– Сегодня церемония, – сказал Арманиус, когда я укладывала в сумку все инструменты и приспособления. – И у университета появится новый ректор.
– Жаль, что нельзя посмотреть. Интересно, как это происходит.
– Ничего особенного. В подвале университета есть зал церемоний, там еще Венец Альго под колпаком хранится неподалеку.
Я кивнула: да, про Венец я слышала. Правящая семья использовала университет как хранилище для своей семейной реликвии. Насколько мне было известно, украсть Венец невозможно – он просто не дается в руки никому, кроме императора.
– Вот в этом зале есть большая чаша с огнем. Берешь ритуальный нож, разрезаешь кожу где-нибудь на руке, капаешь в чашу своей кровью и отходишь в сторону. Так делают все по очереди. Потом ждут. У кого на запястье появится метка, тот и ректор.
– Ясно. Родовая магия в действии.
– Верно, Эн.
– А если на вашей руке опять возникнет метка? – поинтересовалась я, закрывая сумку. Повернулась к Арманиусу лицом и увидела, что он улыбается.
– Не возникнет.
– Ну а вдруг?
– Эн… – Арманиус покачал головой, по-прежнему мягко улыбаясь. – Университет – артефакт, а не живое существо. Он не склонен к сентиментальностям и выберет сильнейшего. А сильнейший – Велмар.
Я вздохнула и возразила:
– Но ведь сила – это не только резерв.
– Конечно. Бывает и сила духа, как у тебя, и много всяких других сил. Но, чтобы выдержать давление университета, нужен резерв, а потом уже сила духа.
– А если, скажем, все маги, у которых есть необходимая сила по крови… если они, допустим, по какой-то причине не смогут участвовать в церемонии?
– Эн, – Арманиус засмеялся, – ты решила поубивать всех участников совета?
– Зачем сразу убивать? Можно запереть, а потом выпустить. И что тогда? Университет выберет вас, если ему больше не из кого будет выбирать?
– Не нравятся мне твои вопросы, – ответил Арманиус, все еще смеясь, – с учетом твоей любви к экспериментам… Как бы ты сегодня всех, кроме меня, в туалете не закрыла.
– Не буду. Так что насчет выбора при отсутствии выбора?
– Я не знаю, Эн. – Ректор – демоны, для меня он всегда будет ректором! – развел руками. – Увы, я знаю далеко не все. Возможно, твои рассуждения не лишены рационального зерна, и университет в таком случае, как говорит Валлиус, скушает то, что есть на кухне. А может, и нет.
– А что будет с университетом без ректора? – поинтересовалась я. – Рон мне когда-то что-то объяснял, но я не помню.
– Поначалу – ничего. А потом он взорвется из-за хаотично двигающейся силы. Буквально в пыль превратится. И возможно, даже вместе с людьми.
Я смотрела на Арманиуса, открыв рот и хлопая глазами.
– Вы шутите?
– Нет. – Он усмехнулся. – Ты же знаешь, что домов без фундаментов не бывает. Ректор для университета – как фундамент. Если его долго не будет, университет самоуничтожится. Любая сила созидательна, но, если у нее нет вектора, она становится разрушительной.
– Вектора-ректора, – пробормотала я, потрясенная новостью, и Арманиус засмеялся.
Чуть позже меня ждала еще одна исключительная новость. У нашего с Байроном подопытного после экспериментов с родовой магией начал стабильно светиться контур. Асириус так обрадовался, что готов был по воздуху летать, но я его жар остудила, заявив, что сегодня надо начинать восстанавливать больного хирургическим путем. Байрон был зол – он хотел продолжать эксперименты, – но я решительно воспротивилась.
– Если помедлить с хирургией еще, контур уже не восстановится. Да, сейчас он светится, но может погаснуть в любой момент, и тогда все. Пока больной не прошел точку невозврата, прогресс обратим.
– Надо сделать его необратимым.
Я закатила глаза.
– Надо. Но не с этим подопытным. Этого срочно отправляй на восстановление.
Байрон упрямо поджал губы, и я пригрозила:
– Иначе я сейчас к Мортимеру пойду.
Услышав имя собственного начальника, Асириус едва до потолка не подпрыгнул. Конечно, сразу представил, что заведующий с ним сделает, если узнает, как он хочет подвергать риску чужое здоровье.
– Ладно. Тебе виднее, – процедил в итоге Байрон, сверкнув злым взглядом, развернулся и пошел по направлению к операционным.
Вот так-то лучше.
Вечером я вышла из здания госпиталя и попала под снег. Он валил с неба в таком количестве, что окружающее пространство было почти не разглядеть. Поэтому я даже вздрогнула, когда прямо передо мной вдруг оказался до боли знакомый магмобиль.
Защитница, а я и забыла, что обещала его высочеству прогулку по оранжерее…
Что ж, возможно, это и кстати. Настроение у меня на нуле – в основном из-за Арманиуса, конечно, – но вдруг уникальные растения помогут его поднять?
Магмобиль медленно подрулил к императорскому дворцу, остановился, и мне помогли выйти наружу, а потом проводили к оранжерее. Путь к ней лежал через заснеженный парк, красивый настолько, что он казался иллюзорным, вышедшим прямиком из сказки.
Сказки… Опять я вспомнила о том, что именно там и очутилась, когда Арчибальд решил за мной ухаживать. Как же называется эта сказка, где принц влюбляется в бедную служанку? «Замарашка», что ли… В итоге, конечно, принц на ней женился, но что было с ней потом? Не отправил ли он ее через полгодика на кухню посудомойкой?
Я фыркнула и покачала головой. Нет, Арчибальд так не сделает. И дело не в нем. Я-то смогу быть счастлива среди подобных парков? Дворцовых интерьеров? Среди людей, бросающих на меня косые взгляды, думающих о моем происхождении и при этом вынужденных называть меня «ваше высочество»?
Защитница, это все совершенно ужасно.
– Прошу, – сказал слуга, прикасаясь ладонью к огромному сияющему куполу. Секундой спустя в куполе образовался проем, и слуга под руку ввел меня внутрь.
Здесь было лето, и от резкого перехода из холода в тепло у меня даже слезы на глазах выступили. Хотя лето – это не совсем подходящее слово. Большие деревья с толстыми стволами и крупными зелеными листьями, цветы повсюду, и удивительные птицы ярких расцветок, создающие целую какофонию из разнообразных звуков.
Потрясающе.
– Снимите пальто, айла, иначе станет слишком жарко. Я провожу вас к принцу.
Я послушалась, и через пару минут мы уже шагали по широкой каменной дорожке вглубь оранжереи. Я с интересом оглядывалась, изучая представленные растения. Возле каждого стояла табличка с надписью, и кое-какие названия я даже слышала – использовала ингредиенты для своих препаратов. Порошок из болотной толстянки, например, отлично способствует повышению иммунитета. А сок синелистного дуба уменьшает воспаление и неплохо помогает при нагноениях…
В конце концов слуга привел меня на небольшую площадку, в центре которой стояла беседка из светлого дерева.
– Добрый вечер, Энни, – улыбнулся мне Арчибальд. Он находился внутри беседки – сидел в окружении подушек и пледов.
Выглядело все это очень уютно, но особенно уютным моему голодному желудку показался накрытый стол.
Прогулка, значит?.. Вот хитрец.
– Вечер? – произнесла я задумчиво. – А здесь так светло…
– Здесь магически поддерживается день восемнадцать часов в сутки. Энни?
Я вздохнула и покосилась на слугу, но оказалось, что он уже ушел и оставил меня наедине с принцем.
– Здравствуй, Арчибальд, – сказала я, заходя в беседку, и не смогла не улыбнуться в ответ на его радостную улыбку.
– Я решил, что тебе не повредит поесть после рабочего дня, – пояснил принц. – Так что сначала чай и угощение, а потом прогулка. У одного из сотрудников как раз смена закончится, он обещал выделить нам час на экскурсию.
Замечательно, конечно, но жаль, что я удлинила кому-то рабочий день…
Я села, и только Арчибальд начал разливать по чашкам чай с потрясающим запахом, как у меня завибрировал браслет связи. Я посмотрела на экран, и внутри все похолодело. Со мной пытался связаться Велмар Агрирус.
Агрирус перенесся к Берту ближе к вечеру. Деловой, собранный и торжественный. Даже смешно стало – что бы ни говорил Велмар, он будет счастлив получить должность ректора.
– Знаешь, что самое странное? – спросил Агрирус, выстраивая пространственный лифт в университет. – Сегодня утром со мной, как с проректором, связался Гектор Дайд.
– Дайд? – Берт поднял брови.
– Ага. Показал мне приказ императора, по которому его величество разрешил главному дознавателю и еще двоим представителям комитета присутствовать на церемонии посвящения в ректоры. Как думаешь, что это значит?
Арманиус развеселился, хотя на самом деле ничего веселого в этой новости не было. Если Гектор не просто решил приставить к нему охрану, но и сам планирует быть в ее числе, значит, дело нешуточное.
– Понятия не имею. Видимо, что-то расследует. Может, думает, что мы в процессе церемонии Венец попытаемся стащить.
– Зачем? – удивился Агрирус, не поняв шутки. – С ним же решительно ничего нельзя сделать, даже продать, хоть он и из золота с камнями.
– А почему обязательно что-то делать? Поставил на полочку и радуйся.
– А-а-а, – вздохнул Велмар, – ты шутишь. А я уж подумал… Хватайся за локоть, я закончил.
Берт взял своего теперь уже бывшего зама под руку и через несколько десятков секунд, когда лифт истаял, обнаружил себя в коридоре перед залом церемоний. Здесь уже находились и другие участники совета, но пока не все – пространственные лифты то и дело вспыхивали неподалеку.
Поздоровавшись с коллегами, Берт поискал глазами Дайда… и обнаружил его выходящим из лифта в сопровождении двоих сотрудников комитета, один из которых оказался аж целым архимагистром. Арманиус помнил его – молодой парнишка не из аристократии, очень талантливый и чем-то похожий на Рона Янга. Тоже испытывал неприязнь к титулованным магам, но на рожон не лез, отсиживался в тени.
А вот вторым сотрудником была женщина – суровая блондинка-архимаг с затянутыми в хвост волосами и светлыми бровями. Странным образом она напоминала Гектора…