– Добрый вечер, – поздоровался главный дознаватель, кивнув сначала присутствующим, которые рассматривали его с откровенным удивлением, и лишь затем обратился к Берту и Велмару: – Знакомьтесь. Мои коллеги – архимагистр Ирвин Игл и архимаг Урсула Дайд. Моя сестра.
Значит, все-таки сестра.
– Добрый, – поздоровался Арманиус, а его бывший зам, кивнув, поинтересовался с широкой обаятельной улыбкой:
– Не раскроете тайну, что вы расследуете на нашей скромной церемонии? Я совершенно не ожидал…
– Все самое прекрасное случается неожиданно, – перебил Агрируса Гектор, и Берту захотелось рассмеяться. – Вы лучше скажите, когда начнется эта ваша церемония? Не пора ли? Насколько я могу судить, все собрались.
Велмар обернулся, оглядывая присутствующих.
– Да, верно. Дорогие коллеги, заходим, пожалуй. Дотрагиваемся по очереди до дверного косяка справа и заходим.
– А зачем дотрагиваться? – шепнул Игл Арманиусу, когда советники начали потихоньку заходить в зал. Хоть и архимагистр, а мальчишка. Любопытный.
– Чтобы подтвердить право на допуск, – пояснил Берт. – Вход в зал доступен только членам совета, теперь еще вам троим. Император же дал свое позволение. Внутри Венец, поэтому все очень строго.
Коллеги постепенно заходили в зал, вставая вдоль стен. Помещение было круглой формы и абсолютно без мебели, только темно-красный, как кровь, ковер под ногами, большая каменная чаша, в которой пылал вечный огонь, и постамент со светящимся колпаком-сферой. Там хранился Венец Альго.
Берт встал между Гектором и Велмаром, и как только последний вошедший участник церемонии закрыл дверь, Агрирус произнес:
– Ну что ж, начинаем. Давайте по кругу. Арто, ты ближе всех, будешь первым.
Претендентов на звание ректора было всего девятнадцать, и Арманиус, изучив «очередь», понял, что должен подойти к чаше одним из последних, сразу после Велмара.
Кандидат за кандидатом жертвовали чаше несколько капель собственной крови, разрезая кожу на ладони, а после опускали ритуальный нож на секунду в огонь – для очистки.
Вот и Агрирус, торжественный и сосредоточенный, отошел от чаши, и Берт, краем глаза улавливая скептические ухмылки коллег, аккуратно порезал руку, выдавил пару капель крови и уже хотел вернуться на свое место, когда огонь в чаше вспыхнул и, странно заревев, метнулся к Арманиусу.
За одно мгновение пламя спалило всю одежду на Берте дотла, лизнуло кожу горячим языком – но боли не было. И вообще ничего не было. Он просто стоял посреди огня, как дурак, и не знал, что делать. Будь Арманиус по-прежнему магом, потушил бы пламя или втянул его в себя, но теперь это было невозможно. Он только водил руками по пламени, не понимая, как такое может быть. Огонь не вел себя настолько странно, даже когда Берт был архимагистром.
Так продолжалось секунд двадцать, а потом пламя вдруг опало, словно впитавшись в пол университета. Один дым остался…
Пару мгновений Арманиуса окружала полнейшая тишина. Видеть, что происходит, Берт не мог – огонь так ослепил его, что в глазах теперь радужные круги мерцали.
– Берт, – услышал он наконец голос Дайда, в котором звучало явное облегчение, – живой и даже целый.
– Не совсем, – прохрипел Арманиус, моргая, – глаза слезились. – Дайте мне какие-нибудь штаны, что ли…
Услышав, что во время церемонии в университете что-то стряслось и Агрирус попросил меня перенестись, отказавшись сообщать подробности по браслету, Арчибальд выразил желание меня сопровождать, и я согласилась. Точнее, я просто промолчала – не было сил возражать. Я очень волновалась за Арманиуса.
Его высочество построил лифт сам, и, когда стены истаяли, я обнаружила себя посреди большого кабинета. Сразу поняла, что это кабинет ректора, хотя ни разу здесь не была.
Арманиус, почему-то в одних штанах и даже без рубашки, сидел на длинном диване, а вокруг него толпились люди, из которых я знала только Агрируса и…
О Защитница, это же…
Император…
– Добрый вечер, – сказал Арчибальд, за руку подводя меня поближе. Хорошо, что он заговорил сам, – у меня на пару мгновений отнялся язык. – Что случилось?
Его величество окинул нас обоих взглядом своих странных глаз с неестественной черной радужкой и спокойно произнес:
– Я не вызывал тебя, Арчибальд. Ты можешь возвращаться к себе. Айла Рин, а вы займитесь своим пациентом. Его пытались убить.
Я, вздрогнув, выпустила руку принца и шагнула к Арманиусу, который все это время молча и хмуро смотрел на нас с его высочеством. Села на диван и тихо спросила:
– Как вы себя чувствуете?
А Арчибальд между тем спорил с императором:
– Арен, речь идет о моем сотруднике. Я имею право знать, что случилось.
– Имеешь. – Голос его величества оставался таким же бесстрастным. – И узнаешь, но позже. Сейчас я прошу тебя вернуться туда, где ты находился до этого. Велмар, и вас тоже. Продолжайте церемонию, у университета должен появиться ректор.
– Но…
– Идите, Велмар. Арчибальд?
– Да, ваше величество, – ответили мужчины хором не слишком довольными голосами и зашагали к выходу из кабинета – видимо, чтобы строить лифты уже в коридоре. А я повторила свой вопрос Арманиусу, который все это время – впрочем, не только он, – слушал эту перепалку:
– Как вы себя чувствуете?
– Я в норме, Эн, – ответил он, глядя на меня мутными глазами. – Со зрением только беда какая-то.
– А что случилось? – Я провела ладонью перед его глазами, рассматривая повреждения. Ничего страшного, но хорошо бы уколы сделать. – Вы как будто чересчур долго смотрели на яркий свет, широко открыв глаза.
– Примерно так и было, – донесся до меня незнакомый мужской голос, странный и скрипучий. Я кинула взгляд за плечо – говорил очень высокий светловолосый мужчина в форме дознавателя. – Ваше величество, я могу отчитаться?
– Да, Гектор.
Гектор?.. Точно, это же Дайд. Гектор Дайд, глава Комитета дознавателей.
– Чаша была зачарована либо вчера вечером, либо сегодня с утра. Вероятнее, до моего звонка Агрирусу, иначе они вряд ли рискнули бы пытаться убить Берта. Подобное с ней можно проделать только тогда, когда у университета нет ректора, иначе взаимодействие будет невозможно. Арманиус – единственный представитель своего рода, и чаша должна была вспыхнуть и сжечь его.
– На крови зачарована? – уточнил император. Я пыталась продолжать осматривать Арманиуса, но получалось плохо. Разговор тоже хотелось послушать.
– Да, ваше величество.
– Но не сработало. – Арен усмехнулся. – Почему не сработало, ты можешь не уточнять, Гектор. Но кто погасил пламя?
– Мы с Урсулой и Ирвином пытались, однако…
– Университет, – сказал вдруг Арманиус, и все присутствующие разом на него посмотрели. – Это был университет. Он втянул в себя пламя секунд через пятнадцать, как будто понял, кого именно пытается убить. Очень странно.
– Ничего странного, – ответил император. – Артефакт не может убить своего хозяина.
– Я больше не…
– Да, ты больше «не». Но и нового хозяина пока не появилось. Конечно, если бы не просчет, пламя сожгло бы тебя до того, как университет его погасил, – подобные кровные чары очень сильны. Отличная схема – пара секунд, и проблемного человека нет. А огонь потом сам ушел бы в стены, оставив вместо тебя кучку пепла.
Мне резко стало дурно.
– Вам… – пробормотала я и, когда Арманиус посмотрел на меня, выпалила уже громче: – Вам вообще нельзя никуда ходить, ни на какие советы и церемонии! Сидите дома!
Арманиус улыбнулся, и все остальные тоже засмеялись. Как будто я что-то смешное сказала!
– Не волнуйтесь, Эн, – проскрипел Гектор Дайд. – Ваш больной представлял опасность только как ректор. Сейчас метка нарисуется на руке другого человека, и к бывшему ректору сразу потеряют интерес.
– А если она нарисуется на руке того же самого человека? – спросила я и замерла. Впрочем, не я одна, присутствующие – тоже.
В стенах университета что-то гудело…
– Все, – сказал Арманиус, разглядывая чистое запястье. – Университет сделал свой выбор. И это не я.
Получив от Гектора отчет, Арен почти сразу удалился в сопровождении Ирвина и Урсулы. Дайд остался, заявив, что он должен проследить, вернется ли Берт к себе в целости и сохранности, иначе его будет мучить совесть.
– Я сам перенесу тебя домой, – пригрозил он Арманиусу. – И тебя… то есть вас, Эн.
– Мне нужно в общежитие. – Она покачала головой. – За сумкой с медикаментами. Я должна сделать архи… Бертрану несколько уколов. И общеукрепляющее не повредит. Подождите, я схожу к себе, а потом перенесете нас всех вместе, хорошо? Проректор… то есть айл Агрирус дал мне на сегодня допуск по переносам, так что я могу без сопровождения.
Дайд кивнул, и Эн, быстро построив лифт, ушла в общежитие. И как только она исчезла, Берт поинтересовался:
– План не сработал из-за того, что я был в Геенне?
– Скорее всего. – Главный дознаватель кивнул. – Пламя чаши – пламя Геенны, сам знаешь. По легенде, Альго получили свойство своей крови, побывав там. Видимо, в этой легенде есть доля истины…
Берт нахмурился, пытаясь понять…
– Но ведь те, кто на меня покушался, должны были знать об этом.
– О чем? – Гектор хмыкнул. – Легенду-то все знают, но тех троих магов, которые побывали в Геенне, никто и никогда не пытался в дальнейшем сжечь в ее пламени. Даже в обычном пламени не пытался. И честно говоря, я сам до сих пор не очень хорошо понимаю, как это возможно. Ты не маг, у тебя сломан контур – как ты можешь не гореть в пламени? И ты не Альго. Чтобы догадаться о том, что ты закалился в Геенне, как кусок стали, и огнем тебя теперь не возьмешь, нужно быть гением. И провидцем заодно. Тем более что ты оттуда вернулся весь в ожогах… Слишком невероятно, Берт.
– Получается, это теперь часть моей кровной магии.
– Вероятно, так.
– Значит, Геенна воздействует на кровь…
– Наверное. – Гектор пожал плечами. – А может, это была разовая акция. В любом случае экспериментировать и запихивать тебя опять в Геенну или просто в огонь мы не будем. Если ты сгоришь, я тебе этого не прощу.