– Архимагистр… – начала я неуверенно, но он меня перебил:
– Эн, ты можешь называть меня просто Бертран или Берт. Мы ведь уже не в университете, да и архимагистр из меня теперь так себе.
От неожиданности я замерла, растеряв свои вопросы.
– Я буду рад, если ты оставишь официальность. Но, конечно, это твое дело, и, если тебе некомфортно, я не обижусь.
Вместо ответа я пробормотала:
– Переворачивайтесь, займемся глазами.
Арманиус послушался, никак не прокомментировав отсутствие моего ответа на свое предложение. А я поспешила сменить тему, пока окончательно не сошла с ума от смятения и неловкости.
– Почему вы думаете, что Арчибальд будет слушать мои советы по поводу доработки закона? Я ведь… – Я запнулась, но все-таки закончила: – Я ведь ему никто.
– Ты его вылечила, – пояснил ректор, глядя на меня внимательно и серьезно. – И он доверяет тебе, Эн. Мы всегда доверяем врачам, которые нам помогли.
Я улыбнулась, расслабляясь.
– Так говорит Валлиус.
– Я знаю. – Архимагистр тоже улыбнулся. – Именно у него я эту фразу и подхватил.
В этой реальности совершенно не хотелось просить Эн поговорить с Арчибальдом и подталкивать их к сближению. Но менять прошлое подобным образом не стоило. И если тогда Эн беседовала с принцем, то и сейчас она должна с ним побеседовать. Арчибальд послушал ее, доработал закон, и кто знает, что будет, если пустить все на самотек в угоду собственной ревности. Хотя искушение было.
А ближе к вечеру, когда Берт изнывал от мыслей, как там проходит диалог Эн и Арчибальда, к нему домой вдруг заявился Гектор Дайд. Причем не перенесся с помощью пространственного лифта, хотя допуск на перенос у него был, а постучал в дверь, словно пришел с официальным визитом.
Но, если судить по знакомой по прошлой реальности длинной деревянной коробке, визит все же был неофициальным.
– Что-то случилось? – поинтересовался Берт, глядя на то, как Гектор вешает верхнюю одежду в шкаф в прихожей.
– Случилось, – пробормотал дознаватель. – Когнитивный диссонанс случился.
– Э-э-э…
Дайд захлопнул шкаф и, повернувшись к Арманиусу, потряс коробкой с сигарами.
– «Там» мы с тобой курили после нападения на Эн. «Здесь» нападения не будет, ручаюсь. Так что же, не покурим?
Берт расхохотался и махнул рукой, приглашая Гектора на второй этаж.
Минут через двадцать, когда в теле появилась приятная расслабленность – правда, зрение при этом чуть сильнее затуманилось, – Арманиус поинтересовался:
– «Там», как я понял, на меня должны были совершить покушение?
Дайд с наслаждением выпустил в воздух целую струю дыма и кивнул.
– Ага.
– Из-за… – Берт запнулся. – Кровной магии?
Еще одна струя – и задумчивый голос:
– Надо будет и правда предложить тебе карьеру в моем комитете…
– Это логичнее всего, – пожал плечами Арманиус. – Университет и его сила – мощный артефакт. Не слишком понимаю, как это можно использовать…
– Да перестань, – поморщился Дайд. – Хочешь сказать, ты сам не черпал оттуда энергию? После горячих заданий на севере Альганны, например.
– Не то чтобы я черпал ее сознательно… Я просто приходил в университет, и он сам давал мне силу. Буквально напитывал ею. Хороший способ восстановления. Но я, знаешь ли, никогда не перебарщивал и не использовал эту энергию с какой-то другой целью. Да и не уверен, что ее можно использовать.
– А почему нет? – Гектор затянулся, и из ноздрей у него пошел дым. – Ректор университета как проводник между артефактом и той целью, с которой предполагается использовать этот артефакт. Из тебя проводник неважный, ты и сам не злоупотребляешь, и другим не дашь. Но что, если ректором будет другой человек?
– Все-таки Велмар, значит… – пробормотал Берт, и Дайд покачал головой.
– Я этого не говорил. У лестницы, которая ведет к конкретной цели, может быть много ступенек. Ты – первая. А вот второй ступенькой может быть Велмар – в том или ином смысле.
Арманиус помолчал, глядя на то, как Гектор выпускает изо рта одно дымное кольцо за другим и каждым любуется почти с умилением. Картинка расплывалась, словно вокруг клубился туман, и Берт вдруг подумал, что Эн, узнав об этом курительном сеансе, наверняка очень бы ругалась.
Но смысл? Его все равно нельзя вылечить.
– А где меня «там» должны были убить? Мне казалось, ты знаешь это.
Дайд кинул на Арманиуса укоризненный взгляд и пробормотал:
– Нет, я, пожалуй, погорячился с предложением тебе работы в комитете… Это же очевидно. Испытания на присуждение звания архимагистра – идеальный способ как убить, так и скрыть преступление. Ты ведь помнишь, что во время них погибает десять процентов кандидатов? Ты просто пополнил бы… хм… коллекцию.
Действительно, как он сразу не догадался? Комната испытаний – прекрасная ловушка.
– И как ты планировал меня спасти? Если планировал, конечно…
– Зачем тебя спасать? – пробормотал Гектор с иронией. – Архимагистром больше, архимагистром меньше…
– Что, не скажешь?
– В этой реальности я могу только предполагать. Но не сейчас. Крепче спать будешь. Потом, когда ситуация стабилизируется, расскажу.
Берт решил не настаивать. Во-первых, давить на Дайда – дело бесполезное, а во-вторых… И правда крепче спать будет.
Весь рабочий день я думала над тем, что сказал Арманиус, и ничего удивительного, что у нас с Байроном не было успехов в лечении. Бывший однокурсник опять расстроился, но уже не так сильно, как накануне.
– Вчера мой заведующий спросил, как у нас дела, – пробормотал Асириус, когда я поинтересовалась, в чем причина такого подозрительного равнодушия. – Я сказал, что у нас пока по нулям, и Мортимер… Ну, ты ведь его знаешь. «Лечить людей – это тебе не капусту рубить для пирожков».
Я хмыкнула. Макс Мортимер, заведующий хирургией, чем-то безумно напоминал мне Валлиуса, только юмор у него, в отличие от юмора наставника, был в основном черным. И я подозревала, что он сказал Байрону не только это, про капусту и пирожки, но и что-нибудь еще, едкое и неприятное, и потому Асириус сегодня проявлял большее терпение, чем накануне.
А вечером я, сцепив зубы и взяв в кулак всю свою волю, направилась во дворец, на аудиенцию к Арчибальду. Плевать на нежелание туда идти – закон важнее. Не знаю уж, зачем Арманиусу понадобилось просить меня поговорить с принцем… Ректор ведь аристократ, ему-то что до нетитулованных магов?
«Ты слишком плохо о нем думаешь, Эн», – шепнул внутренний голос, и я досадливо поморщилась. Да, наверное. С одной стороны, я восхищаюсь им, я… да, я все еще влюблена в него, и не меньше, чем в детстве. А с другой – я всегда жду от него чего-то плохого лично для себя. Я несправедлива.
Шагая по коридорам императорского дворца в сопровождении охранников и слуги, я вспоминала, когда была здесь в последний раз – в тот день мне вручали орден Золотого орла. Я очень надеялась, что на награждении будет ректор как официальный представитель университета, но вместо него присутствовал Велмар Агрирус.
Я не спрашивала, где Арманиус, но Брайон тем не менее сказал, как только мне вручили орден:
– Берт вчера был срочно переброшен на север вместе с двумя отрядами охранителей. – Я бросила на наставника удивленный взгляд, и тот пояснил: – Это я… так просто. Вдруг ты удивилась, что вместо него проректор.
– В этом нет ничего удивительного, – пробормотала я.
Арманиуса вообще редко видели как в университете, так и на официальных мероприятиях. Работу охранителя он считал гораздо более важной, и это вызывало недовольство и многочисленные шепотки у многих студентов, их родителей и преподавателей. «Демонски плохой ректор, – услышала я однажды от кого-то, – потому что больше интересуется демонами, чем людьми».
Я понимала Арманиуса и на его месте вела бы себя точно так же. Как охранитель, он был незаменим, а с обязанностями ректора куда лучше справлялся Агрирус. Но мне так хотелось, чтобы он пришел на мое награждение!
Глупые мысли, глупые мечты. Тогда я обещала самой себе, что больше не буду ни на что надеяться. А теперь получается – врала самой себе. Теперь, когда я начала лечить ректора и он вел себя совершенно иначе, нежели я думала, надежды и мечты вспыхнули вновь.
Не надо, Эн. Простись с этой детской любовью окончательно. Пойми, что она никогда не будет взаимной. Проявление человечного отношения со стороны Арманиуса сейчас – это только симпатия, а не любовь. Да, именно так.
– Заходите, айла. – Передо мной распахнули дверь. – Его высочество ждет вас.
Я кивнула и шагнула внутрь, стараясь скорее отогнать от себя мысли о ректоре. Нужно сосредоточиться на деле.
Я оказалась, по-видимому, в кабинете. Здесь было очень красиво, почти как в музее. Шкафы из светлого дерева, заполненные книгами, и все такое чистое, сияющее. На фоне этого стерильного великолепия я сама, одетая в простое коричневое платье, показалась себе какой-то слишком… грязной. Слишком обычной.
Мне здесь точно не место. Арчибальд, должно быть, сошел с ума, когда решил за мной ухаживать.
– Здравствуйте, Эн.
Я повернулась на голос. Принц стоял справа, возле книжного шкафа, облокачиваясь на одну из полок, и легко улыбался, глядя на меня. Он был в форме охранителей и выглядел уставшим, но радостным.
– Добрый вечер, ваше высочество. – Я кивнула, чуть присела, выпрямилась и продолжила: – Я по делу.
– Я понял, что не просто так. Давайте сядем. Будете чай?
Я отказалась, хотя чаю мне хотелось. И поужинать – тоже. Из-за волнения перед этой встречей я толком и не пообедала.
Но здесь я есть не буду. Просто разговор или разговор во время еды – два разных по длительности разговора.
– И все-таки, Эн… – сказал Арчибальд, когда мы сели за письменный стол. Я – в небольшое кресло с обивкой золотого цвета, принц – в кресло побольше, и белое. – Дрэ, будь добр, чаю нам с моей гостьей, – продолжил он, коснувшись браслета связи. – О чем вы хотели поговорить?