– Так просто… – пробормотала Эн и разочарованно вздохнула. – А я решила, что это какая-то тайна. Романтичная.
Гектор хрипло, скрипуче засмеялся.
– Романтичная, значит… Возможно, но вряд ли тайна. Видишь ли, Арен был помолвлен с сестрой Берта около десяти лет назад. Она, к сожалению, умерла. И ему наверняка нерадостно возвращаться в дом Арманиуса. Слишком много воспоминаний.
– А отчего она умерла?
Дайд на секунду задумался.
– Нехорошая история, Эн. Ты уверена, что хочешь услышать подробности?
– Конечно. Это лучше, чем спрашивать у Берта.
– Да, ты права. Ладно, слушай…
Начался этот медицинский кошмар с того, что Арманиуса привязали к койке. Описание процедуры он читал, так что не особенно удивился, – во время нее ему нельзя было дергаться.
– Держись, Берт, – пробормотал Валлиус, кивая терапевту. – Приступай, Зоя.
Сначала к его телу в семи местах были прикреплены датчики для измерения всевозможных жизненных показателей. И еще для кое-чего.
Затем врач взяла поднос, на котором лежали длинные иглы, смоченные специальным раствором, в состав которого входил очень жгучий змеиный яд, и начала вводить их Берту под кожу. От первой иглы он чуть не взвыл. Но разговаривать и уж тем более выть ему тоже было нельзя, поэтому Арманиус с силой сцепил зубы.
Одну за другой врач вводила иглы, увеличивая интенсивность боли. Берт даже думать ни о чем не мог. Желание выдернуть все это из себя и убежать становилось все сильнее и сильнее – хорошо, что его привязали.
Затем Валлиус, не доверив это дело терапевту, скальпелем аккуратно разрезал вены на руках и ногах Берта, подложив впитывающие подушечки. Арманиус сразу ощутил, как оттуда потекла горячая кровь, и задержал дыхание, понимая – сейчас, вот-вот…
– Зоя, врубай аппарат. Не резко только, дозу постепенно увеличивай.
Секундой спустя Берт захрипел, почувствовав, как сквозь тело, все мышцы, вены и артерии проходит электрический ток. Он уже ощущал когда-то нечто подобное во время процедур с Эн, но сейчас было еще хуже, еще больнее, и из разрезов на руках и ногах быстро и интенсивно вытекала кровь.
Берт помнил, о чем писала Эн в своей тетрадке, – кровь должна вытечь из него почти вся. Почти, но не совсем – необходимо было вовремя остановиться, достигнув определенных показателей на аппарате, как жизненных, так и по уровню тока.
И перед тем как Берт услышал громкий голос Валлиуса: «Сворачиваемся!» – он вдруг подумал: если бы Йон действительно хотел его убить, лучшей возможности, чем эта процедура, просто не придумать. А потом Арманиус провалился в пустоту.
– Почему ты думаешь, что убить хотели именно Арена? – спросила Эн, выслушав рассказ Дайда. – Может, это вовсе и не так. Раз больше покушений не было.
Гектор, забросив ногу на ногу, размеренно покачивал ею туда-сюда.
– Да кому нужна молоденькая студентка? То ли дело – главный претендент на трон. Тем более Арен тогда соперничал со своими братьями и сестрой.
– Соперничал? – переспросила Эн и нахмурилась. – Я не помню… Я, наверное, еще не дочитала это по истории.
– Венец власти у Альго переходит не по прямой линии, то есть не от отца к сыну, – пояснил Дайд, – как, к примеру, у наших соседей – в Альтаке. А у нас Венец во время церемонии коронации ложится на голову тому из наследников, кто сильнее. Арен, его брат Аарон и сестра Анна, а также их троюродный брат Алвар считаются сильнейшими. И десять лет назад считались. Все спорили, кому именно достанется Венец, мнения расходились, но большинство все же думали, что он выберет Арена, – и не ошиблись. А ведь Арен – младший. И очень многие Альго, особенно Аарон и Алвар, были недовольны после церемонии.
– Но повлиять же на нее никак нельзя, да? – уточнила Эн с интересом. – То есть повлиять на выбор Венца.
– Да, повлиять нельзя, в этом и состоит часть родовой магии Альго. Но всегда можно убить лишнего наследника.
Эн задумалась, закусив губу.
– Ясно. Но все-таки странно, что больше не было попыток… А сейчас, значит, сильнейшими по-прежнему считаются те же Алвар, Аарон и Анна?
– Пока да. Но у Арена двое детей. Они, правда, еще слишком маленькие для оценки степени их силы, однако… Старшая, Агата, я думаю, будет вполне конкурентоспособна. Лет через пять – семь. Сейчас ей шесть.
– Агата?..
Дайд молча кивнул, и Эн подумала – наверное, Эклер почернел все же не из-за того, что у императора было обычное плохое настроение. И ей вновь, как тогда, стало его очень-очень жаль.
Первое, что ощутил Берт, когда пришел в себя и открыл глаза, была жуткая, невыносимая тошнота. Потом пришло головокружение. Следом – озноб. И уже после он понял, что его энергетический контур больше не сломан. И сила по нему двигалась сплошным потоком, вот только пользоваться ею он не мог. Да что там магия – он бы сейчас руками и ногами не пошевелил…
– Ну? Как себя чувствует наш выздоравливающий? – раздался рядом бодрый голос Валлиуса. Бодрый до тошноты. Впрочем, Берта тошнило даже от белизны потолка.
Неимоверным усилием воли Арманиус раскрыл сухие губы и прошептал-прохрипел:
– Как… беременная… женщина…
– О-о-о, – засмеялся Йон. – Любопытный опыт, правда же?
Говорить Берт больше не мог, поэтому промолчал. Но главврачу, кажется, и не требовался ответ.
– Мы тебе капельницу поставили, чтобы полегче немного стало. К сожалению, ты помнишь, сильно помогать нельзя – ты должен ощутить весь спектр чувств, иначе не получится. Но я уже вижу, что получилось, контур в порядке. Как физическое состояние придет в норму, так снова будешь великим магом. Крутым, как горка. – Валлиус вновь засмеялся. – В общем, полежи пока, а минут через пятнадцать запустим к тебе Эн с Дайдом. Они там в коридоре, кстати, очень мило беседуют. Не ревнуешь?
Арманиус все-таки скосил глаза и скептически посмотрел на веселящегося Йона.
– Понял-понял, не надо меня взглядом прожигать. Пойду доложу Арчибальду, он просил держать его в курсе. Да, если будет тошнить, просто свешивайся с кровати и делай все дела, тут тазик стоит. Все условия создали, в общем. Потом еще утку дадим.
Утку… Защитник! Какой кошмар.
Как и говорил Валлиус, процедура заняла не более получаса, но в палату их с Гектором запустили не сразу, а еще минут через двадцать. Лежавший на койке Берт был белее простыни, которой был накрыт, и вообще выглядел как умирающий.
– Ого… – пробормотал Дайд, садясь на один из двух стульев. Эн опустилась на второй, с тревогой глядя на Арманиуса и думая про себя, что он наверняка пока не может не то что вставать, но и толком говорить. – Ты точно выживешь?
– Куда я денусь, – прохрипел Берт. – Часа через три смогу домой уползти, как обещал Йон.
– Как я понимаю, насчет «уползти» он не шутил, – хмыкнул Гектор и прищурился. – Но контур восстановлен. Это хорошо.
– Да? – Эн оживилась. – Получилось?
– Получилось, – Арманиус кашлянул, сдерживая тошноту, – только я пока не могу порадоваться по этому поводу. Может, позже.
Дайд иронично улыбнулся и поднялся со стула.
– Ладно, я пойду, дел еще много. Вечером загляну, ты не против?
Берт поднял брови.
– А я могу быть против?
– Можешь, – пожал плечами Гектор. – Только я все равно загляну.
Чуть позже, когда Дайд уже ушел, а Берт забылся тяжелым сном, Эн решила сходить в столовую и немного перекусить. Многие встречающиеся ей на пути врачи и медсестры улыбались и здоровались, но заговорить не пытались, понимая, что она никого не помнит. От этого было немного неловко, но Эн старалась не смущаться – в конце концов, это ведь не ее вина.
А в самой столовой Эн ждал сюрприз в виде подсевшего к ней Рона Янга.
– Ты как здесь оказался? – Она округлила глаза, набирая полную ложку густого сырного супа. – Ты же не врач…
– Я даже не медсестра, – усмехнулся Рон, откусывая от пирожка, который держал в руке. – Ничего особенного, просто с Валлиусом говорил, и он упомянул, что ты здесь. Я с тобой хотел увидеться, но я ведь не могу напрашиваться к Арманиусу в гости…
– Почему? – удивилась Эн. – Я не думаю, что Берт откажет.
– Берт, – Рон поморщился, – с ума сойти, как ты его называешь, а ведь раньше терпеть не могла.
– Что?
Эн поперхнулась супом, откашлялась, вытерла рот салфеткой и посмотрела на Рона.
– Я? Терпеть не могла? Да?
– Ну… – Друг замялся, словно ему было неловко. – Не то чтобы прям терпеть не могла, но не особо любила. Ты говорила, что он был против твоего поступления в университет.
– О…
Что-то неприятно кольнуло Эн в сердце.
Значит, Берт был против… Нет, она по-прежнему ничего не помнила, как ни старалась нащупать хоть ниточку, хоть тень воспоминания. Ничего, вакуум. Но осознавать, что Берт не хотел, чтобы она училась в университете, было очень неприятно.
– А почему меня все-таки приняли?
– Валлиус заступился и взял тебя под крыло. А Арманиус против был, да и вообще…
– Что – вообще?
Рон отвел глаза и пробормотал:
– Никогда тебя не ценил. Ни разу не похвалил за время учебы. Да он даже не знал о твоем существовании! А сейчас прямо обхаживает, как будто… Ладно. Он тебя не обижает?
Эн, полностью растерявшаяся от этого потока информации, молча покачала головой. Есть совершенно расхотелось.
– Валлиус сказал, контур восстановлен. Это правда?
– Да, – ответила Эн негромко и опустила голову, уставившись в тарелку. Нет, она не будет плакать. – Еще пара дней, и Берт… архимагистр вновь сможет пользоваться магией так, как раньше.
– Здорово! – сказал Рон действительно радостно, и секундой позже Эн поняла почему. Он пояснил: – Это ведь твоя заслуга, понимаешь? Благодаря тебе все!
– Да, – она тускло улыбнулась, помешивая ложкой суп, – жаль только, что я этих заслуг совсем не помню.
– Ничего, я помню. Я тебе все расскажу!
«Не надо», – подумала Эн, теперь уже абсолютно уверенная – она не хочет, чтобы ей что-нибудь рассказывали.