— Называется, на свободу с чистой совестью, — вздохнул майор Терещенко.
— Вроде того. Ну все, давай, сходи разузнай. А я пока тут у тебя покурю…
Майор Терещенко крякнул, мотнул головой. Мельком глянул на себя в зеркало, чтобы поправить прическу, и вышел из кабинета.
Аркадий Иванович тем временем походил по его кабинету, включил телевизор, потом выключил и набрал номер своего служебного телефона.
— Зина, это я. Нахожусь у майора Терещенко в Управлении Восточного. Ну что там? Котов объявился? Аникеев мне звонил?
— Нет пока, Аркадий Иванович. Ни тот, ни другой. Ни слуху ни духу.
— Так позвони им сама! — не без раздражения сказал Колошин, взглянув на вошедшего Терещенко.
— Аркадий Иванович, а вы скоро вернетесь? — спросила она, помолчав.
— А что, кто-нибудь меня спрашивал?
— Нет, я просто… Я могу пораньше уйти?
— Можешь… А я отсюда поеду домой, — сказал Аркадий Иванович и положил трубку.
10
Зина положила трубку и взглянула на сидевшего рядом в кресле подполковника Демидова.
— Это кто? Твой Колошин? — спросил он.
— Не скажу… — она капризно надулась. — Мы с тобой о чем говорили? Ты обещал приехать ко мне для серьезного разговора, как только Колошин куда-нибудь отвалит? А сам? Ну, где твой разговор?
— Хорошо, не возражаю… — примирительно сказал Демидов, положив руку ей на колено. — Так чего бы ты сейчас больше всего хотела? Помечтай вслух.
— Сначала ты разведешься, как и обещал. Потом мы полетим на море, на какие-нибудь острова, — она пожала плечиками. — О чем еще можно мечтать в такую холодрыгу? Чтоб было солнце и тепло… И песок горячий. И пальмы. Помнишь, как мы прошлой зимой летали на Кайманы? Неделя всего, а все как один день пролетело. Так потом возвращаться не хотелось… — она томно потянулась.
— Ну так и оставалась бы… Пойми, не все сразу. Сначала мне нужно развестись. И заработать хорошие деньги. Ты ж не захочешь жить в бедности?
— И долго ты собираешься меня вот так водить за нос?
— Но сейчас я не могу заниматься разводом… — поморщился он. — Пока не доведу до конца то, что начал.
— Ты, как всегда, прав. Все нужно доводить до конца… — теперь уже она положила руку на его колено. — И ты это умеешь, как никто другой…
— Поэтому придется немного потерпеть, — он аккуратно снял ее руку. — Вдруг кто войдет? Ну так что он там делает, у Терещенко?
— Откуда я знаю? Он мне не докладывает. Ищет какие-нибудь бумаги. Ты лучше меня знаешь, чем Терещенко занимается… Кстати, а зачем ты все-таки приехал?
— Стреляли… — он закурил сигарету. — Если честно, то не только из-за тебя. Котов позвонил, что Колошин его срочно разыскивает.
— Это верно, я сто раз звонила. А он все: найди да найди… А ты тут при чем? И где он был?
— Какая теперь разница… Зачем-то вдруг срочно ему понадобился! Хотя по роду службы они и не пересекаются. Потом ты мне позвонила. Приезжай, мол, для серьезного разговора, пока одна.
— Я-а? — изумилась Зина. — Так это ж ты сам просил!..
— Ну какая разница? Ты позвонила, я приехал…
— Ну, Володечка, всех ты, гляжу, повязал… — протянула она. — И меня, и других.
— Ты-то чем недовольна? — спросил он, достал мобильный и стал набирать номер. — Так что тебя во мне не устраивает, можешь сказать?
— Прекрасно знаешь. Твое гражданское состояние меня не устраивает! — резко сказала она. — И, думаю, не меня одну. Наверняка не только я у тебя!..
— Опять ты за старое… У меня есть жена, есть дети… А это святое… Думаешь, легко решиться? Одну минуту. Капитана Еремина, пожалуйста… Коля, это Демидов. Привет.
— Привет, Володя. Ты где?
— На Петровке. Отсюда к нам прибыл майор Колошин из ГУВД. Так вот, на всякий случай, если он будет интересоваться моими платными агентами… В частности Ангелиной. Будь добр, подтверди насчет ее существования. Но больше никакой информации. Ты меня понял? Мол, агент ценный и глубоко законспирированный. А потом сразу мне перезвони на мобильный. Ты все понял?.. — Он отключил телефон. — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил он у Зины.
— А кто такая эта Ангелина? — сощурилась она.
— Платный агент-информатор. Еще будут вопросы?
— Она молоденькая?
— В третий класс перешла… — он уже набирал новый номер. — Старшего лейтенанта Балабанова… Петя, здорово.
— Здорово, Володь… Какие трудности?
— Да вот, опять мне камешек в ботинок попал…
— Не везет тебе в последнее время, — хохотнул Балабанов. — Зато с бабами одни козыря поди идут!
— Ладно, не будем терять времени, — нетерпеливо сказал Демидов, покосившись на Зину. — Значит, все остается в силе. Встречай клиента в районе Алтуфьево. Потом, минут через сорок, позвоню и уточню.
— Понятно, — сказал Балабанов. — До скорого…
Демидов отключил сотовый и взглянул на Зину.
— Пойдем в кабинет, пока его нет… Диван там у него все тот же? Не скрипит?
— Володя… — она беспокойно оглянулась на дверь приемной. — А ты понимаешь, что когда Аркадий Иванович завтра придет на работу, ему могут рассказать, что ты здесь у меня был. А он этого не любит.
— Плевать, — хмыкнул Демидов, поднимаясь из кресла. — Пошли, ну! Завтра его это уже не заинтересует. Вернее, перестанет интересовать…
Она с видимой неохотой позволила поднять себя из кресла и отвести в кабинет Колошина.
— Сначала дверь запри, — сказала она, когда он увлек ее на диван.
…Звонок на сотовый поступил к Демидову, когда тот уже ехал обратно. Это был Коля Еремин.
— Володя, ты как в воду глядел. Именно Ангелиной он и заинтересовался… Вернее, не он. Прислал моего новоиспеченного кума, майора Терещенко, а сам сидел в его кабинете, пока тот ходил… Да, и еще насчет ордера на арест Дона выспрашивал.
— И что?
— Тут я отказать не имел права. Показал все, как есть.
— Ну спасибо… — протянул Демидов. — Спасибо, Коля. За мной, сам знаешь, не пропадет.
Что и требовалось доказать, удовлетворенно подумал он.
Колошин с подачи Турецкого выясняет, почему арестовали Дона и как он потом сбежал… Вот где прослеживаются их связи. А потом этот желторотый следак-практикант Денис проглотил наживку насчет Ангелины. И Турецкий тут же сообщил о ней Колошину. А тот, как услыхал, примчался проверять и узнавать, тем самым наглядно доказав, кто именно против него, Демидова, копает — Турецкий со своими следаками… Вот тут они все и проявились. Азартное это занятие — быть кукловодом. Дергать за ниточки. И любоваться, как куклы пляшут. Только опасное. Авдей Зеленский, уж на что виртуоз в этом деле, а и то боится.
Похоже, прокуратура ведет в отношении моей персоны негласное расследование, размышлял Демидов. Было бы гласное, я бы уже знал. Ну да, все правильно, боятся меня спугнуть… Выходит, уже сегодня вечером прокуроры будут знать и про ордер на арест Дона…
Вот такая выстроилась цепочка. Только зачем эти приключения Колошину? Скоро ведь уходить на пенсию… Что он еще мог узнать? Ничего и очень много. Например, что от него прячут все, что касается Демидова. А такому опытному сыскарю, как Турецкий, это скажет больше, чем иная конкретная информация. Что здесь еще копать и копать… То есть Колошин слишком много знает, чтобы так просто и спокойно уйти на пенсию. С такими знаниями уходят совсем в другое место.
Демидов набрал другой номер.
— Анжела, это я, — сказал он, услышав ее мелодичное: «алло!»
— Это кто «я»? — спросила она. — Вы куда звоните?
— Перестала узнавать? — усмехнулся он. — Ладно, не придуривайся, только не бросай трубку.
— Володечка, ты? — проворковала она.
— Ну наконец-то узнала… — сказал он. — Послушай. Тебя тут могут разыскивать некоторые люди. Ничего страшного… Ты поняла?
— Володечка, а это опасно?
— Да нет, говорю же, только делай, как я скажу…
— Ты совсем пропал. Когда я тебя снова увижу?
— Скоро, совсем скоро… — произнес он нетерпеливо. — Скорее, чем ты думаешь. Послушай меня. Во-первых, на время заляг на дно. На телефоны не отвечай. Как будто вообще тебя нет, понимаешь?
— А Интернет? Тоже? Я без него уже не могу… У меня здесь столько появилось друзей, столько знакомых. Присылают мне свои фотографии, виртуальные открытки, пишут всякие глупости, просят о свидании.
— На всякий случай убери свой сайт. А то не утерпишь, знаю тебя, опять свяжешься с кем-нибудь. Словом, я тебя сам найду в ближайшие дни. Ты меня поняла?
— А ты? — жалобно спросила она. — Я тебя давно не видела. Как твоя спина? Ее кто-то другой массирует? Как ее зовут? Я ее знаю?
— Тебе бы в прокуратуре работать, — усмехнулся он. — Сам позвоню. Пока.
И отключил сотовый. Что с ней делать? Девочка из хорошей семьи. Жила в Виннице. Приехала в Москву поступать в консерваторию… Хотела петь, играть на рояле. Не поступила. И было море слез возле памятника Чайковскому на Большой Никитской, где он увидел ее, проезжая мимо. Он остановился, спросил, кто ее так обидел и за что… А сам внимательно разглядывал прелестное заплаканное личико, дивную фигуру. Настоящая провинциальная красота, еще не осознавшая свою истинную привлекательность. Только какая-нибудь старая грымза могла ее провалить на экзамене, возненавидев за такое личико, за такие плечи, красивую грудь. Принимал бы экзамены он, Демидов, принял бы только за внешние данные…
— Не надо плакать, — сказал он ей. — Все вполне поправимо.
Она доверчиво заглянула ему в глаза и послушно протянула ему руку.
В тот вечер, когда после ужина с цыганами в гостинице «Советская», куда он ее привез, она с готовностью отдалась ему в шикарном номере, правда, только после того, как он позвонил куда надо и через полчаса дождался ответного звонка от референта ректора консерватории.
Тот сказал, что завтра Анжелу ждут на переэкзаменовку. И к девочке отнесутся со всем вниманием.
Анжела поступила, но училась плохо. И расхотела петь. Вскоре как-то на квартире, которую он для нее снимал, она в очередной раз расплакалась и сказала, что больше в консерваторию не пойдет. Там над ней все смеются. А профессор сольфеджио специально завалил ее на экзамене и зовет к себе на дачу, чтобы она пересдала ему именно там.