Вернее, встретитесь. Так что потерпите, немного осталось.
Эдик удивленно взглянул на него, уже собираясь отойти к своему столу.
— Завтра? — переспросил он. — А разве завтра?.. А где именно?
— Отсюда не видно, — сухо сказал Авдей Карлович, встав и подав руку Оле. — А теперь скажи дяде Эдику: до завтра! — сказал он ей.
Они вышли из ресторана и подошли к «кадиллаку». Кощей спал, положив голову на руль.
— Он правда будет мой? — спросила она, проведя рукой по блестящей поверхности кузова. — Да ну, до дня рождения еще столько… Не хочу так долго ждать!
— Твой, теперь он твой… — сказал Авдей Карлович. — Отныне и во веки веков.
Когда подъехали к «Метрополю», он отпустил Кощея домой, сказав ей, что сам потом сядет за руль. Поэтому ему лучше больше не пить.
В ресторане они немного повздорили. Опьянев, она теперь хотела танцевать со всеми, кто наперебой приглашал, но он не разрешил. Получился скандал, он обозвал ее потаскухой и дал пощечину. Она расплакалась.
Они вышли из ресторана, сопровождаемые взглядами перешептывающихся посетителей и официантов.
Надувшись, она села на заднее сиденье, а он сел за руль. Они колесили какое-то время по улицам ночной Москвы. Он искоса смотрел на нее в зеркальце заднего обзора. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой. Потом стала смотреть в окно.
— Куда ты меня везешь? — спросила она, когда они подъезжали к Сокольникам.
Это были ее последние слова. Он не ответил. Только взглянул на часы, остановил машину, достал шприц, сделал себе укол и упал набок, закрыв, как учил Гена, голову руками.
Сзади ухнул взрыв, вздыбивший машину багажником вверх и перевернувший ее на крышу.
…Авдей Карлович очнулся в больничной палате. Над ним склонилось внимательное и строгое в очках лицо доктора Григулиса.
— Что это было? — спросил Авдей Карлович. — Где я?
— Вы в больнице «Скорой помощи», — ответила за доктора пожилая медсестра, что-то делавшая с капельницей и шприцем. — Вашу машину взорвали, там милиция собралась… Вам повезло, что это случилось близко от нас. Легко вы отделались, по правде говоря. Чего не скажешь о вашей спутнице.
— Оля? — едва слышно спросил Авдей Карлович. — Что с ней?
— Если вы спрашиваете про вашу спутницу, то она погибла, — громко сказал доктор Григулис. — Вам повезло. Бомба, предназначенная вам, была заложена сзади и взорвалась под ее сиденьем.
11
Виктор Шаравин уже около часа допрашивал Зину Пономареву, секретаря погибшего майора милиции Колошина, когда в кабинете внезапно, без стука, объявился Турецкий прямо из Шереметьева-два, озабоченный и небритый. А следом заглянул Денис.
— Извини, Витя… — сказал Турецкий. — Подождите, пожалуйста, несколько минут в коридоре, мы вас позовем, — сказал он Зине. — Денис, заходи.
Та пожала плечами, хмыкнула и вышла, слегка покачиваясь и чувствуя спиной пристальные взгляды следователей.
— Эх… — вздохнул Денис, наблюдая за ней. — Только на допросе поди и удается поговорить с такими красивыми женщинами? В другой ситуации они только носы воротят… Ну и как там, в Швейцарии? Проценты с наших секретных вкладов пока капают?
— Капают, — подтвердил Турецкий, взглянув на часы. — Только мимо наших карманов. Включи телевизор!
И тут же сам взял пульт у замешкавшегося подчиненного и нажал на кнопку. Через несколько минут после начала последних известий они переглянулись, потом дружно подались к экрану.
— Вчера поздно вечером было совершено покушение на члена правления финансово-промышленной корпорации «Бета-групп» господина Зеленского Авдея Карловича, — объявила дикторша, и они увидели на экране дымящийся, перевернутый «кадиллак». — Сам господин Зеленский остался жив, но погибла его сотрудница Ольга Николаева.
Затем на экране появилось хмурое лицо офицера ГИБДД, к которому тележурналист поднес микрофон.
— Ну что тут можно сказать?.. По предварительной версии, господин Зеленский после посещения ресторана «Метрополь» отпустил водителя и сам сел за руль. Это и спасло ему жизнь. Бомбу, изготовленную из пластида, прикрепили в районе багажника, под днищем машины. Ну что еще тут можно добавить?.. Девушка погибла сразу. Можно сказать, ее разорвало на части. Сейчас Зеленский находится в реанимации больницы «скорой помощи» в Сокольниках. Слышал, что скоро его переведут в ЦКБ.
— Какая-нибудь версия есть? Ну, кто покушался?
— Сейчас ищут водителя, — пожал плечами офицер. — Возможно, он и подложил заряд, пока хозяин и девушка ужинали в ресторане «Метрополь», а сам отпросился и сбежал.
— Спасибо… — несколько разочарованно сказал репортер.
Затем показали кадры из больничной палаты, где лежал под капельницей Авдей Карлович — бледный и осунувшийся, с прикрытыми глазами. Было видно, как его секьюрити замахали руками на телеоператора, выталкивая его в коридор. Потом следом вышел врач, строгий, собранный, в очках. Он что-то заговорил, но его слова из-за шума разборчивыми стали не сразу.
— …Думаю, жизнь его вне опасности, — сказал доктор. — Состояние стабильное. Есть сотрясение мозга, небольшие ожоги, ушибы… Главное, шок от случившегося. Все время звал Олю. Это, насколько я знаю, имя погибшей девушки, которая была с ним в машине… Извините, это все, что я могу вам сказать.
— Вот так разваливаются самые многообещающие версии и перспективные дела, — уныло сказал Денис, выключив телевизор. — А мы уж было губы раскатали. Только губозакаточной машинки под рукой не оказалось… — он взглянул на Турецкого. — Что-то быстро вы, Александр Борисович, только туда и сразу назад. Поди, благами западной цивилизации и насладиться не успели?
— Цивилло умер, — спокойно сказал Турецкий.
Денис присвистнул и изменился в лице.
— Действительно, неделя длинных ножей… — прошептал он. — А говорили, вроде пошел на поправку?
— Так оно и было, — кивнул Турецкий. — Пошел на поправку. Следствие еще не началось, но специалисты уже говорят о сбое компьютера, который за ним наблюдал и регулировал поступление лекарства через капельницу в его вену. А потом сбой прошел, но Цивилло уже был мертв… Еще говорят, что ничего подобного у них никогда не было, да и просто быть не могло. Если, конечно, я с моим английским правильно понял их немецкий пополам с французским.
— А другие больные? — спросил Денис. — Или только его одного там держали под наблюдением компьютера?
— Хороший вопрос… — отчаянно зевнул Турецкий, проведший вторую ночь без сна сначала в Шереметьеве-два, а вторую в Лозанне. — Там за всеми, кто был в реанимации, следил компьютер. Но произошел сбой именно той программы, которая поддерживала Цивилло.
— И что ты об этом думаешь? — растерянно спросил Денис.
— Ничего, — пожал плечами Турецкий. — Знаю только, что за день до меня там был Зеленский, — он кивнул в сторону телевизора. — Мне его дочь рассказала. Только посмотрел на больного через дверь и ушел. В Москву очень спешил… Лучше скажи, как у тебя с ней? — он кивнул на дверь, за которой ждала вызова Зина.
— Да никак… — Шаравин протянул протокол допроса и диктофон. — Ничего не знает, ничего не слышала… Полный тупик. Может, и правда ничего не знает? Если хочешь, послушай.
Турецкий слушал не более пяти минут, потом отключил.
— Тупик… — повторил он. — Хотя Денис сказал правильные слова о начале зачистки местности. Или о долгой неделе длинных ножей. Теперь она в самом разгаре, тебе не кажется?
Шаравин только развел руками.
— Только кто зачищает? — спросил он. — В чьей руке ножи?
— Значит, остается Семионский, — пожал плечами Турецкий. — Который до этого был в тени… Конечно, трудно отказываться от своей любимой, выстраданной, собственными руками выстроенной версии, но что делать? Придется начинать все заново, тем более, что у нас против него ничего нет… Оперативники из ГУВД его пасут там, в «Савое», где он остановился?
До этого он бездумно крутил в руке диктофон, потом положил его на стол. И вдруг замер, будто к чему-то прислушиваясь.
— Рано, рано нам сдаваться, — бормотал он, роясь в карманах. И достал оттуда визитную карточку лозаннского госпиталя. — Цивилло погиб, потому что в компьютере, следившем за его состоянием, произошел сбой индивидуальной программы. А с другими — ничего подобного, так?
— Ну и что? — спросил Денис.
— А то, что такие карточки вручают всем посетителям. А за день до меня там побывал Зеленский собственной персоной. Значит, и ему тоже дали такую карточку? А на ней, смотрите, электронный адрес и сайт госпиталя… Видите? — он показал карточку Шаравину и Денису. — Зеленский прилетел в Москву, и через несколько часов после его возвращения произошел этот самый сбой!
Денис озабоченно переглянулся с Шаравиным.
— Борисыч… — приложил руки к груди Денис. — Я понимаю, ты переутомился. Неужели ты думаешь…
— Я думаю, что ни от одной из версий нельзя отказываться, какой бы фантастической она ни казалась, — сухо ответил Турецкий. — У тебя же в «Глории» есть свой хакер, как его, Макс, да?
— Ну, есть такой…
— Покажи на всякий случай… — Турецкий передал Денису визитку. — Пусть попробует взломать. И там узнать, если сумеет, наведывались ли к ним в момент гибели Цивилло и с какого компьютера.
— Ладно, попробуем… — Денис нехотя взял карточку. — Только сам понимаешь, трудно что-то обещать.
— Да это понятно… — Турецкий теперь безостановочно, будто не было усталости, ходил по кабинету. Его лицо порозовело. Остальные следили за ним, приоткрыв рты. — И еще… Слушай… А где у нас запись допроса этой самой Ангелины? — спросил он у Шаравина, остановившись.
— В материалах дела… — руки Шаравина машинально пошарили в ящике стола, нашли ключ от сейфа. — Там же магнитная запись. А что?
И замер, приоткрыв рот и уставясь на Турецкого, осененный догадкой, передавшейся ему от шефа. Денис, еще не понимая, переводил взгляд с одного на другого. Потом тоже хлопнул себя по лбу, догадавшись.
— Ай да Борисыч! — воскликнул он. — Ай да сукин сын! Ведь мало того, что удумал, еще ведь с помощью телепатии передал свою идею подчиненным! Вот это и есть качество настоящего руководителя!..