Он улыбнулся, глядя на меня так ласково, что я вновь ощутила, как начинаю краснеть.
– Я стану магическим тяжелоатлетом, – пошутил Бертран. – Пора вводить такое звание наряду с магистрами, архимагами и архимагистрами.
Я засмеялась.
Честно говоря, мы занимались не только магией. Точнее, даже в основном не ею… И к концу вечера у меня немного заболели губы. Да и не только губы… Я просто разрывалась между желанием остаться здесь и пониманием, что еще слишком рано.
– Иди, – сказал Бертран в какой-то момент, и голос его был хриплым, страстным, – иди к себе, Энни. Иначе я не смогу тебя отпустить.
Я прижималась к нему, гладила по волосам, терлась щекой о щеку и совсем не хотела уходить. Но я все-таки ушла. Потому что так было нужно, так было правильно, хоть и очень, очень сложно.
Правильное вообще редко бывает простым.
Утром в пятницу мы с Байроном навестили нашу прежнюю пациентку – у нее все было отлично и с контуром, и с резервом, и с физиологией после хирургического восстановления, а затем познакомились с новым подопытным – мужчиной средних лет, который толком не мог говорить и совершенно не способен был двигаться. Изучив его жизненные показатели, я пришла к выводу, что тут либо пан, либо пропал – решать с хирургией надо в течение не более чем пяти дней, – поэтому мы сразу же приступили к нашим экспериментам.
Препараты у меня уже были заготовлены, оставалось добавить туда кровь подопытного, поставить капельницу, сделать многочисленные уколы общеукрепляющих стимуляторов, противорвотного, а также подключить к датчикам, проводящим силу и ток. Разрешение на подобную процедуру я подписала у Валлиуса накануне, и тот, впечатлившись описанием, выделил нам с Байроном еще и реаниматолога для компании. Так, на всякий случай.
Погрузив пациента в искусственный сон, мы приступили. Первые минуты две после начала процедуры мужчина только чуть дергался, но никаких изменений не происходило, а затем…
– Эн! – Байрон так заорал мне в ухо, что я подпрыгнула. – Смотри!
На экране «колпака» было видно, как вспыхнул сломанный контур. Вспыхнул – и продолжал светиться, одновременно с этим потихоньку начиная восстанавливаться… Не стремительно, скорее спокойно и стабильно.
Кто бы мог подумать, что ключом к более успешному восстановлению контура послужит обыкновенная кровь. А ведь все из-за императора… Если бы мне не пришло в голову использовать его кровь для лечения Арманиуса, я, возможно, никогда бы не догадалась о том, что кровная магия – это не только сама магия, но еще и кровь. Кровь – катализатор!
Если у нас с Байроном получится вылечить подобным образом еще человек двадцать, метод можно будет признать универсальным. Три года я никак не могла определиться, каждый раз экспериментировала, перебирала – кому-то больше помогал массаж, кому-то иголки, третьим уколы… А теперь наблюдала за тем, как пациент, не испытывая никакой боли, постепенно восстанавливается сам.
Физические показатели тоже ползли вверх – очень медленно, но ползли. А вместе с этим вверх ползли брови у реаниматолога. И наши с Байроном улыбки становились все шире и шире…
– Получается, – вынесла вердикт я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он тем не менее чуть дрожал от радости и волнения. – Правда, полное восстановление займет двое суток. Через двенадцать часов предлагаю все отключить и посмотреть, как пациент будет себя чувствовать, не наступит ли откат. Надо понять, можно ли прерывать процедуру или необходимо держать больных под «колпаком» все это время.
– Согласен, – кивнул Байрон. На том и порешили.
Усадили рядом с пациентом медсестру, чтобы наблюдала за показателями – вдруг изменятся? – и отправились работать. Завтра – День Альганны, выходной, но мы с Асириусом решили, что все равно придем в госпиталь, только уже после полудня, когда закончится церемония подтверждения власти, и проведем следующую процедуру. Прерываться до понедельника мы не хотели. Выходной выходным, а человеческая жизнь дороже.
Около полудня с Бертом связалась Эн – впервые она сделала это просто так, всего лишь для того, чтобы рассказать ему о своих успехах в исследованиях, захлебываясь от восторга.
Так чудесно было слушать ее голос и видеть радостное лицо. И радоваться вместе с ней – но, конечно, не только по поводу ее научной работы, но и потому, что она все помнит. Защитник с ним, с резервом. Вот эта Эн, счастливая, успешная, помнящая свое прошлое, – была Берту дороже всего на свете.
– Я завтра утром зайду за тобой, – сказал он в конце разговора. – И вместе пойдем на площадь, да?
Эн кивнула и попрощалась, вновь побежав работать.
А минут через пять с Бертом связался Дайд.
– Завтра за тобой зайдут, – огорошил главный дознаватель Арманиуса. – И проведут на площадь. Приказ императора.
– Охрана? – Берт поднял брови. – Меня вновь могут попытаться убить?
– Не задавай глупых вопросов, – отрезал Гектор. Он явно был в плохом настроении.
– Вообще я хотел прийти вместе с Эн…
– Не надо. Поверь, ей совершенно нечего делать завтра на Дворцовой.
После разговора с Дайдом Арманиус какое-то время размышлял – предупреждать Эн сейчас или чуть позже? – и все-таки решил повременить до вечера, чтобы не расстраивать заранее.
Встретятся после церемонии подтверждения власти.
Хотя… судя по дурному настроению Гектора, завтра им всем будет не до встреч.
Посиделки с Роном оказались кстати – я немного расстроилась, когда ближе к концу рабочего дня мне позвонил Арманиус и сказал, что завтра мы сможем встретиться только после полудня. Приказ императора… Ох уж этот император!
А я все не могла привыкнуть называть архимагистра по имени, несмотря ни на что. Он не обижался, улыбался только, когда я запиналась, и терпеливо ждал. И был прав – с привычкой называть его «архимагистр» и на «вы» могло справиться лишь время.
Рон, увидев меня, расплылся в улыбке.
– Слухами, между прочим, земля полнится, – проговорил друг с таким удовольствием, что я даже удивилась. – Вы там с Байроном что-то грандиозное, говорят, открыли?
– Защитница, – пробормотала я, хватая меню, – демонски проголодалась! – А ты-то откуда знаешь?
– Говорю ж – слухами… Ну, в общем, если прослеживать цепочку, то выглядит она примерно так: Байрон похвастался кому-то одному, тот – другому, этот – третьему… И так дошло до нашего института. В несколько искаженном виде, конечно.
– Ага. – Я засмеялась. – Байрон открыл, а безродная примазалась?
– Почти. Неужели он не мог выбрать себе в партнеры кого-то породовитее, – сказал Рон тонким, словно девичьим голосом. – Тьфу… В общем, сплетен я наслушался, давай теперь мне правду. Как у вас с ним на самом деле успехи?
Почти весь вечер мы с другом обсуждали наше с Асириусом открытие, и не только в медицинском аспекте. Рона заинтересовал эффект кровной магии – получается, что ее воздействие было сильнее магии обычной, влияло на нее, вытягивало, излечивало.
– Демоны, как же мне интересно, почему у нас родовой магии нет, – пробормотал друг, изучая пузырьки в бокале с пивом. – Я решительно не понимаю этого. И закон Арчибальда… Неужели они его примут? Будут жениться на неаристократках – лишатся родовой магии.
– Это точно неизвестно, – возразила я. – Прецедентов-то не было.
– Ну как это не было? – возмутился Рон. – Внебрачных-то детей полно!
– Может, в этом и дело? В браке то есть. Если дети будут законные, то у них появится родовая магия?
– Сомнительная теория. Брачный ритуал – немагический.
– Что гадать? – махнула я рукой. – Если закон примут, узнаем, в брачных клятвах дело или нет.
– Если примут… – эхом повторил Рон.
После того как мы с другом все съели, выпили и наболтались, он, как обычно, вызвался проводить меня до общежития. Рон так делал всегда – с улыбкой говорил, что пьяных женщин нельзя оставлять без присмотра поздно вечером.
До пьяной мне было, конечно, далеко – всего-то одна кружка пива, да и съела я много. Голова даже не затуманилась. Но от сопровождения я никогда не отказывалась, считая, что без присмотра поздно вечером нельзя оставлять любых женщин, а не только пьяных.
И пока мы шли к общежитию, Рон казался мне каким-то напряженным, дерганым. Улыбка его была деревянной, неестественной, и глаза странно бегали, хотя в полумраке было плохо видно, и я решила, что мне чудится.
И когда мы уже свернули на аллею, ведущую прямо к входу в общежитие, Рон вдруг остановился. Я вопросительно посмотрела на него, почему-то занервничав.
– Что такое?
Щека друга дернулась.
– Извини, – сказал он тихо. – Ничего личного, Энни.
А в следующую секунду я провалилась в темноту.
Глава 10
Церемония подтверждения власти должна была начаться в десять утра, и ровно в девять в дом Арманиуса постучались два незнакомых сотрудника комитета в штатском, суровые и мрачные, будто они на похороны собирались, а не на праздник. Впрочем, с учетом того, что творилось в последнее время…
Берт тоже тревожился. Никогда в жизни он не воспринимал эту дурацкую ежегодную церемонию на День Альганны, когда на площадь выносили Венец власти, снимали магический колпак и смотрели, как артефакт летит по воздуху прямо на голову правящего монарха, словно нечто опасное. Полная ерунда же! Все радовались, хлопали, улыбались, император говорил несколько патриотичных слов – и народ расходился праздновать. День Альганны завершал недельные каникулы после Праздника перемены года, а потом вновь начинались суровые будни.
Теперь же эта церемония казалась Берту крайне опасной для жизни Арена. Он не спрашивал у Дайда, так ли это, – не хотел лезть не в свое дело, да и Гектор вряд ли скажет что-то определенное. Но Арманиус и так мог представить, что начнется, если Венец «выберет» не Арена. После церемонии подтверждения власти присутствующие на площади аристократы должны присягнуть императору. А если не присягнут? И можно ли подобное поведение Венца считать новой коронацией или нет? Вопросы, вопросы… Многие из этих вопросов были связаны с родовой магией, которая порой вела себя непредсказуемо.