ржал Кощей. Он все не мог успокоиться. — Авдей Карлович, уже житья нет от его родни, если честно. Все в гости наезжают, целыми аулами.
Хозяин не ответил. Смотрел в окно.
— Как там наш хакер? — спросил он через какое-то время. — С ним все в порядке?
— Его мы не трогали, — вздохнул Джемал. — Сидит, ждет…
— Ну. Голубых среди вас не бывает, сексуальная ориентация в норме… — не унимался Кощей.
— Помолчи, — сказал теперь Джемал. — Хозяин вернулся, он сам распорядится, как и что. И накажет, если кто виноват.
Когда они подъезжали к дому, Авдей Карлович взглянул на часы.
— Закажи на вечер столик на двоих в «Савое», — сказал он Гене. — На восемнадцать тридцать. И чтобы «кадиллак» стоял уже под парами, как мы договорились.
Гена сдержанно кивнул. Кощей и Джемал понимающе переглянулись, но расспрашивать не стали.
Авдей Карлович сразу прошел к себе в кабинет, кивнув через плечо Джемалу:
— Кофе и пару бутербродов. Да, и всех своих племянников сегодня же отправь домой. Раздашь им отступные, на свое усмотрение. Вечером, когда вернусь, чтоб духу их не было… Теперь приведи ее сюда… Хотя нет, дело прежде всего. Сначала Вовика.
— Слушаю, Авдюша, — склонил голову Джемал. — Извини, если что не так. Только мне тогда оставаться здесь тоже нельзя. Что я своим братьям и сестре скажу, когда они меня спросят: Джемал, а чем наши сыновья провинились перед твоим хозяином?
— Ты останешься со мной, — твердо сказал Авдей Карлович. — У меня нет претензий ни к ним, ни к тебе. Не сомневаюсь, они также мне будут верны, как и ты. Просто я не хочу взаимной ненависти и соперничества среди тех, кому я доверяю и кто меня до сих пор не предавал.
Джемал помрачнел еще больше, но ничего не сказал и вышел из кабинета.
Когда Вовик, не поднимая глаз, вошел в кабинет, Авдей Карлович, продолжая жевать бутерброд, кивнул на кресло напротив своего стола.
— Я тебя предупреждал, — сказал он. — Так, или не так?
Вовик молча кивнул.
— Ты мне здорово задолжал. И задолжал свою жизнь, не меньше. Чем собираешься расплачиваться?
Он положил перед ним визитную карточку госпиталя святой Беатрис.
Вовик пожал плечами, не поднимая глаз.
— Здесь адрес электронной почты госпиталя и ссылка на их сайт. Ты можешь обменять свою жизнь на жизнь человека, который лежит в этом госпитале в находится в реанимации. Его жизнедеятельность поддерживается по программе «Электронная сиделка» локальной компьютерной сетью, имеющей выход в Интернет. Я не специалист, но полагаю, изменение хотя бы одного параметра, например артериального давления, может привести к смерти. Ты влезешь в их сеть и сделаешь это. До завтра, до двенадцати часов по московскому времени, он должен умереть. Ты должен его убить, сменив какие-то параметры, вроде давления, которое поддерживает компьютер. Только тогда ты будешь жить. Не мне тебя учить, как ты должен взломать защиту и добраться до этой программы. Я не спрашиваю: берешься? И меня не интересует, возможно это или нет.
Вовик впервые поднял на него подавленный взгляд.
— Я не знаю. Ничего подобного никогда не слышал…
— Значит, ты будешь первооткрывателем, если можно так сказать.
— Чтобы убить такого больного, как вы предлагаете, нужен врач. А я в этом ничего не понимаю.
— Я тоже. Но сейчас ты больше, чем врач.
— Мне может не хватить этих данных…
— Спрашивай.
— А что будет с Олей?
— А это уже не твое дело… — тихо сказал, приблизив к нему лицо с сомкнутыми в нитку губами Авдей Карлович. — Считай, ты ее убил. И теперь на твоем месте я подумал бы только о себе.
Лицо Вовика посерело от страха.
— Да, еще хотел спросить… У вашего больного там, наверно, есть какой-то номер? Или условное имя. Я же не знаю, распространяется ли эта программа и на других, кто лежит в реанимации. Тогда там все могут погибнуть.
— Вот это другое дело. Чувствуется профессиональный подход, — сощурился Авдей Карлович. — И наталкивает на интересную идею… Поэтому я тебе ничего не скажу.
— Но хотя бы номер палаты, — пожал плечами Вовик. — Если он там лежит один. Или как его фамилия…
— Тем более не скажу! — хмыкнул Авдей Карлович. — А можно это подать так, будто компьютер допустил сбой, из-за которого клиенты окочурились, а потом снова все восстановилось?
— Вы хоть понимаете, что программы могут быть индивидуальные? — не выдержал Вовик. — «Электронная сиделка-один, два»… У каждого своя. Какая именно программа у этого человека, вы знаете?
— Нет, — пожал плечами в свою очередь Авдей Карлович. — Хочешь сказать, могут погибнуть другие, а наш друг остаться в живых?
— Именно так, — сказал Вовик. — Я понимаю, вы думаете, что смерть нескольких человек одновременно можно подать как несчастный случай, а не покушение на кого-то одного.
— Правильно понимаешь… — сощурился Авдей Карлович. — Палата номер семьсот шестнадцать. Этого достаточно?
— Если честно, его фамилию я и так узнаю… — сказал Вовик. — Она наверняка всплывет на мониторе, едва я наберу этот номер.
— Цивилло, это тебе о чем-то говорит?
Вовик удивленно на него взглянул. Потом опасливо отвел взгляд. Наверняка слышал по телевизору про покушение на Арнольдика, подумал Авдей Карлович. Хотя, какое это теперь имеет значение… Кому и что он теперь скажет, даже если очень захочет?
— Пора бы знать, излишняя информация всегда опасна… — сказал он вслух. — Меньше знаешь, дольше живешь. Но твой случай — особый… Без информации ты не сможешь успешно работать. Итак, что теперь скажешь? Берешься?
— Я постараюсь… С той техникой, что доставили вам из Японии ваши друзья, можно сделать очень много… Но вы точно меня отпустите? — несмело спросил Вовик.
— Пока речь идет о твоей жизни… — произнес, сощурясь, Авдей Карлович. — О твоей свободе поговорим потом, если сделаешь дело. Все, иди. Не теряй зря времени.
Когда Вовик вышел, он сразу набрал номер Самохина, чиновника Мосгоркомимущества.
— Леня, дорогой, ты там не уснул? — спросил он недовольно. — Почему до сих пор не выставлен на торги освободившийся участок земли в Вешняках?
— Авдюша, с приездом… — вздохнул тот. — Во-первых, здравствуй!
— Здравствуй, Леня, здравствуй… И что?
— Я уже ругался с нашими юристами, но, по существующему положению, нужно ждать полгода, не объявятся ли наследники…
— Их у Доронина нет и никогда не было! — нетерпеливо сказал Авдей Карлович. — А с некоторых пор и быть не может.
— Знаю это не хуже тебя, — понизив голос, сказал Леня. — Я им все это объяснил.
— Ты им объяснил, что они своим формальным подходом только подрывают инвестирование зарубежных финансовых средств в развитие российской рыночной экономики? — строго спросил Авдей Карлович.
— Сказал. Но ты же их знаешь… Они сразу заинтересовались, о какой сумме может идти речь.
— И что ты им ответил? — спросил Авдей Карлович. — Какая сумма их устраивает?
— Как всегда… — еще тише ответил Леня.
— По тарифу? — Авдей Карлович взглянул на часы. — Сволочи! Он у них так и не изменился? Все-таки был августовский кризис, то-се, нормальные люди давно все расценки и тарифы сбросили.
— Они об этом и слышать не хотят…
— Ну да, цены упали, но вашего брата, живоглотов и кровососов, за это время ничуть не убавилось… А только прибавилось! И все хотят по утрам кушать блины с черной икрой. Так уж вы привыкли. Ладно, скажи, через час они все получат. Но чтобы торги начались уже завтра с утра! Документы у тебя в порядке? Подобрал мне кого-нибудь для альтернативы?
— Обижаешь… А что, «Плеяда старз» тебя больше не устраивает?
— Опять «Плеяда»? Ты не боишься, что завтра какой-то щелкопер напишет в своей газетенке про некую подставную фирму, в которой работает супруга одного видного чиновника из Мосгоркомимущества? — хмыкнул Авдей Карлович. — Не слишком ли часто она выступает в торгах и конкурсах оппонентом «Бета-групп»?
— Не боюсь.
— Плохо, Леня, когда жадность сильнее страха… И опасно.
— Не пойму, что тебя не устраивает? — удивился собеседник. — Тебе нужен подставной конкурент, который бы тебе подыгрывал на торгах?
— В том-то и дело, что нужен… — вздохнул Авдей Карлович. — Был бы не нужен…
— И ты его имеешь. Других у меня нет.
— Да я не об этом… Скажи, ну как можно с вашим братом чиновником развивать честный бизнес в России?!
Собеседник скромно промолчал.
— Ладно… Сколько она запрашивает, твоя «Плеяда старз»? На остров в Средиземном море ей хватит?
— Пустяк. Десять процентов.
— Это по-божески, — согласился Авдей Карлович. — Наверняка только для своих. Всего-то на десяток собольих шуб. Значит, договорились… Сегодня вечером наша «Беточка» должна получить по факсу официальное приглашение на предстоящие завтра торги. Журналисты для начала потявкают, но ты, Леня, внимания не обращай. Скоро я им подброшу другую кость.
10
Отключив аппарат, Авдей Карлович прислушался. До кабинета донеслись чьи-то возбужденные голоса. Он нажал на кнопку устройства громкой связи.
— Слушаю, — отозвался Гена.
— Гена, в чем там дело? Что за шум?
— Дядя Джемал своих племянников выпроваживает, никак выпроводить не может… Возражают. Понравилось им тут.
— Я их понимаю… — сказал Авдей Карлович. — Поди плохо было?.. Наверно, им повторить хочется, как ты думаешь?
— Вы извините, но это все от безнаказанности, — нравоучительно сказал Гена. — Я понимаю, Джемал вам пока нужен, но надолго ли? Если хотите, сейчас подъедут ребята из моего «Аргуса» и помогут им побыстрее собраться, если что. Так что проблем не будет.
— Да уж… Слушай, а больше всего в этой службе им понравилось ее трахать, как ты думаешь?
— Не травите себя… — сказал Гена. — Вам нужно отдохнуть до вечера.
— А что? Хоросая дэвочка, слушай, ай какая хоросая, да? — Авдей Карлович неожиданно сымитировал кавказский акцент.
— Успокойтесь… — примирительно сказал Гена. — Ситуация под контролем. Джемал их уже усмирил. Все будет нормально.