[120] hodi ovoga kamena drmat[121], jel’ ga buš mogel zdrmati. Kamen imel je dvanajst centov. Ide ga drmat, ali ni z mesta. Onda mu veli vila: hodi išše cecat; gda se nacecaš, hodi ga pak drmat. Ide cecat, i gda se je nacecal – ide ga drmat, ali samo malo ga je zdrmal. Onda pak ide cecat… Onda ga je vre mogel vu visinu veliku i prek gore hititi, da ga več ni bilo nigde». Так, по древнепоэтическому воззрению на природу, сосет бог-громовник облачную жену и, упившись ее молоком (= дождевою влагою), предстает во всем своем грозном величии – рушителем скал и камней. «Теперь, – сказала вила Марку-королевичу, – ступай куда хочешь; никто тебя не одолеет!» Королевич сковал себе огромную боевую палицу и отправился на богатырские подвиги. С этих пор он был непобедим в бою; вилы постоянно помогали ему в кровавых встречах. Некогда, сражаясь с русским царем, он воскликнул: «Вила, помози мне!» – и вслед за тем победил неприятельские рати. Сербская песня описывает единоборство Марка-королевича с Мусой Кеседжия: после первых ударов изломалось у обоих воинское оружие; они соскочили с коней и схватились руками; долго боролись витязи, кровавая пена капала с них на землю, но вот Муса осилил, повалил противника на зеленую траву и сел ему на грудь. Завопил королевич Марко:
«ће си данас, посестримо вило,
ћie си данас? ниће те не било!
Еда си се криво заклин(ь)ала
ћeroћ мене до невол(ь)е буде,
да ћeш мене бити у невол(ь)и?»[122]
Явилась ему вила из облака и сказала: «Зачем жалуешься, Марко-королевич! Не я ли, бедный, тебе говорила, чтобы не начинал ссоры в воскресенье? Срам нападать двум на одного, и разве нет у тебя змеи за пазухой?» В последних словах был намек на острый нож. Заслышав голос вилы, Муса взглянул на облако, откуда она вещала; а Марко в то же мгновение выхватил нож из-за пазухи и распорол Мусу от пояса до самого горла. Другая песня рассказывает, как к тому же герою пришло девять-десять посестрим вил на помощь против бана Свилаина. К молодцу Новаку прилетела из горы вила и помогла ему в битве против Мануйла Гречича; а когда Янко был убит Нукичем, вила взяла его сына Николу Янковича, унесла в свою пещеру и воспитывала до юношеских лет, потом дала ему славного вилинского коня и вилинское оружие и послала мстить за смерть отца. Враги сербов и черногорцев – враги и их вилам. Вилы предупреждают витязей этого славянского племени о всякой военной опасности, о всех нападениях, какие готовят на них неверные турки.
Кличе вила од Кома-планине,
Дозивала вила на поле Цетине,
На Цетине на средь горе Црне
По имену и по прозимену
Петровича Данилу владыку:
О владыко, црногорска главо!
Это на те иде сильна вojcкa
Од онога Отманович цара[123].
Владыка спрашивает вилу:
«Кажи мене, од планине вило!
Мош ли знати, колико je вojcкe,
Од кoje ли земл(ь)е и краине,
На кojy ћe страну окренути
И сад кo ћe на нас ударити?»[124]
И вила рассказывает, сколько у неприятеля войска, из каких земель оно набрано и на какие страны намерено ударить. По ее вестям владыка распоряжает действиями своих полков и одерживает над турками знаменитую победу. Точно так же, по словам недавно сложившейся песни, вила извещала о предстоящей битве храброго Вука Лешевича и пугала его бедами, если он не послушается ее совета и не сообщит о том другим юнакам. По волошскому поверью, у каждой страны есть своя vilva-защитница; охраняя свои земли, вильвы часто сражаются между собой в воздушных пространствах, и, смотря по исходу битвы, в подвластных им странах установляется хорошая или дурная, благоприятная или гибельная для урожаев погода. Таким образом, вилы получили вполне народный характер, сделались защитницами политической свободы и общественных интересов южных славян, подобно тому как в германских преданиях те же национальные черты усвоены Одину и валькириям.
Чехи доныне видят в облаках и тучах толпы небесных воинов и, когда собирается гроза, говорят: вот опять вооружаются nebešti vojàci! Громы и молнии принимаются за их выстрелы, а сгущенные пары – за дым от огнестрельного оружия; когда небесный воин даст промах, то посланная им пуля падает на землю и производит грозовый удар. В среде этих ратников есть безголовый барабанщик; зашумит ли в лесу буря – это он стучит в свой громкий барабан. После принятия христианства означенные представления были перенесены на ангелов, и вместе с тем создались легенды о чудесной помощи, даруемой ими христолюбивому воинству. Ипатьевская летопись, описывая битву Владимира Мономаха с половцами, замечает: «Падаху половци пред полком Володимеровым, невидимо бьеми ангелом, яко се видяху многи человеци, и главы летяху невидимо-стинаемы на землю. И впросиша колодник (пленных), глаголюще; како вас толико сила и многое множество не могосте ся противити, но вскоре побегосте? Си же отвещеваху, глаголюще: како можем битись с вами, а друзии ездяху верху вас в оружьи светле и страшни, иже помогаху вам! Токмо се суть ангели, от Бога послани помогать хрестьяном». В «Гистории об азовском взятии» рассказывается, что казаки, стесненные турками, восслали к Богу горячие молитвы, и «для той казацкой печали того же дня восста от северной страны туча, а из той тучи вышла Дева Пречистая Богородица и с ней множество прекрасных юношей (ангелов и мучеников), и пришед прогна турок… Нападе на них страх и трепет, и ослепи очи их, и между собою начали сечися». Как валькирии препровождают падших в бою героев в блаженное царство Одина, так и вилы увлекают присужденные им души в свои облачные жилища. Одна мать, у которой было девять девочек, молила Бога, чтобы он даровал ей сына; но вместо мальчика родила десятую дочь. Когда на крестинах спросили родильницу: «Какое имя дать ребенку?» – она в горькой досаде ответила: «Яня – черт бы ее взял!» («ћаво je одниjо!») Яня выросла тонка и высока, белолица и румяна; раз взяла она ведро и пошла по воду.
И девица пошла к вилам. Доселе существует клятва: «Чтоб тебя вилы унесли!» («Виле те однеле!»). Вместо выражения «Какая смерть тебя возьмет!» сербы говорят: «Какие вилы тебя одолеют!» На Руси дети, проклятые отцом или матерью, делаются достоянием водяных и леших.
Наравне с эльфами и русалками вилы любят пляски, пение и музыку. Собираясь на избранных местах – в лесах и по горам, они водят коло, играют на свирелях и дудках, поют, бегают и резвятся; морские вилы выходят при свете месяца из своих подводных жилищ, затягивают чудные песни и в легких, грациозных плясках носятся по берегу или по зыбкой поверхности вод. Вилы охотно пляшут и под звуки гуслей, на которых играет пастух; они так пристрастны к танцам, что предаются им до совершенного истомления. «Высока Ловћeн-планина, – говорит песня, – виленски у њoj станови, свећ’ (всегда) виле танце изводе». Смертным небезопасно смотреть на их веселые забавы; всякий, кто набредет на их хоровод или вечернее пиршество, всякий, кто расположится станом на их «дивном игралище, дивном певалище», подвергается мщению и стрелам раздраженных вил. Иногда, завидев юношу, вилы увлекают его в свои танцы и кружат до тех пор, пока он не испустит своей души; но случается также, что в награду за долгую неутомимость и искусство в пляске вилы вступают с ним в побратимство и научают его мудрости (делают вещим), как своего любимца. Однажды Марко-королевич шел горою мимо того места, где собравшиеся вилы коло играли. Они увидали королевича и пригласили его состязаться с собой в танцах – с тем условием, что если он будет побежден, то навсегда останется в их власти. Но витязь был крепок ногами и одержал победу над всеми вилами, которые, несмотря на свою легкую, воздушную природу, попадали наконец от усталости на землю. Побежденные вилы заключили с королевичем братский союз и с той поры как бы состояли у него на службе и помогали ему во всякой беде. По свидетельству черногорской песни, на Мироче все вилы были Марку-королевичу посестримы, кроме одной Равиjojлы, но и ту заставили подруги последовать их примеру. Напевы вил до того обаятельны, что человек, услышавши их однажды, уже не может наслаждаться песнями земных дев и всю жизнь свою томится и тоскует. Любят вилы состязаться и в искусстве пения, и как неравнодушны они к легкости и быстроте пляски, так точно неравнодушны и к звонкому, приятному голосу. Выше мы указали предание, как вила Равиjojлa поразила стрелами Милоша – за то, что в сравнении с нею он пел и звучнее, и лучше. Есть еще другое предание, что некогда вилы вступили в состязание с самонадеянным певцом и, доказавши превосходство своих голосов, ослепили его. У хорутан известен следующий рассказ: у бедной вдовы была малютка-дочь, наученная славным песням. По вечерам, когда она начинала петь, приходили прекрасные вилы «z dugemi zlatnemi lasmi (волосами) i zlatnemi opravami». Незримые никому, кроме одной девочки, они внимательно слушали ее песни и всякий раз оставляли ей какой-нибудь подарок. Дитя так полюбилось вилам, что они решились завладеть им, и вот, когда девочка была похищена, – бедная мать отправилась на поиски и нашла ее в поле, «gde su vile ž pjenum čerjum