– Моя сестра интересовалась кровной магией, она ее изучала. Вашу – в том числе. Арен, она не могла не знать, что тебя не возьмет портальная ловушка. Послушай, ты же сам помнишь – Агата была очень хорошим, очень талантливым артефактором. Даже если она не знала точно – она должна была предположить, изучить вопрос, поставить эксперимент, в конце концов! Тем более в момент покушения она находилась рядом и фактически подвергала себя риску. Агата никогда не была беспечна в вопросах артефакторики. А случившееся, получается, произошло из-за ее беспечности.
– Я думал об этом, но… – Арен устало вздохнул и покачал головой. – Все мысли упираются в тупик. Нет ни одного доказательства невиновности Агаты, кроме вот этого: «Она не могла». А доказательств вины у комитета набралось достаточно.
– А Дайд? Что говорит Гектор?
Император улыбнулся впервые за разговор.
– А ты умеешь подбирать аргументы, Берт. Что ж, когда я познакомил Гектора с содержанием дела, он сказал, что это очень, ну просто очень грамотная подстава.
Сердце сжалось, а потом застучало вновь. Значит, хотя бы Дайд не верит в виновность его сестры. А это немало!
– Не спеши радоваться, доказательств у Гектора нет. И за давностью лет вряд ли они появятся. Так что забудь это все, выброси из головы и живи дальше.
«Как я», – говорил взгляд Арена.
Но Берт хорошо понимал – забыть он не сможет. Впрочем, как и император. По крайней мере по-настоящему забыть.
Так, как все забыла Эн.
– Еще кое-что, Арен. Сними с меня печать – запрет на вход в Геенну.
Наверное, впервые в жизни Арманиус наблюдал за тем, как у его величества до такой степени округляются глаза.
– Ты сошел с ума?..
Из императорского дворца Берт вышел на онемевших от напряжения ногах. Разговор с Ареном отнял много сил, особенно вторая его часть. Конечно, загадка гибели сестры тоже волновала Берта, но все же за десять прошедших лет он успел смириться с ее смертью, а с потерей памяти Эн – нет.
Поначалу император про Геенну даже слушать ничего не хотел и чуть не выставил Берта прочь из кабинета. Но затем задумался. А значит, первый шаг к успеху был сделан. Второй и окончательный шаг помог сделать Дайд, одобривший идею Арманиуса как глава Дознавательского комитета. И вот после этого Арен, поколебавшись еще немного, все-таки снял с Берта печать – запрет на вход в Геенну и позволил ему покинуть дворец.
Теперь нужно было возвращаться к Эн, но Арманиус пока не мог – его потряхивало от пережитого напряжения. Оказывается, он волновался, чрезмерно волновался, опасаясь, что Арен убьет своим отказом и эту надежду. Но все получилось.
До обеда еще было время, и Берт немного погулял по парку возле дворца, а потом прошелся и вдоль набережной. Вдыхал морозный воздух и улыбался чудесному ощущению искрящейся изнутри силы и полностью восстановленного контура. Это пьянило еще больше, чем обычно, – оттого, что Берт знал: в последний раз.
Он прощался. Но не было ни жалости, ни сожалений, ни желания остановиться на полпути. Он должен вернуть память Эн. Должен. Любой ценой. Потому что она этого достойна.
Вернувшийся домой Берт выглядел довольным, а еще – целым и невредимым, и Эн немного успокоилась. Но затем вновь встревожилась, когда Арманиус заявил, что сегодня они не будут учиться, а будут только отдыхать и развлекаться.
– Но почему?..
– Потому что у всех сейчас каникулы, и у тебя они тоже должны быть.
Каникулы, значит… Эн была уверена: дело вовсе не в каникулах. Берт что-то задумал, поэтому и хочет немного отвлечься, расслабиться. И эта мысль ей совсем не нравилась.
– Пойдем на Дворцовую площадь, посмотрим, как ее украсили в честь Дня Альганны.
– День Альганны?..
– Он завтра. Ничего особенного, просто чествование императора и величия империи, – улыбнулся Берт. – Всегда в предпоследний день зимних каникул проходит. С утра на Дворцовой площади – торжественная церемония подтверждения власти, а потом – народные гуляния. Пирогов напекут целое море! Если на Праздник перемены года лакомятся пряниками, то в День Альганны – пирогами. Может, уже начали продавать… Хочу пирог с грибами. Будешь?
Эн занервничала еще больше – слишком уж оживленным, будто нарочито, казался Берт.
– Буду. А что значит – церемония подтверждения власти?
– Ерунда. Выходит Арен, выносят Венец под магическим колпаком, снимают колпак, и Венец должен перелететь императору на голову. Так подтверждаются его сила и власть. Абсолютно бессмысленное занятие – после коронации Венец не может сменить носителя до смерти или отречения правителя, – но народ радуется. Так что собирайся, пойдем прогуляемся.
Эн кивнула, не зная, что ей делать – просить не выходить из дома и попытаться разговорить Берта здесь? Или пойти на площадь, а там уж посмотреть по обстоятельствам?
Так толком ничего и не решив, она все-таки отправилась в свою комнату – одеваться, втайне надеясь, что ошибается и это странное настроение Берта ей только кажется.
На площади уже убрали новогодние украшения, повесив другие, приуроченные ко Дню Альганны, более строгие и официальные – флаги с гербами и символикой правящей династии, ленточки белого и золотого цвета. В торговых палатках появились сувениры для гостей столицы – маленькие брошки, серьги и кольца с лилиями, цветком – покровителем правящего рода.
Одну такую брошку Берт купил для Эн и прикрепил к ее пальто. Она радовалась и улыбалась, но не так активно и непосредственно, как в прошлый раз, перед Праздником перемены года. Повзрослела. А может быть, чувствовала его настроение – Берта слегка потряхивало при мысли о том, что предстоит ему ближе к ночи, и он старался заглушить свои ощущения активными действиями. Рассказывал Эн про День Альганны, и про Венец, и про свадьбу Арена восемь лет назад. Именно на Дворцовой площади стоял Центральный храм Защитника, в котором молодой император – Арен тогда только что короновался, – сочетался браком с очень юной Викторией Азалиус, представительницей одной из древнейших аристократических фамилий в Альганне, тем самым спасая ее отца от разорения.
– Романтично, – пробормотала Эн негромко, но лицо ее при этом совсем не было романтичным – мысли явно витали где-то очень далеко от свадьбы Арена. И поглядывала на Берта она периодически настороженно, с опаской, словно ждала, будто он что-то выкинет прямо сейчас.
После Арманиус все-таки нашел то, о чем мечтал, – маленькую пекарню, где уже начали печь традиционные для Дня Альганны пироги, и их сладкий запах разносился по помещению, щекоча ноздри и вызывая непроизвольное выделение слюны. Берт купил несколько – с грибами, капустой и вишней, а еще заказал большой чайник с чаем, и они с Эн долго сидели за столиком возле витрины, глядя на снегопад и людей, снующих по площади. Они бегали туда-сюда, кто-то даже падал, и на это все с высоты собственного положения смотрел старый дворник с полулысой метлой. Он подметал площадь без всякой магии уже несколько десятков лет и был практически такой же местной достопримечательностью, как храм Защитника и статуя Алаистера Альго – первого императора Альганны.
А потом, чуть посидев в пекарне после сытного перекуса, они вновь отправились гулять и почти сразу наткнулись на небольшой оркестр, играющий заводную мелодию. Перед оркестром располагался деревянный настил, по которому кружились парочки самого разного возраста, от детей до пожилых людей.
– Пойдем? – спросил Берт и взял Эн под руку, намереваясь запрыгнуть на настил.
– Но…
– Ничего-ничего, – сказал он, смеясь, – я тоже не умею танцевать. И, поверь мне, остальные танцующие не опытнее нас.
Поначалу она смущалась, но это продолжалось недолго – со всех сторон подбадривали громким смехом и аплодисментами, и через пару минут Эн уже хохотала и кружилась в танце, широко и искренне улыбаясь Берту.
Защитник, как же жаль, что скоро все закончится… И как же жаль, что у Геенны нет эффекта «Иллюзиона», забирающего боль от невозможности исполнения желаний.
Домой они с Эн вернулись поздно вечером, и настроение сразу изменилось. Исчезла расслабленность, сменившись напряженностью, и Эн вновь стала настороженной, подобравшейся, как сторожевая собака.
Но, видимо, прошедший день придал ей смелости, потому что сразу после вечернего чаепития – без пирогов, они уже не влезали, Эн спросила:
– Что ты задумал, Берт? Я по лицу вижу – ты что-то задумал. Пожалуйста, не нужно…
– Не беспокойся, – перебил он ее. – И не думай ни о чем. Пойдем, я провожу тебя, пора спать.
Эн знакомым упрямым жестом вскинула голову и закусила губу.
– Расскажи мне, что ты задумал, – проговорила она твердо и встала с дивана, опираясь на его руку, – а я уже решу, стоит мне беспокоиться или нет.
Берт улыбнулся. Упрямая девочка. Защитник, как же жаль…
– Не расскажу, – ответил он почти весело, выходя из библиотеки. Эн шла чуть впереди, и Арманиусу казалось, что она вся напряжена вплоть до затылка. – Я тоже умею упрямиться, не только ты.
Он пытался перевести все в шутку, но Эн этого не хотела.
– Пожалуйста, не нужно геройствовать, – сказала она, когда они подошли к двери ее спальни. – Пожалуйста, не нужно. Если с тобой что-нибудь случится, я всю жизнь буду мучиться, Берт. Пожалуйста…
«Ты об этом просто не вспомнишь. И не узнаешь никогда».
– Не волнуйся. Не случится.
Ее взгляд метался по его лицу, словно пытаясь найти там признаки лжи. Но Берт еще ни разу в жизни не лгал так вдохновенно, сам до глубины души веря в то, что говорит.
– Обещай.
– Что?
– Обещай мне, что с тобой ничего не случится.
Защитник, опять… и сейчас это уже сложнее. Но какая разница? Она ведь не вспомнит, что он солгал.
– Обещаю.
У Эн изнутри как будто вытащили стальную пластину – она, поверив его обещанию, резко выдохнула и разом расслабилась. Даже улыбнулась, глядя ему в глаза, и Берт, невольно посмотрев на ее губы, понял, что не сможет сдержаться. Не сейчас, не теперь, когда он знает, что скоро, совсем скоро, все кончится.