– В его кабинет никому нельзя было заходить без хозяина, даже слугам. Даже мне и Лиэссе. Чары охранные на двери такие, нипочем не откроешь, если учителя нет рядом, – вставил Рион.
– Да, он был предусмотрительным, ваш Дамир, – продолжал рассказывать чернокнижник. – И когда все-таки решился на вызов, сначала отрепетировал смертельный ритуал на одной из наших деревушек. Но что-то там не заладилось, как я и говорил, ритуал не завершили, иначе мы бы сразу поняли, в чем дело, но…
– Так, может, и не завершили, чтобы вы не поняли? – бесхитростно спросил Михей. – Может, он что-то другое репетировал?
На миг чернокнижник замер, обдумывая такую возможность, а потом, покачав головой, ответил:
– Может, и так. Правды уже не узнать. Мы уверены в одном. Он наслал смертельные чары на всех жителей деревни и скрылся.
– А через некоторое время объявился в Хотьках, – печально вздохнул Рион.
– Сначала там появилась Лиска, назвавшаяся племянницей травницы, – вставила я. – Думаю, первой всегда появлялась она и присматривала жертвы во всех приговоренных к смерти селениях. То сестрой называлась, то племянницей, то невесткой первого мужа. И ей верили. Как сказала Рея-травница, отчего же не поверить, коль она с сестрой на одно лицо. А вот лицо-то у нее благодаря амулету могло быть любым. Везде своя и везде чужая.
– Ты ее еще пожалей, – рыкнул Вит.
– Она часто подолгу отсутствовала, – задумчиво добавил Рион. – Пропадет на месяц или на полгода, а когда уже не ждешь, объявится. Учитель говорил, она путешествует по святым местам.
– И чем ей наши Хотьки глянулись? – задумчиво спросил Михей. – Хорошо хоть ничего у них не вышло.
– Вы забыли об Приоровом хуторе. – При воспоминаниях об уничтоженном поселении черты лица вирийца стали жесткими. – Там пришел в наш мир первый дасу, и выверт убил всех жителей. А потом уже были Хотьки…
– Куда через два дня прибыл его нерадивый ученик, без силы, в компании девицы сомнительной наружности и происхождения, да еще решил сунуть нос во все происходящее, вместо того чтобы поскорее отбыть в Вышград… – внесла я в рассказ свою лепту.
– Им пришлось скрывать свои лица, Дамир боялся, что ученик его узнает. Если выживет, – продолжил чернокнижник.
– У Риона был шанс спастись? – удивилась я.
– Шанс есть всегда, подчас самый невероятный. – Вит как бы невзначай положил руку на постель рядом с моей ладошкой. – Вдруг ученик оказался бы гораздо любопытнее, чем думал учитель, порылся в библиотеке, полистал книги с голыми бабами… пардон, с заклинаниями, и научился закрываться. Я сам, помнится, втайне от наставников разобрался…
– В голых бабах? – бесхитростно спросил Михей.
– И в них тоже, – не смутился вириец. – Вы поняли мою мысль, никогда ни в чем нельзя быть уверенным до конца, а Дамир был осторожен. Иначе его давно казнили бы. – Чернокнижник шевельнул пальцами, и я почувствовала тепло его тела, тепло его силы, взмахнула хвостом… и зашипела, разворачиваясь к двери. За миг до того, как в нее постучали.
А потом еще раз. И еще.
– Открой, – попросил Вит Риона, что сидел ближе всех к выходу.
Парень отложил книгу на стол, встал и распахнул дверь.
Сначала все, что я смогла разглядеть, это темный силуэт в дверном проеме. А потом низкий голос спросил:
– Могу я войти?
Мы посмотрели на Вита, а тот словно раздумывал. Всего миг, но все же.
– Входи, – наконец ответил чернокнижник и чуть погодя добавил: – Отец.
Михей тут же выпрямился, как солдат на королевском параде. Рион даже не стал садиться, схватил в руки книгу, потом положил, потом снова схватил.
Я подавила желание сползти с кровати и спрятаться под оной, настолько парень был сосредоточен. Лишь Вит остался на месте, все такой же невозмутимый. Что ж, если он не потрудился встать…
Подняв голову, я посмотрела на отца Вита. Он и в самом деле был высоким, выше сына. Такая же смуглая кожа, что и у чернокнижника, а вот волосы – темнее, уже посеребренные сединой на висках, глаза… Они у отца чернокнижника оказались совсем другими – темными, как ночь, тогда как сын смотрел на мир серо-голубыми глазами.
Я разглядывала визитера, а высокий лорд разглядывал меня. От него пахло силой, знакомой и в то же время чужой – как от старого дуба, что вырос позади бабушкиного дома задолго до моего рождения. Он пах корой и листьями. А еще – высокомерием. Лорд знал, что мы все не ровня ему. Знал, что мы это знаем. Читаем по его лицу…
– Не нравлюсь? – спросила, не сдержавшись, как никогда не могла сдержаться, когда на меня смотрели свысока.
Рион тихо хрюкнул, Михей стал разглядывать потолок, а от Вита легонько повеяло одобрением и насмешкой.
– Пока не решил, – сдержанно ответил мужчина в темной одежде, на пальце сверкнуло драгоценным камнем кольцо. – А я вам, монна?
– Пока не решила, – в тон ему ответила я.
– Айка, – едва слышно простонал Рион.
– Могу уйти в любой момент, чтобы не портить вам простыни… – я поджала ноги, – и настроение.
– Это решаю не я, – вздохнул высокий лорд с сожалением, развернулся и направился к двери, добавив вполголоса: – Пойду подготовлю твою мать, Витторн, и да поможет нам Рэг.
– Многообещающе, – подытожила я, когда отец Вита вышел. – Где мы? Я не спрашиваю про страну и про замок. Я спрашиваю, что это за белая комната для отпеваний? И почему твой отец стучится в дверь в собственном доме?
– Это долгая история, – неопределенно ответил чернокнижник.
– А я не тороп…
– Это комната первой невесты, – перебил меня Михей, садясь на стул и доставая из-за спины арбалет.
И мы все, включая чернокнижника, посмотрели на парня с удивлением.
– Мне Катинка, горничная, рассказала, – пояснил стрелок и неожиданно покраснел.
– Да, она вообще болтливая, эта Катинка, – высказался чернокнижник. – Вон даже Рион оценил.
Мы посмотрели на бывшего чаровника, но тот старательно уткнулся в книгу, причем держал ее вверх ногами.
– Что за «первая невеста»? – спросила я.
– По… по легенде, – откашлявшись, стал рассказывать Михей, – пе… первый из рода Ордианских… Вит… господин маг…
– Нет, это уже не так интересно, про господ магов я все знаю, – перебил запинающегося парня чернокнижник. – Давай лучше про предков рассказывай. Как будто я не догадываюсь, о чем слуги болтают.
– Ну, это… – Михей положил оружие на колени и любовно погладил приклад. – Говорят, твой предок возже… хм… возжелал девицу княжеских кровей.
– И куда только князь смотрел? – попенял чернокнижник.
– А она воспротивилась.
– Не понимала своего счастья, глупышка.
– Ну он и велел заложить эту башню…
– А пока башню строили, девица где жила? – уточнил Вит.
– Не знаю, у отца, наверное.
– Ага, ждала, пока темницу… прости, супружескую спальню достроят.
– Дай ему рассказать. – Я снова пнула чернокнижника.
– Ну вот, а потом твой предок украл девицу…
– И она перестала быть девицей, – на этот раз не удержался Рион.
– Наверное, – пожал плечами стрелок и бесхитростно пояснил: – Я не уточнял. Но, говорят, первый лорд поселил ее в этой башне. А на стены наложил заклятия такой силы, что девушка без его разрешения не могла выйти за пределы комнаты и никто другой без его дозволения не мог туда войти, а вот он сам… Лорд мог проходить чуть ли не сквозь стены, появляться в башне, когда захочет…
А ведь Вита не было в башне, когда я проснулась. Кажется, не было. Его отец постучал. И сказал, что решает здесь не он.
Михей рассказывал что-то еще, но я больше не слушала, встала и, ловя на себе удивленные взгляды парней, подошла к двери. Не выдержала и обернулась. Вит сидел на кровати и смотрел прямо на меня. В его позе было столько напряжения, словно он готовился к бою. Очень важному сражению.
– Айка, ты куда? – растерянно спросил Рион.
Я отвернулась и, помедлив несколько ударов сердца, потянула на себя дверь. Та беззвучно открылась. Я даже выдохнула от облегчения, ведь видела, что на ней нет замка, но почему-то была уверена, что…
А в чем, собственно, уверена? В том, что история Михея… вернее, предка Вита – правдива? Даже если так, каким боком она касается меня? Я здесь совсем не невеста.
И все же… все же…
Я сделала шаг за порог. На один удар сердца воздух сгустился, словно отвар из еловых шишек. Показалось, что сейчас он мягко, но настойчиво толкнет меня обратно в комнату, но…
Я рыкнула, и чужая магия, что навеки въелась в эти стены, втянулась и осела где-то внутри, словно заваренная в кружке трава, что всегда опускается на дно.
Возможно, быть артефактом не так уж плохо. Особенно таким артефактом.
Я постояла на каменной площадке, у лестницы, ведущей вниз. Так и подмывало спуститься, выйти из этой башни, из замка и пойти куда глаза глядят. Но ноги босы, да и костюмчик на мне такой, что только на отпевание идти, да и то в качестве главного действующего лица.
Кошка зевнула. И я вернулась в комнату. По крайней мере, теперь я знала, что смогу уйти. Если захочу.
– Почему же здесь все белым-бело, словно в сугробе сидим? – спросила, снова опускаясь на кровать.
– Дык, – удивился стрелок, словно это было очевидно. – Девушка-то повесилась. Прямо здесь. Ага.
Мы все подняли глаза к потолку. Щекастые младенцы продолжали усмехаться.
– На чем, интересно? – спросил Рион. – Ни люстры, ни балок…
– На собственной косе, – весомо пояснил Михей.
– Вряд ли такое осуществимо, – протянул чернокнижник.
А я не удержалась, потрогала свои волосы и спросила:
– Комната почему побелела? От ужаса?
– Тот самый лорд так распорядился, – пожал плечами стрелок. – В память о его возлюбленной башня навсегда осталась белой. В честь его невесты, что так и не стала женой. Катинка говорит, он так и не оправился…
– Любовь побеждает все, – хмыкнул Вит.
– Да уж. – Рион поежился. – Давайте лучше об учителе, а не о мертвых девках, что здесь обитали, а то мне не по себе.