– Ты думаешь, он способен?
– Нет, ничего аморального он не сделает, конечно. Просто поселит в каком-нибудь доме за городом, приставит сиделок и врачей. И кстати… – Валлиус усмехнулся. – Ни за что в жизни он не пустит к ней тебя.
Это оказалось решающим аргументом.
– У меня нет с собой документов на ректорство. Я сейчас тогда домой, за ними, а потом – к вашему юристу.
– Давай, – кивнул Брайон и, склонившись над какими-то документами, пробурчал: – А то, понимаешь, недостойная…
Арманиус встал – голова вновь закружилась – и, направившись к выходу из кабинета, сказал, сам не понимая, зачем он говорит это именно Валлиусу и именно сейчас:
– Я тогда ошибся.
– Ничего-ничего, – донеслось в спину ласково-ехидное. – Тогда – это дело прошлое. Главное, чтобы ты не ошибся сейчас, Берт.
Оказалось, легко сказать, но трудно сделать. Арманиус, привыкший к тому, что находить дома все необходимое помогает родовая магия, потратил пару часов, роясь в библиотеке в поисках официального договора с подписью императора. Злился, ругался, бухтел, проклиная сам себя – развел бардак в доме! – но в итоге все-таки нашел. И еще через пару часов, шатаясь от усталости, вышел из кабинета госпитального юриста, держа в руках бумажку, где было указано, что именно он является опекуном Эн Рин до момента восстановления ее памяти. Валлиус подмахнул эту бумажку, даже не читая, и саму Эн уговаривать не пришлось – она только сказала: «Ты, Берт? Конечно!» – и сразу поставила в углу невнятную закорючку.
Писать и читать она теперь тоже не умела. Но помнила, как пользоваться столовыми приборами, есть и ходить в туалет, то есть не была совсем уж беспомощной. Как так может быть, Арманиус не понимал, но он ведь и не врач. Хотел задать этот вопрос Валлиусу, но осознал, что больше не в силах ни с кем разговаривать, сидеть и в целом находиться в вертикальном положении. Заказал магмобиль, вернулся домой, поднялся на второй этаж, в спальню, рухнул на постель, не раздеваясь, не поужинав и не снимая покрывала, и забылся тяжелым вязким сном.
Во сне был туман, в котором Берт бродил и бродил, не понимая, куда нужно идти и что делать. Он клубился вокруг, белесый и неприятный, лизал ладони холодом, и почему-то казалось, что его непременно нужно рассеять. Почему, зачем?
«Там, в этом тумане, Эн, – осенило вдруг Арманиуса. – Если смогу рассеять, спасу ее».
Во сне он совершенно забыл о том, что не способен творить магию. Вытянул руку и отправил в окружающее пространство луч света…
И взвыл от резкой, словно удар ножом, боли в ладони. Прижал ее к груди, окончательно приходя в себя и ощущая, как колотится сердце, разгоняя горячую, будто пламя, кровь по ледяному телу. Никакого тумана вокруг не было, он по-прежнему лежал в собственной постели. Но что-то все-таки было не так…
Секундой спустя Берт понял, что именно. Он уже успел привыкнуть к тому, что ощущает сломанный контур, но никогда раньше он не ощущал, как по нему проходит магия. И то, что он принял изначально за ток крови, на самом деле было маленьким ручейком живой магии.
В голове вдруг зазвучал тихий голос Эн, зачитывающей ему строчки из ее инструкции, оставленной в тетради.
«Кризисный момент или, как я его называю, точка невозврата – первая магическая искра. Как только возникнет искра, прогресс будет уже не остановить».
Арманиус расслабил руку, которую прижимал к груди, и, вытянув ее перед собой, слабым усилием воли попытался зажечь огонек. Пальцы вновь закололо, боль поднялась по руке до плеча, а потом над ладонью появилась крошечная точка пламени. Такая маленькая, что он мог бы и не разглядеть ее, если бы в спальне было светло, но вокруг стояла полнейшая темнота.
А потом она начала расти и по размеру превратилась в пламя свечи. Но росла и боль, и Берт сжал ладонь, гася искру и откидываясь на подушки. Сердце колотилось как бешеное, на лбу выступил пот, но никогда в жизни он не был настолько рад.
– Защитник… Энни, мне так жаль, что ты не можешь разделить это со мной…
Он вспомнил, как она прыгала по библиотеке, когда заставила светиться его магический контур, и улыбнулся, одновременно с этим обещая и Эн, и себе, что вернет ей память во что бы то ни стало.
Глава 3
Проснувшись утром, Арманиус ощутил такой страшный голод, что чуть было не начал грызть собственную подушку. Вскочил с постели, чувствуя колоссальный подъем сил одновременно с желанием поесть, – магия по-прежнему циркулировала по контуру тончайшим и практически невидимым ручейком. Поморщился, вспомнив, что именно сегодня ночью – Праздник перемены года. А у него ни елки, ни подарков, да и какой уж тут праздник, когда Эн в больнице?
Берт заказал завтрак в «Омаро», как обычно, поел в библиотеке и уже собирался отправляться в госпиталь на процедуры, когда в дверь позвонили. На мгновение захотелось поверить, что это может быть Эн, и Арманиус усмехнулся собственным глупым мыслям.
Конечно, это оказалась никакая не Эн, а дознаватели. Точнее, один дознаватель. Берт, зная, что обычно они ходят парами, немного удивился, но, рассмотрев посетителя, ступившего на ковер прихожей, понимающе кивнул – этот имеет право ходить один куда угодно. Хотя логичнее было бы вызвать в комитет его самого, но, видимо, хотелось увидеть «место преступления», то есть место работы Эн у Арманиуса.
К нему пожаловал сам Гектор Дайд – глава столичных дознавателей. Берт хорошо знал его в лицо – Дайда все знали, но никогда не общался лично.
Высокий худощавый мужчина с холодными, словно ледяными голубыми глазами, один из которых был искусственным, длинным и крючковатым птичьим носом, узким лицом и короткими светлыми волосами – красивым Гектора Дайда назвать было сложно. Блестящий маг, пробившийся из низов, он был настоящим фанатом своего дела и всех подчиненных держал в ежовых рукавицах. От одного из знакомых дознавателей Берт слышал, что сослуживцы говорят про Дайда: «Сам не будет и другим не даст», – а когда их спрашивают, что именно он не будет, отвечают: «Отдыхать, конечно!»
– Доброе утро, айл Дайд, – поздоровался Арманиус, наблюдая, как Гектор снимает черное пальто и остается в темно-зеленой форме дознавателей. В ней он был похож на длинную зеленую змею. – Вешайте одежду и проходите. Будете чай или кофе?
– Нет, – сказал дознаватель как отрезал, проигнорировав «доброе утро».
Берт слышал, что Гектор вообще избегает лишних слов.
Арманиус подождал, пока посетитель поднимется по лестнице, а потом проводил его в библиотеку. Усадил в кресло, сам опустился на диван и, остро ощущая нехватку чашки с недопитым кофе, проговорил:
– Слушаю вас, айл Дайд.
– Меня просил заняться этим делом лично его высочество Арчибальд, – произнес Гектор голосом, похожим на скрип несмазанной телеги. Болеет, что ли? – Речь идет о деле Эн Рин, разумеется.
– Я понял.
Дайд прищурился, изучая Арманиуса явно магическим зрением.
– Такое впечатление, что по вашему сломанному контуру магия все-таки двигается, – сказал он медленно и нахмурил светлые, почти невидимые брови. – Или мне кажется?
– Не кажется. Она начала двигаться сегодня ночью, – пояснил Берт и замер от удивления, когда Гектор резко заявил:
– Плохо.
– В каком смысле?
– Это одна из моих рабочих версий. Покушение на Эн Рин могло быть совершено из-за вас, архимагистр.
– Я понимаю.
– Вряд ли. Теперь, увидев, что цель не достигнута, преступники могут попытаться убрать вас. И вместо одной беспамятной мы получим еще и ваш труп.
Прямолинейно.
– Могли бы сразу начать с меня и не трогать Эн.
– Девочку убрать проще. – Дайд пожал плечами. – Вы все время сидите в доме с неплохой магической защитой и вылезаете в люди только с сопровождением, да и то редко. А Эн Рин постоянно бегала туда-сюда. Даже с учетом охраны его высочества она гораздо уязвимее. Убрать ее как специалиста значило убрать вас как мага. Сейчас она в безопасности, преступникам должно быть безразлично, потеряла она память или жизнь, лишь бы не могла вас лечить. А вот вы… Что значит эта струящаяся капелька магии внутри вашего контура?
Арманиус объяснил все, что мог, насчет точки невозврата и, закончив, услышал:
– Я пришлю вам мага иллюзий.
– Зачем?
– Никто не должен знать, что вы прошли эту самую точку невозврата. Никто, кроме меня и специалиста, который придет делать вам иллюзорный амулет.
– А ему вы доверяете?
Дознаватель дернул губой.
– Не ваше дело.
М-да, этот мрачный типчик демонски напоминал Берту его самого…
– А Валлиус?
– Никто, – отрезал Дайд. – Вне подозрений у меня вы один. Вам невыгодно терять своего лечащего врача.
– И что, – Арманиус развеселился, – его высочество Арчибальд тоже подозреваемый?
Взглядом Гектора Дайда можно было превращать огонь в лед.
– Естественно, архимагистр. Мало того что это именно его кольцо превратило девочку в растение, так еще и у вас с ним, мягко говоря, натянутые отношения. И об этом знают все.
– Да, вы правы, – Берт поморщился, – но все-таки Арчибальд в качестве преступника – это…
Глава дознавателей чуть заметно усмехнулся.
– Поверьте, архимагистр, я за свою карьеру уже научился понимать, что преступником может стать каждый. Вопрос лишь в необходимости преступления. Я пока не вижу особого смысла для его высочества убирать вас. Но это пока. А теперь ответьте мне на несколько вопросов по поводу Эн Рин…
Через пятнадцать минут после того как Дайд ушел, вынув из Берта всю информацию, какую только мог вынуть – только что душу на месте оставил, – пожаловал маг иллюзий. Посмотрел на Арманиуса, фыркнул и выдал ему тонкую цепочку, которую полагалось надевать на ногу. Перед этим только поводил руками вдоль тела Берта, а после прошелся гибкими пальцами по длине цепочки, явно формируя какую-то определенную иллюзию. Впрочем, почему какую-то? Арманиус прекрасно понимал, что иллюзионист впечатывает в цепочку рисунок его контура, только магия в нем двигаться не должна.