Браслет связи на запястье завибрировал. Арманиус покосился на экран. Велмар. Берт поморщился – с тех пор, как его начали посещать подозрения по поводу собственного заместителя, во рту при воспоминании об Агрирусе становилось горько. Так же горько было, когда Берт думал, что во всем этом кошмаре может быть замешан и Рон Янг. Не хочется, чтобы Эн разочаровалась в своем друге.
– Доброе утро, Велмар.
– Доброе, Берт. – Проекция Агрируса, участливо сверкая голубыми глазами, рассматривала собеседника. – Ну-у-у, уже на человека похож, а не на ходячий шрам, что не может не радовать. Как ты себя чувствуешь?
– Сносно. Вижу, хожу. Правда, бегать пока вряд ли получится.
– Понятно. Что с контуром? Есть подвижки?
Берт усмехнулся, пытаясь рассмотреть на лице Агрируса хотя бы тень неискренней эмоции, но… не мог. Это был вполне родной и знакомый ему Велмар.
– Думаю, что в ближайшее время ты станешь ректором.
– Демоны… – Зам помрачнел. – Что, неужели настолько плохо? Не смогут восстановить? Странно, последние годы у Эн не бывало осечек…
– Из любых правил бывают исключения. И нет, восстановить смогут, но резерв будет равен семи магоктавам.
Велмар вытаращил глаза, кашлянул и прохрипел:
– Что-о-о?..
– Я буду магом опять, но с семью магоктавами, – пояснил Арманиус еще раз. – Сам понимаешь, с таким резервом мне не то что ректорства – вообще ничего не видать. Надо будет заново учиться пользоваться магией.
Проекция Агрируса озадаченно терла лоб.
– Как это? Резерв же неизменен, это же постулат.
– Видимо, демоны на этот раз такие попались, – пожал плечами Берт. Эту теорию они придумали еще вместе с Дайдом и императором. – Высасывающие резерв. Они же всегда разные, и тогда вот такие были.
– Кошмар, – пробормотал Велмар. – Ты меня просто убил этой новостью. Я-то думал… и совет университета…
– Что – совет университета?
– Да хотят видеть тебя. На метку твою посмотреть. Она есть еще, кстати?
– Пока есть, но вряд ли это надолго. Хорошо, назначь тогда заседание на… да, на понедельник. И меня надо будет перенести, конечно.
Велмар кивнул и, поколебавшись, негромко спросил:
– Ты… чем планируешь заниматься? В охранители-то не будет обратного хода, не с таким резервом…
Берт вспомнил Дайда с его «надо предложить тебе работу в комитете» и слегка развеселился. Веселого, разумеется, ничего не было, но… не плакать же?
Он все решил еще тогда, в той реальности.
– Хочу попробовать преподавание. Сначала – теория, а потом, может, и практику осилю. Эн же умеет пользоваться магией, несмотря на свои две октавы. И я смогу. Не пропаду, не волнуйся. Главное, чтобы ты меня на работу взял.
Велмар бледно улыбнулся.
– На это можешь рассчитывать.
Сегодня у нас с Байроном опять ничего не выходило, и я видела, что с каждым днем он все больше падает духом. Если так пойдет дальше, ему надоест быстрее, чем мы добьемся результатов. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь. По крайней мере, Валлиус питал большие надежды на наш союз.
Главный врач вызвал меня к себе после обеда, спросил сначала про совместные с однокурсником разработки, а потом поинтересовался состоянием Арманиуса.
Я все описала, как положено лечащему врачу, и только после бесстрастного отчета призналась:
– Я не знаю, что делать, Брайон. По-прежнему не знаю. Не представляю, как можно изменить теперешний резерв архимагистра. Этот-то контур я восстановлю, но…
– Я понимаю, Эн, – сказал наставник спокойно. – Но ты же помнишь, что я тебе говорил, еще когда ты только начинала проходить здесь практику, – не всякого человека можно вылечить. Ты сделаешь все возможное. Но если не получится – отпустишь Берта жить с таким резервом.
– Как же мне узнать, все ли возможное я сделала или нет? – Я беспомощно улыбнулась. – Сейчас, по крайней мере, мне кажется, будто я что-то упускаю…
– Не упускаешь, – покачал головой Валлиус. – Ты делаешь то, что можешь, если говорить об официальной медицине.
– Об официальной?
– Да. Если хочешь, попробуй неофициальную.
Я задумалась. Шаманы… К ним частенько обращались в тех случаях, когда врачи оказывались бессильны, и иногда они даже помогали. Правда, редко. Среди шаманов большинство были шарлатанами.
Но попробовать стоит. Я ничем не рискую, если покажу кому-нибудь из них архимагистра.
– Да, пожалуй, в этом есть смысл. Но я не знаю ни одного… э-э-э… компетентного шамана.
– Я выясню и дам тебе координаты, – пообещал Валлиус. – А пока не отчаивайся, Эн. В любом случае чем бы ни кончилось восстановление контура Берта, он справится. Он же не умер. Начнет жизнь заново.
Я отвела взгляд.
«Не умер». Проработав с магами со сломанным контуром, я поняла – именно так они это и воспринимают. Как смерть. Если не всего себя, то части.
Правда, Арманиус реагировал совершенно иначе. Как человек, который шел на риск вполне сознательно и нисколько не удивился, когда получил то, что хотел.
Но он ведь не мог хотеть изменения резерва, правда?
Мы с Роном договорились после работы встретиться в нашей любимой пивнушке – трактире «Свинтус». В конце концов, пятница, грех не расслабиться. Мне ужасно хотелось местных пончиков, а Рону… ну, Рон вообще известный маг-обжорка.
– Я решил не пороть горячку, – заявил мне друг, как только мы сели за столик. – Вспомнил в конце концов, что в твоем браслете связи должна быть слабая следилка, привязанная к госпиталю.
Я на секунду задумалась.
– Да, точно, должна быть. Это обязательное условие при поступлении на работу в госпиталь – в браслет встраивают следилку на случай всяких непредвиденных обстоятельств, щитовые заклинания и… индикатор усталости.
– Ага, – Рон заулыбался, – совсем забыл тебе сказать, что это моя разработка. Валлиусу очень понравилось. Сказал, что это будет полезно хирургам, которые вечно норовят умереть прямо за операционным столом.
– Их не допускают на операции уже с ярко-оранжевым индикатором, – кивнула я. – Правда, на моей памяти до подобного состояния доводили себя только Валлиус и Мортимер. Так что там со следилкой?
– Я хотел переделать нить-артефакт. Помнишь, я повязывал ее тебе в первый день работы с Арманиусом? В общем, раз следилка в браслете связи есть, со своей не буду заморачиваться. Все равно чем меньше на тебе амулетов, тем лучше ты себя чувствуешь.
Да, это правда. У меня даже от браслета связи иногда начинала чесаться кожа на запястье под ним и болеть голова. Но только в тех случаях, когда я сильно уставала.
– Как Арманиус? – поинтересовался между тем Рон, листая меню. – Вернешь академии ректора и миру – архимагистра?
Признаваться в поражении было сложно.
– Вряд ли, – сказала я негромко, и друг поднял на меня округлившиеся глаза. – У него изменился резерв. Контур-то я восстановлю, но сам понимаешь – с семью магоктавами быть ректором и архимагистром ему светит только в случае смерти всех остальных архимагистров и претендентов на ректорство.
– Изменился резерв? – произнес Рон медленно. – Ты шутишь, да?
– Нет, не шучу.
– Но это же невозможно.
– Оказывается – возможно. Видимо, крайне редко, но все-таки бывает. Какой-то ему особенно злобный демон попался…
Несколько секунд друг смотрел на меня, барабаня пальцами по столу, будто что-то обдумывал. А потом, вздохнув, сказал:
– Знаешь, существует теория, что Геенна, если в нее войти, вытягивает силу.
Если бы было чем, я бы поперхнулась.
– Это?..
– Теория, не подтвержденная практикой. Что-то вроде слухов, наверное. Я читал об этом когда-то давно и запомнил.
Я была настолько поражена словами Рона, что мне казалось, будто в голове у меня не мозги, а какой-то кисель.
– Это все объясняет… – пробормотала я. – И то, что он не может мне ничего толком сказать про изменение резерва, и секретность, и то, что использовать эти знания не дадут. Да, если Арманиус заходил в Геенну… Но какого демона он там делал?!
Друг пожал плечами.
– Без понятия.
Мы сидели в «Свинтусе» практически до закрытия, болтая о разном. Гадали, что ректор мог делать в Геенне, если он действительно там был. И почему этого тогда никто не заметил? Или заметил, но все молчат?
Потом я рассказала другу про совместный с Байроном проект, после чего Рон начал грозить мне пальцем, говоря, чтобы я не спешила слишком уж сильно доверять «старому врагу». Я только смеялась. Враг из Асириуса, на мой скромный взгляд, давно был так себе.
В общежитие я вернулась ближе к часу ночи. Но ложиться спать не стала – вместо этого взяла тетрадь и принялась фиксировать в ней план лечения архимагистра вместе с теориями по методике восстановления резерва.
Но шамана мы все равно посетим, как только Валлиус добудет контакты. Не откладывая. Послушаю, что он скажет, а потом решу, что делать дальше. Защитник, хоть бы у меня получилось помочь ректору…
Берт прекрасно помнил, что Эн делала в эту субботу в прошлой реальности, – тогда она впервые втыкала в него иглы. Поэтому он нисколько не удивился, когда и сейчас она начала делать то же самое.
– Это не больно, – пообещала Эн, вынимая из своей сумки целый набор с длинными иглами. – Неприятно, но не больно. Одна из самых безболезненных процедур.
– Да это, в общем, не важно, больно или нет, – пожал плечами Арманиус. – Надо, значит, надо. Как ложиться?
– На спину. И халат снимайте.
Он вновь постепенно становился ежиком и изо всех сил старался не улыбаться, глядя на сосредоточенное лицо Эн, втыкающей ему иголку в переносицу.
Как же замечательно, что она теперь все помнит.
– Отлично! Теперь лежите и не двигайтесь, а я… сейчас еще кое-что начну делать.
Эн вытащила из сумки какой-то флакончик, побрызгала Берта содержимым – кажется, в той жизни она тоже это делала, – села рядом и начала медленно и методично растирать тело Арманиуса.
Да, точно… Теперь он вспомнил. Как только ощутил непроизвольную и типично мужскую реакцию тела, сразу вспомнил. Удивительно, но во второй раз было еще более неловко, чем в первый.