– Не только архимагистры? А кто еще?
– Например, Алвар, троюродный брат Арена. Активный противник известного тебе закона, кстати. И вообще, он за привилегии аристократии по сравнению с остальными магами. Сколько раз мне выговаривал, что я сею в мозгах Арена сплошную ересь. И надо сказать, – Арманиус развел руками, – он во многом прав.
– Прав?
– Да. В юности Арен был просто горячим, как все Альго, и амбициозным. Но он толком не знал, чего хочет от жизни, даже не был уверен, что желает править.
– Мне кажется, нормальным людям сложно желать подобного, – заметила я. – А его величество не произвел на меня впечатления ненормального.
– Ты права, это большая ответственность. Но желать ее можно, если ощущаешь в себе силы вынести на своих плечах эту гору обязанностей. Арен не знал, чего хочет. Но, беседуя и со мной, и с моим отцом, и с братом, определился. Мы посеяли в нем это зерно – желание изменить устои общества, ликвидировать социальное неравенство. Не все в семье Альго были в восторге от подобных желаний наследника. Даже его отец сомневался в правильности подобных мыслей. Представляешь, в какой ужас пришла аристократия, когда Венец выбрал Арена?
– Да уж… – пробормотала я. – Странно, что его сразу не убили.
– Убить Альго не так-то просто. Конечно, нет ничего невозможного, но спешка в таких случаях чревата неудачей.
Я задумалась. Появилось ощущение, что архимагистр… тьфу… Арманиус говорит о вполне реальной попытке убийства императора, к которой идет подготовка в настоящий момент. Жутковатое чувство.
– Ладно, – я повела плечами – по коже даже мурашки побежали, – мы с вами засиделись. Давайте займемся контуром.
– Хорошо. – Ректор кивнул. – Как ложиться?
– На живот. И снимайте сорочку…
Если бы у Арманиуса был прежний резерв, сегодня можно было бы попробовать зажечь контур. Но я боялась. Боялась, что если контур засветится, то потом нельзя будет изменить резерв, он так и застынет на семи магоктавах. Поэтому решила повременить – неделя в запасе есть, а пока попробую сделать что-то с резервом.
Начать я решила с точечных электрически-магических импульсов. Они стимулируют восстановление контура и в теории могут воздействовать и на резерв.
Теория с практикой разошлась – резерв остался прежним. Но это был далеко не последний мой вариант. Точнее, вариантов у меня было шесть. Первый провалился, но оставались еще пять…
– Не расстраивайся, Эн, – сказал Арманиус, когда я уже укладывала инструменты в сумку, собираясь уходить. – Я верю, что все получится. Но я готов к любому развитию событий.
Я давно поняла, что он готов. Но…
– Как ваша метка?
Ректор показал мне запястье, на котором я с трудом разглядела бледную и уже практически исчезнувшую метку.
– Чтобы держать университет, нужен резерв, – произнес Арманиус спокойно. – Сейчас у меня его нет, и метка постепенно растворяется.
Я задумалась.
– А если… вот… ну…
– Что такое, Эн? – Ректор улыбнулся, подбадривая меня, но я никак не могла сформулировать мысль.
– Университет – это же как артефакт. Что-то вроде артефакта.
– Да, верно.
– Я управляю артефактами, не обладая резервом. Вдруг и вы сможете научиться?
Арманиус покачал головой.
– Эн, это несравнимо. Университет по уровню энергии – это несколько тысяч таких иголок, как у тебя. Если я хотя бы попытаюсь обратиться к его силе, скорее всего, умру. Ну или контур себе опять переломаю.
– Нет, – возразила я, – это работает иначе. Артефакты артефактами, но в управлении университетом немалую роль играет родовая магия. В общем, я в этом разбираюсь слабо, поэтому посоветуюсь с одним специалистом.
– С Роном? – спросил Арманиус и тут же отвел глаза, словно смутившись.
Интересно… разве я называла имя, упоминая друга в прошлый раз?
– Да, – кивнула я медленно. – А я говорила?..
– Велмар говорил. Янг ведь у него научную работу пишет.
– А-а-а…
Чуть не проболтался. Берт вообще периодически испытывал чувство вины из-за того, что невольно обманывал Эн. Конечно, это все ей только во благо, но иногда было мерзко. Вот завтра Арчибальд тайно угостит Эн «Лунным светом» – вином, которое немного снимает внутренние запреты. Предупредить ее об этом очень хотелось, но, во-первых, не стоит лезть в их отношения с принцем, а во-вторых, объяснить, откуда Берт это знает, все равно будет невозможно. Так что пусть.
А Рон… Арманиус надеялся, что ошибается насчет мальчишки и он действительно ни при чем, иначе это станет большим ударом для Эн, она ведь так ему доверяет. Но что-то подсказывало – если Велмар «при чем», то там же и Янг, как его ученик.
Интересно, а не утащил ли Агрирус туда и Агату десять лет назад?
После обеда я связалась с Роном и предложила ему встретиться вечером в «Свинтусе». И насчет артефактов проконсультируюсь, и просто посидим, поболтаем. Друг согласился, и ближе к вечеру мы с ним пересеклись возле входа в трактир.
– Тебя Арманиус, что ли, допек? – поинтересовался Рон, открывая передо мной дверь.
Я удивленно подняла брови.
– Нет, с чего ты взял?
– Выглядишь уставшей и хмуришься. Его же звания архимагистра вчера лишили, вся столица гудит теперь. Сам слышал – повсюду обсуждают: и в парках, и в магазинах. Вот я и подумал, вдруг он на тебе решил отыграться.
– Все в порядке, – заверила я Рона, садясь за столик и хватая меню. – И вообще, он факт лишения себя звания архимагистра воспринял куда спокойнее, чем я.
– Да? – протянул друг, тоже открывая меню. – А ты-то чего переживаешь?
Я поколебалась, но ответила:
– Жалко его.
Рон фыркнул.
– Эн, не надо его жалеть. Руки-ноги есть, справится. Тебя-то он не жалел, когда отказывал в приеме в университет.
– Это другое. Было девяносто пять, стало семь… Не представляю, как он держится.
– Честно говоря, я тоже, – признался Рон, и я чуть улыбнулась – несмотря на свою браваду, другу, как и мне, было не по себе из-за случившегося с Арманиусом. – А ты уверена, что не восстановишь резерв?
– Я не знаю. Просто не знаю, что с этим делать. Если исследований по восстановлению контура и до меня было предостаточно – я их все изучила в свое время, – то здесь я даже не могу опираться на чей-то опыт. Все, что я делаю сейчас, – как гадание. Получится – не получится… Не знаю. Беда еще в том, что время поджимает. Чем скорее Арманиус пройдет точку невозврата, тем лучше. Но если он ее пройдет, резерв наверняка нельзя будет изменить. И сейчас-то я не уверена, что возможно, но сейчас хотя бы контур сломан, он не светится, и это дает ощущение незавершенности. А если засветится…
– Да уж, – пробормотал Рон, махнув рукой подавальщику.
Мы сделали заказ, и я продолжила:
– Вообще, я хотела с тобой посоветоваться по другому вопросу. Насчет артефактов.
– Давай.
– Вот университет – это же вроде как артефакт?
Рон подпрыгнул так, словно я сказала что-то ужасное.
– Эн… – Он огляделся и сказал, понизив голос: – Да, из-за того, что на его территории постоянно творится магия, университет сам давно стал артефактом. К тому же он создан с помощью родовой магии, как и «Иллюзион». Но тебе это зачем?
– Я хочу понять, может ли Арманиус быть ректором с резервом в семь октав. Я же могу строить пространственный лифт, хотя в учебнике, я точно помню, было написано, что необходимый уровень резерва – от тридцати пяти октав. Но я же могу.
– Ты что, – Рон улыбнулся, – где пространственный лифт, а где университет. – И повторил то, что сказал мне чуть ранее ректор: – Это несравнимо.
– Ну а все-таки. Если подумать, ректорство в первую очередь связано с кровной магией, стать ректором может только кто-то из представителей трех родов…
– Сильнейший представитель, – поправил меня друг. – Арманиус, мягко говоря, на сильнейшего теперь не тянет.
– Но с помощью артефактов может же потянуть?
Рон вздохнул и покачал головой.
– Забудь об этом, Эн. Во-первых, я вообще не уверен в реальности твоей идеи. Это огромная работа, и… зачем она нужна? Ректор из Арманиуса всегда был так себе. Сама знаешь, как про него говорили. Демонски плохой ректор.
– Я помню. Но он больше не может быть охранителем, и я подумала…
– А его ты спросила? – Рон криво усмехнулся. – Спросила, хочет ли он такой судьбы? Он сам должен решать за себя, а не ты, Эн. Твое дело – восстановить ему контур и, если сможешь, резерв, но остальное – это уже его жизнь, и ты за нее не в ответе.
Рон был прав. Конечно, прав. Но…
– Пожалуйста, попробуй что-нибудь придумать. Ради меня. Я тебя очень прошу.
Друг вздохнул, закатил глаза, но все-таки ответил:
– Хорошо, я попробую.
Я чуть не завизжала от радости. Пусть Арманиус сам думает о том, чего он хочет. Но одно дело – когда ты знаешь, что у тебя нет этого пути, и совсем другое – когда появляется возможность выбора. Выбор – это важно. Мы живем, пока можем выбирать.
Берт был очень удивлен, когда после обеда с ним вдруг связался Абрахам Адэриус и попросил о встрече. Арманиус дал ему разрешение на перенос и, как только увидел в собственной прихожей главу Совета, тут же услышал вопрос:
– Какого демона тебе понадобилось в Геенне?
Ну разумеется – Совет архимагистров не мог оставить эту проблему без внимания.
– Я должен был спасти своих учеников.
Именно такой ответ одобрили Арен и Дайд.
– И все? – Адэриус смотрел на него недоверчиво. Он явно был не готов заходить в Геенну ради кого-то – только ради себя.
– А этого мало? Пятнадцать архимагов, Абрахам, в другой реальности погибли по моей вине. Я попросил у Арена разрешение на вход в Геенну, и он мне его дал.
Адэриус покачал головой.
– Вершители правосудия… Свихнулись оба…
Берт только головой покачал, а после того, как бывший охранитель покинул его дом, сразу же связался с Дайдом.
Выслушав эту историю, дознаватель скептически хмыкнул.
– Могут захотеть убрать тебя, Берт, я предупреждал. Дабы не рисковать. И если в той реальности, судя по твоим воспоминаниям, я явно знал, где и как тебя убьют, то в этой не имею ни малейшего представления. Будь осторожен. Охрану к тебе приставим.