а его сейчас, и словно оттаяла. А ему смешно. Вечно смешно. Душа, как сирень весной, распустилась, и дышать, даже дышать стало легче. А он все смеется. Плевать ему, и на нее, и на ее переживания. И поделиться этим бредом ей не с кем.
Зачем он приехал? К чему это все? Почему стоит там, стоит, смотрит, улыбается, а в глазах — холод. В его глазах всегда холод, ненависть. Кого он так ненавидит? Голову в отчаянии опустила. А Егор отошел от машины, к ним направился.
Пока он шел, она мысленно сгорала и возрождалась. Из углей себя собирала. И отчего-то так стыдно стало, Сашка этот… Хотя, чего ей стыдиться, но совесть начала прогрызать дыры в самообладании. И как так могло произойти? Месяц, всего лишь месяц, и ее ненависть с каждым вздохом в зависимость превратилась. Обидно, но она же не дура, прекрасно понимает, что для него — это сделка, выгода, бизнес и еще миллион синонимов. Он никогда ее не будет воспринимать, как девушку — женщину. Она всегда будет той, которую он купил. Именно купил.
Только этим себя и тешила, успокаивала. От самой себя противно становилось, ее, как котенка на птичьем рынке, купили и принесли, а она свыклась, как тот самый котенок и в хозяина своего влюбилась. Печально прикрыла глаза, вдохнула, ощущая аромат. Он близко. Здесь.
— Вы кто? — непонимающе поинтересовался Сашка, глядя на Егора, который встал рядом с Ритой, их отделяла пара сантиметров.
Марков молча взял ее за руку, даже не взглянул на Сашку, и подтолкнул к машине.
— Рита, это он? Он? — гневно прошипел воздыхатель, но Рита, растерянная в своих эмоциях, даже не поняла, что от нее хотят.
— Он, — цинично улыбнулся Егор, смотря на Александра, как на мелкую мошку, которая решила преградить ему путь. — Дальше что?
— Тебя правда это устраивает? — взмолился, обращаясь к девушке. — Он же тебя за человека не считает, посмотри на него.
Рита обессилено закрыла лицо руками и со всхлипом бросилась прочь. Бежала без оглядки, в темноту. Слезы, эти проклятые слезы, растекались по всему лицу, размывали тушь, глаза начало резать. Марго остановилась в какой-то арке и прижалась спиной к холодному бетону. Руки в хаосе растирали по лицу остатки косметики и еще больше натирали глаза. Легкий холодный ветерок слегка остужал и без того кипящий мозг.
— Хорошо бегаешь, — Рита вздрогнула, оборачиваясь на голос. Он шел за ней. Шел. Зачем?
— Зачем ты приехал? — всхлипнула, закрывая глаза, кажется, еще немного и ноги перестанут держать.
— Хотел посмотреть, где трудишься. Разве запрещено?
Покачала головой.
— Перестань реветь и пошли в машину, — Марков даже руки из карманов не вынул, стоял в паре шагов и пристально ее разглядывал. Не понимал, откуда в таком хрупком теле берется столько воды, она же вечно ревет.
— Иди ты, — закричала, но резко одернула себя, — в свою машину, — прошептала.
Егор ухмыльнулся и подошел вплотную. Слегка коснулся пальцами ее подбородка, после чего потянул вверх, заставляя запрокинуть голову.
— Глазки-то открой, — шепнул у самого уха, — поехали, опять заболеешь. В этот раз моих нервов точно не хватит, я еще от прошлого раза не отошел, — проговорил с иронией. Но взгляд был серьезным, — Пошли, — потянул прочь из арки.
Ну вот, стоило только Маркову появиться в городе, как она вновь льет слезы. «Проклятье какое-то,» — думала, пока шагала к машине, а точнее, пока ее туда тащили, потому как ее ноги, и правда, стали ватными.
— В «Фаталь», — скомандовал, как только сели в машину. Вид у него был слегка озадаченный.
Рита демонстративно отвернулась в сторону и до ресторана решила отсиживаться молчком. Не хотелось с ним разговаривать, да и не о чем было. Он же видел, как ее замкнуло, ему, наверное, в радость. Смеется там себе. Хотя, ей-то что?!
И с чего они в ресторан вообще едут? Приехать не успел, а уже вновь ее в свои авантюры втягивает. Размышляла, напрочь забыв о случившемся десять минут назад. Вся растерянность и боль превратилась в энергию. Энергию, которая была готова язвить, крушить и не думать о последствиях. Очередной резкий перепад, сколько их таких еще будет, страшно представить.
Не успели переступить порог, как Марго засобиралась в дамскую комнату. Молча ушла в сторону туалетов и громко хлопнула дверью. Показательно так. Егор лишь усмехнулся, прося потом ее проводить.
Холодный кафель действовал успокаивающе, прижималась лбом к стене, пыталась в себя прийти, дыхание выровнять. В зеркало взглянула, пытаясь растянуть рот в улыбке. Пара минут на моральное успокоение, столько же на приведение себя в порядок.
За ручку схватилась, а после отпрянула. Словно та накалена, только вот накалена сейчас она, а не эта дурацкая дверная ручка.
Потерла руками лицо, распустила волосы, а после в тугой пучок их затянула. Спину выпрямила и в зеркало на себя уставилась. Краснота медленно сходила с глаз, что не могло не радовать. Отлично.
Белая блузка обтягивала фигуру, делая ее сексуальнее. Оттого, недолго думая, девушка скинула пиджак и повертелась вокруг своей оси.
— Прекрасно, — шепнула, — подкрашивая губы коралловой помадой.
В холле лоб в лоб столкнулась с администратором, который любезно довел ее до комнаты, в которой находился их столик. Випка, прекрасно. Вновь замкнутое пространство.
Мужчина галантно отодвигает стул, и дождавшись, когда она присядет, удалился.
— Я заказал на свой вкус, — кинул из-за планшета, — не против?!
— Пожалуйста, — отмахивается.
— Отлично, — отложил гаджет, концентрируя внимание на Рите, — Как день прошел?
— Хуже, чем предыдущие.
— Почему это? — попытался взгляд поймать, не удалось. Бравада очередная, а глаза прячет.
— Ты появился, — язвит, запивая слова вином.
— Ты ко мне не объективна, — Егор доливает себе вина и внимательно изучает Риткино лицо. Девушка краснеет, и опускает голову вниз. Волнуется или смущается? Хотя, обе ситуации его вполне устраивают. Чего-чего, но чтобы ее на улицах с другими мужиками видели, ему точно не нужно. По большей степени, он редко задумывается, что о нем скажут, но в некоторых ситуациях имидж — дело тонкое, и очень требовательное. Да и к тому же, не понравилось ему, как этот амебный на нее смотрел.
Что не говори, но она по закону ему принадлежит. И к чему он это сейчас? Да и вообще, в законе ли дело… И так полдня потратил на раздумья, стоит ли в это издательство съездить, хотя за ранее ответ знал. С рейса сойти не успел, первым делом о ней подумал. Адской силой тянуло, еще и Рус про это издательство сказал, вот он поехал. Как с делами разобрался, сразу и поехал, приехал, а тут вон какая радость. Одним махом двух зайцев. А потом взгляд ее. Прожигающий и беспомощный, до ломоты. Словно насквозь его пикой продела. И помада эта ее на губах, глаза мозолит. Яркая, ненавистная. Терпеть этот цвет не может, прерогатива шлюх. Но вот парадокс, в ней он шлюху не видит, и все его стереотипы превращаются в пыль. В который раз такое происходит, каждое подобное открытие непременно с ней связано, непременно.
В горле пересыхает. Егор внимательно смотрит на ее пальцы, они тем временем рвут салфетку.
— Нервы?
Рита отодвигает рваную бумагу в сторону и поднимает лицо, на губах красуется улыбка. Кровожадная.
— Что ты, в города играю.
— Не понял…
— И не нужно. Итак, к делу, ты меня зачем сюда притащил? Мне, знаешь ли, прекрасно и там было.
— Конечно. В арке, в темноте, рыдая. Романтика!
— Я не рыдала! И вообще, что ты можешь знать о романтике?!
— Хорошо. Просто сбежала. От этого, как его, кстати? — внимательно на нее смотрит. Рита едва успевает поймать в его глазах серьезность, как они вновь отдают издевкой. — И да, ты права, о романтике я совершенно ничего не знаю.
— Неважно, как его. Убежала, ноги на каблуках устали. Целый день хожу, — протянула, — нужно было на что-то опереться.
— Я так и понял, — взял в руку бокал, чуть приподнял, чтобы удобнее было рассматривать красную жидкость под лампой, после чего морщится, а глаза вновь загораются злобой.
— Как острова?
— Лучше не бывает
— Я так и думала, — фыркнула, отводя взгляд в никуда.
— Не расстраивайся. В следующий раз непременно возьму тебя с собой, — голос слишком монотонен, невозможно понять говорит всерьез или в шутку, от этого Рита сильнее сжимает в руке вилку, скрещивая ноги под столом.
— Я не багаж, чтобы меня с собой брать!
— Не так выразился, приношу извинения. Но! Один вечер. Ты можешь, один вечер быть любезной?
— Это вопрос или предложение?
— А тебе как больше нравится? — Егор слегка отодвигается от стола. В глазах горит огонь, а на губах появляется лукавая улыбка.
— Дома, с книгой и чаем.
— Ну, значит, поехали домой. По пути можем заехать в книжный за книгой…
— Ага, и в чайный за чаем, — с губ слетает легкий смешок, а ноги сами шагают к выходу.
Дома Рита заваривает чай, потому что по пути они действительно заезжают в какой-то миниатюрный магазин, где собраны сотни сортов чаев. Аккуратно накрывает горячий чайник полотенцем, переставляя его на стол.
— Что с тобой сегодня? — она задает свой вопрос, который вертится на языке вот уже больше часа. Странно все сегодня, слишком хорошо, что ли…. В то время как она уже привыкла ждать подвоха.
— А со мной что-то не так? — обыденно интересуется Марков, отпивая одним глотком чуть ли не полкружки чая. — Ты в нормальную кружку налить не могла?
— А эта чем не устраивает?
— Серьезно?
— Это специальные кружки… Ты так и не ответил…
— А как я могу ответить на вопрос, который мне не понятен? Объяснись, что ты имеешь в виду, под…
— Ладно. Ничего. Забудь, — выскользнула из кухни, — я спать, завтра вставать рано…
— Завтра воскресенье, — шепчет Егор, пряча ухмылку, сделав обжигающий глоток чая.
Глава 19
Остаток вечера Марков провел в кабинете с бутылкой виски. Навалилась беспробудная хандра. Сам не понимал, как до такого докатился, с ума сходил. А когда ее сегодня у издевательства с этим «хоббитом» увидел, так вообще поубивать всех захотелось. Внешне еле сдерживался, пытался прикрыться маской равнодушия, непробиваемого спокойствия.