближе к Дамиру.
– Не знаю, что именно раскопал Вышградский маг, меня к его кабинету и к его бумагам на пушечный выстрел теперь не подпустят.