– Эн, добрый вечер. – Проекция архимага Велмара Агрируса выглядела встревоженной и какой-то… взъерошенной, что ли. Словно он недавно запускал обе руки в волосы – они буквально стояли торчком. – Тут кое-что случилось на университетском совете…
– Что? – Я почувствовала, как холодеет кровь.
– Берт… он воспользовался родовой магией и потерял сознание.
Кровь не просто похолодела – она заморозилась.
Зачем я разрешила ему это делать?! Дура! Думала, у него просто не получится воспользоваться кровной магией при сломанном контуре. Такого раньше ни с кем не случалось. Да и резерв тоже раньше ни у кого не изменялся!
– Где он сейчас?
– По-прежнему здесь, в университете, но я собираюсь перенести его обратно домой.
– Хорошо. Я тоже перенесусь туда, – кивнула я и, прервав связь, подняла глаза на хмурящегося Арчибальда. – Простите, ваше высочество, но я должна покинуть вас…
Первым, что ощутил Берт, когда сознание начало возвращаться, – ласковые прикосновения знакомых рук. Затем последовали боль в вене, похлопывание по щекам и… отвратительный запах под носом.
– Защитник… – пробормотал Арманиус, отворачиваясь. – Эн, убери эту дрянь…
Запах исчез.
– Как вы поняли, что это я, с закрытыми-то глазами? – спросила она дрожащим голосом. Переживает…
– Только ты поишь меня всякой гадостью. Теперь ты решила давать мне нюхать гадость, – сказал Берт, с силой заставляя себя открыть глаза, и улыбнулся Эн, которая сидела перед ним с таким видом, словно он не на диване в собственной библиотеке лежал, а в гробу. – Эн, я в порядке. Не смотри на меня так, будто я умираю.
Она шмыгнула носом.
– Не совсем…
– Метка университета, – услышал Берт голос Велмара, доносящийся из-за дивана. Проректор обошел его и встал за спиной у Эн, чтобы Арманиус мог его видеть. – Она сначала вспыхнула, налилась черным, а потом исчезла. Ты больше не ректор.
– Тьфу ты, – Берт закатил глаза, – что вы меня так пугаете? Метка – это не нога, не рука и не голова. Рано или поздно она все равно растворилась бы. А в остальном я чувствую себя вполне сносно.
– Я проверила ваши показатели, – сказала Эн, не меняя несчастного выражения лица, – они в рамках нормы и практически не отличаются от последнего анализа.
– Ну, вот видишь. Я везунчик.
Она вновь шмыгнула носом.
– Поворачивайтесь спиной ко мне, я вам укол сделаю.
Арманиус послушно поменял позу, краем уха услышав, как Велмар пробормотал: «Ну, я пойду», – и Эн ответила: «Да, идите, спасибо вам».
Хлопнула дверь, и Берт приспустил штаны. Быстрый и едва ощутимый укол – и негромкий голос Эн:
– Все, готово. Это общеукрепляющее, ничего особенного. Я просто боюсь, что вам может стать хуже. Поэтому через пару-тройку часов я к вам опять перенесусь, проверю показатели.
– Оставайся у меня на ночь, – попросил Берт, переворачиваясь обратно на спину. И улыбнулся, пытаясь пошутить: – Обещаю вести себя прилично.
Эн улыбнулась в ответ, хотя глаза ее все еще были грустными и какими-то виноватыми.
– Послушай меня, Эн. Даже если бы ты не сказала сегодня утром: «Хорошо, пользуйтесь кровной магией», – я бы все равно попытался ею воспользоваться. Это было мое решение, не основанное на твоих словах. Я должен был это сделать.
– Не могли подождать? – спросила она расстроенно. – Хотя бы до восстановления контура.
– Не мог. Прости. Ты умница, ты все сделала правильно.
– Где же правильно? – Она отвела глаза. – Я не могу вам помочь, как ни стараюсь…
– Ты стараешься, это главное. – Берт сжал ее ладонь, погладил дрогнувшие пальцы. – Давай, приходи в себя. Я сильно испортил тебе вечер?
– Нет. – Она покачала головой. – Вы вытащили меня из сказки, но сказке все равно не стать былью.
Арманиус, поколебавшись, все-таки поинтересовался:
– Ты была с принцем?
– Да. – Эн усмехнулась. – Он ухаживает за мной. Про нас давно болтают всякую грязь, но вы не подумайте…
– Я не думаю. Я знаю вас обоих. Он водил тебя куда-то сегодня?
– В «Омаро». Там красиво, как во дворце. И вино было вкусное.
Сердце неприятно кольнуло. Спросить? Не спросить?..
– «Лунный свет» называется, – продолжила Эн. – Вы знаете такое?
– Знаю, – вздохнул Арманиус, ощущая себя подлецом в последней степени. – Это очень хорошее вино. Оно не пьянит, лишь слегка расслабляет и дает ощущение радости и праздника… Но не заставляет совершать безумства.
Эн хмыкнула и пробормотала:
– Стратег. – А затем уже громче спросила: – И почему мне тогда сейчас совсем не радостно? Я ведь пила его… меньше часа назад. Такое короткое действие?
– Не короткое – слабое. Если «Лунный свет» дать человеку, у которого случилось какое-то большое горе, для него это будет не более чем сладкая водичка. Ты просто расстроилась из-за меня. Но не стоит, я в порядке. А на Арчибальда ты не сердись, Эн.
– Я не сержусь. – Она махнула свободной рукой – вторая все еще находилась в ладони Арманиуса. – Я понимаю его. Конечно, это не очень приятно, но я переживу. В конце концов, – она фыркнула, – за «Иллюзион» можно простить и не такое.
– «Иллюзион»? – Берт поднял брови. – Принц водил тебя в «Иллюзион»?
– Не водил, его самого там не было. Скорее – отправил. А вы? – Эн с интересом посмотрела на Арманиуса. – Вы там были?
– Конечно, еще подростком. Видел какую-то ерунду. Ну какие могут быть у подростка заветные желания?
– По учебе, – засмеялась Эн. – Я бы наверняка увидела, как с успехом сдаю экзамены в магический университет и…
Она запнулась, чуть покраснела и попыталась отнять у Берта свою руку. Арманиус не дал. Перехватил и второй ладонью, нежно сжал и, секунду поколебавшись, поднес к губам. Он поцеловал ее пальцы молча, понимая, что слова бесполезны. Осторожно и легко, чтобы не спугнуть… А потом прижал ладонь Эн к своему лбу и тихо попросил:
– Не уходи сейчас, не надо.
Она молчала несколько секунд, и Берт слышал только ее дыхание, которое казалось ему взволнованным.
– Хорошо. Я не уйду.
Ни один «Лунный свет» на свете не способен вызвать во мне такую реакцию, как Арманиус.
Зачем он поцеловал мне руку? Я ничего не понимала, но чувствовала себя так, словно выпила целую бутылку этого вина залпом… Наверное, поэтому я и поспешила уйти в гостевую комнату, чтобы принять холодный душ и подумать.
Холодный не помог, и я включила совсем ледяную воду, повторяя про себя одно и то же, как заклинание: «Это ничего не значит. Он просто жалеет тебя. Это ничего не значит. Он просто жалеет тебя».
Я повторяла эти слова так долго, что у меня промерзло все тело буквально до костей, даже зубы и ногти – и те замерзли.
Поверила ли я в то, что говорила самой себе? Да. Почти…
Глава 5
Берт совершенно забыл накануне, что обещал связаться с Дайдом, – не до того было. Вспомнил только утром.
– Да, я уже в курсе случившегося. – Проекция Гектора криво усмехнулась. – Отделался от метки. Чуть Защитнику душу не отдал, но отделался. Впрочем, это к лучшему. Я как представлял, что она с тебя живого не слезет, так сразу чесаться начинал на нервной почве.
– Она бы слезла. Я чувствовал родовой магией, что не могу удержать университет. Он же не собачка, чтобы признательность и любовь к хозяину ощущать.
– Угу, – буркнул Дайд. – Не собачка. Но охрану я пока оставлю, до окончания всей этой заварушки. Когда там церемония-то, Агрирус тебе сказал?
– Нет пока. Кстати, надо узнать…
– Узнай и мне сообщи.
Но как только Берт отключился, браслет связи снова завибрировал – и это оказался не Велмар, а Арчибальд. Впрочем, в прошлый раз принц тоже звонил с тем же вопросом.
– Эн у тебя?
– Доброе утро, ваше высочество. Да, у меня.
Арчибальд прищурился, изучая помятого Арманиуса и, видимо, прикидывая, способен ли он на любовные подвиги.
– Впредь отчитывайся, если она будет оставаться на ночь. Как ты себя чувствуешь? Мне сообщили про метку.
Интересно, кому про метку не сообщили? Кажется, вся Граага уже в курсе, что скоро университет обзаведется новым ректором.
– Сносно, ваше высочество. Жить буду, это точно.
Арчибальд явно колебался, желая что-то сказать или спросить, и в итоге все-таки проговорил:
– Берт, если резерв не восстановится, я могу предложить тебе должность консультанта при ЦУО[9]. На север тебе, конечно, будет нельзя, но наставлять новичков в штабе ты сможешь.
При всей разумности подобного предложения Берту на секунду стало тошно.
– Спасибо, ваше высочество. Я подумаю.
Принц кивнул и прервал связь. А Арманиус, подумав, решил отложить разговор с Велмаром на потом. Что-то слишком много неприятных ощущений для одного утра…
За завтраком Арманиус выглядел неплохо, и показатели были в пределах нормы. Я проверяла их и ночью, заскочив к нему в комнату на минуту, и тогда тоже все оказалось в порядке.
Интересно… А если попробовать родовую магию в наших с Байроном экспериментах? Раньше я считала, что со сломанным контуром нельзя пользоваться никакой магией, в том числе кровной. Хотя «нельзя» тут не совсем верное слово. Невозможно – так вернее. А оказывается, что родовая магия от контура не очень-то зависит.
Сегодня я смотрела, как действуют на резерв иглы, если через них в узловые точки контура пустить силу пополам с электрическим током. И ответ был таким же, как накануне.
Никак не действуют. Контур светился во время процедуры, как и положено, но резерв оставался на уровне семи октав.
Опять не вышло…
– Как думаете, кто теперь будет ректором? – спросила я Арманиуса только для того, чтобы отвлечься от унылых мыслей.
– Надеюсь, что Велмар. В принципе, это предсказуемо – он сильнейший маг среди всех претендентов. Был бы у него резерв на пару октав повыше, давно бы стал архимагистром. Но он и без этого звания лучше многих. Жаль, что сын дар не унаследовал.