— Только ты будешь там, не уйдешь, — сжал его ладонь.
— Не уйду, — Марков решительно открыл дверь, на ступенях зазвенели шаги.
Отец сидел в огромной гостиной. Когда они вошли, то оказались за его спиной. Мужчина сидел в нерешительности и боялся обернуться, боялся увидеть осуждения во взгляде дочери. Боялся, но, когда обернулся, увидел лишь поток слез, и ее летящий силуэт. Рита подбежала к нему, обвивая за шею, слегка наваливаясь на него. Ее лицо было мокрым от горячих слез. Они лились ручьем.
Павел обнял дочь, прикрывая глаза. Его маленькая девочка, девочка, которую он предал.
— Прости меня, родная.
Четыре года спустя…
— Поставь! Это мое, Женя, — Рита обернулась на крики, и вновь к Кристине.
— И вот так каждый день — «Женя, это мое», «Женя, не трогай», а Женя у нас все трогает, и не желает слушать.
— Слушай, им надо было наоборот родиться, ну в смысле мальчик девочка.
— Не ты первая так думаешь, многие говорят, что у нас Женя с мужским характером — папиным. А вот Максим — тихий, скромный, аккуратный, Женька же как ураган.
— Я заметила, вы у нас второй день, а я с утра не смогла узнать свою гостиную, — Кристина рассмеялась, поглаживая огромный живот.
— А я предупреждала, что будет нелегко. Сама нас в гости позвала.
— Конечно, позвала, мне здесь одной скучно до жути, Руслан все никак дела закончить не может.
— Не жалеешь, что затеяла этот переезд, сменить страну — это тебе не новое платье купить, — посадила подбежавшего Максима на колени.
— Я тоже!
— Нет, я с мамой буду, — Кристина покачала головой.
— Как ты только еще не сошла с ними с ума?! Не представляю.
— Привыкла, — пожала плечами, обнимая дочь за плечики.
— Мам, можно в бассейн?
— Нет, я в бассейн, мам не разрешай ему! — топнула ножкой.
— Нет, мааааааам, — на весь двор раздался плачь.
— Так, мы, пожалуй, спать пойдем, а то вон уже все посинели от слез, и капризов, — поставила Максима на землю, сжимая его ладошку в своей, — Женя, пошли.
— Я с Кристиной, можно с Кристиной.
— Нет.
— Ну, мааам…
— Пусть остается, все равно же не уложишь, — Рита вздохнула, — пусть, веди себя хорошо, — пригрозила пальцем, расплываясь в улыбке.
— Почему ей можно не спать, а мне нельзя? — бубнил под нос малыш, шагая в дом.
— Ну ты же хочешь спать? — подняла на руки, ступая на винтовую лестницу.
— Хочу.
Рита улыбнулась, закрывая дверь спальни. Жаркое калифорнийское солнце обжигало и без того покрасневшую кожу. Ветер ласкал длинные рыжие волосы, обрамленные белой атласной лентой. Вокруг витала атмосфера беспробудного счастья. Три года, как один день. Все было словно сон — но он был таким приятным, дорогим.
— А пап скоро прилетит?
— Скоро
— Когда скоро?
— Вечером
— Когда посплю?
— Да, — накрыла тонким одеяльцем.
— Тогда я спать, — засунул ручку под подушку, складывая губки бантиком.
Вечером, Егор, как и обещал, прилетел в Калифорнию, и даже прихватил с собой Руслана, только стоило ему это целых суток в Москве, и помощи в некоторых еще не решенных делах.
— Привет, — поцеловал жену в губы, — ты загорела.
— Конечно, мы все эти двое суток из бассейна не вылазим, ноем, деремся, но кроме бассейна и шезлонгов нам ничего не надо.
Егор приглушенно рассмеялся, переодевая рубашку на футболку.
— Где ворчуны?
— В столовой, папу сказали ждать будут.
— Ждали-ждали и проворонили, — поцеловал в шею, — пошли тогда радовать.
— Пойдем. Кстати, Кристина сказала, тут неподалеку продают дом.
— У тебя стало очень хитрое лицо, — подал руку на последней ступеньке, — мне уже страшно.
— Марков, блин! Я серьезно, давай купим, как дачу….
— Дача в Штатах, как скромно, — вновь рассмеялся, за что получил легкий удар в грудь.
— Ну тебя
— Не дуйся, — не успел поцеловать, как Женька сбила его с ног, — Жека! Где брата потеряла?
— Он там, — показала на кухню, — с Русланом, — как ты так незаметно прошел? — сложила ручки на груди.
— Волшебство, — поднял дочь на руки, а Рита прихватила упавшую из Женькиных рук на пол игрушку, — привет, — махнул Кристине, как только вошел в кухню.
— Паааапааа, — вопль содрогнул стены кухни. Максим спрыгнул со стула, направляясь к отцу.
— Ну, это теперь надолго, мамочка может отдохнуть, — посмеялась Рита, усаживаясь рядом с Кристиной.
— Папины дети.
— Не то слово.
— Мы и спать-то не ложимся, пока папа не позвонит, — покачала головой, — ты так и не узнавала пол?
— Нет, решили пусть сюрприз будет. Мы любому рады, сама знаешь.
В кармане зашумел телефон, выгоняя Марго подальше от криков и смеха детей.
На веранде было прохладно, вдалеке виднелась тоненькая полосочка почти уже зашедшего солнца.
— Да, — ответила сразу, как только провела пальцем по сенсорному экрану.
— Привет, как вы, доченька?
— Хорошо, пап, отдыхаем, загораем. Ты как? — сунула руку в карман просторных белых шорт.
— Хорошо, Ирина со Славой заезжали.
— Отлично. Мы детей уложим, няню вызовем, и в ресторан собираемся, Руслан угощает, — усмехнулась.
— Хорошо вам отдохнуть! Звони, не забывай.
— Не забуду. Люблю. Целую.
Голос отца, как и последние три года, был полон счастья, но в нем все еще чувствовали нотки стыда и сожаления о содеянном. Рита уже давно его простила. Простила и жила дальше. Наслаждалась присутствие родного человека, и была счастлива, что их отношения так изменились.
Отец стал еще одной ее опорой, кроме мужа. Он поддерживал ее, оберегал и одаривал всей своей отцовской любовью. Обожал внуков, и не замечал иногда осуждающие и злостные взгляды Егора, который, к сожалению, пока до конца так и не смирился со всей постановкой дел.
— Я няню вызвал, — Егор улыбнулся, вытягивая из ее рук мобильный, — кто звонил?
— Папа. О, значит можно собираться? — загорелась, вспомнив про платье, которое она купила перед самым вылетом сюда.
— Можно.
Тихий, но при этом роскошный ресторан в морском стиле на берегу океана. Что может быть прозаичнее и великолепнее? Приятная слуху музыка, шум прибоя, и мелькающие огоньки. Нежно, маняще, расслабляюще. Атмосфера покоя и умиротворения.
Когда они вчетвером вошли в зал, их встретил метрдотель, мужчина в широкой белой рубашке с широким поясом и смешной шапочкой на голове, улыбнулся самой яркой и приветливой улыбкой, провожая к забронированному столику.
— За нас, ребятки, — воскликнул Руслан, не успели подать вино. Он собственноручно разлил красную жидкость по бокалам, отгоняя сомелье, а бокал жены наполнил яблочным фрешем, — за новую главу нашей и вашей жизни!
— За нас!
Гул и разговоры неспешно продолжались почти до самого утра. Ветер раздувал томный и душный воздух. Солнце медленно возвышалось над землей, и они были как никогда счастливы.