– Роза… Мне просто не хотелось, чтобы ты подумала, будто я счел тебя непривлекательной. Я и так доставил тебе множество неприятных эмоций. Добавлять еще и комплексы не желал.
Я так удивилась, что чуть не открыла рот.
– Но зачем это вообще вам понадобилось? Я не только про розу, про все… Вы ведь… простите, вы ведь ничего просто так не делаете… А это как будто бы просто так…
Он улыбнулся, поглаживая Эклера, который абсолютно блаженно расползся по его груди и, кстати, был уже не угольно-черным, скорее, темно-серым.
– Нет, не просто так. Я скажу тебе почему. Эн, мы, Альго, по-настоящему любим только раз в жизни.
Я нахмурилась.
– Как это?
– Мы суть огонь. Он загорается в нашей душе только раз. Если человек не отвечает на наши чувства или умирает, огонь гаснет, оставляя только пепел.
Меня прошиб холодный пот. Получается, Арчибальд?..
– Нет-нет, – Арен покачал головой, – у Арчи была невеста. Давно. Она погибла. Не думай, будто мы становимся бесчувственными, нет, мы способны на глубокую и искреннюю привязанность, но это не то. Настоящая любовь с нами случается только раз в жизни. Вы с Бертом, конечно, не Альго, но мне бы хотелось, чтобы вы были счастливы. Берт будет рад, если ты примешь его поступок. Я только не был уверен, что ты сможешь это сделать, но ты доказала мне обратное.
Я смотрела на императора, глупо хлопая глазами.
– И… все?
Он усмехнулся и тоже посмотрел на меня.
– А этого мало?
Нет, этого было много. Очень, очень много. И я никак не могла выразить словами то, что чувствовала сейчас, в эту самую секунду. Но мне хотелось что-то сказать ему, безумно хотелось.
– Вы… вы найдете свою любовь, я уверена…
Арен продолжал улыбаться, но я видела – он не верит в это.
– Я уже нашел, – сказал он тихо и, осторожно перехватив мурчащего Эклера, который опять стал черным, передал его мне на руки. – Если ты все спросила, иди, Эн. Я думаю, твое присутствие сейчас нужнее в другом месте. Тебя отвезут на магмобиле, куда скажешь.
Я понимающе кивнула – действительно, пора и честь знать, – и, встав, вежливо попрощалась:
– До свидания, ваше величество. Спасибо вам.
– Не за что, – ответил он, касаясь браслета связи. Поднял его повыше и произнес: – Грегор, запускай.
Я как раз шла к выходу из комнаты, когда дверь вдруг распахнулась и внутрь вбежали двое детей.
– Папа, папа! – закричали они и промчались мимо, кажется даже не обратив на меня внимания. Я заметила, что Эклер на моих руках побелел, и не выдержала, обернулась.
Император стоял на коленях, чтобы быть со своими детьми одного роста, и прижимал к себе обоих, и от улыбки его веяло спокойным счастьем – тем, которое испытываешь каждый раз, когда возвращаешься домой.
Никто не удивлялся, что я делала столько часов в покоях Арена, никто ничего не спрашивал, хотя у меня возникло впечатление, что всем после утреннего происшествия на Дворцовой площади просто-напросто не до таких глупостей.
Сначала меня отвезли на магмобиле в Императорский госпиталь – необходимо было посмотреть, как там наш с Байроном больной, и я, договорившись с водителем, чтобы немного подождал, побежала в хирургию.
Асириус уже был здесь, и мы вместе проверили подопытного. Все оказалось в порядке. От того, что мы прервали процедуру, никаких изменений не случилось – прогресс попросту остановился. Запустив следующую процедуру на двенадцать часов, я попросила дежурную медсестру отчитаться мне после завершения и покинула госпиталь.
Магмобиль, доставив меня к крыльцу дома Берта, уехал. Я проводила его взглядом, а затем развернулась и стала подниматься по лестнице.
Пока я поднималась, сжимая в объятиях Эклера, нас чуть не замело снегом. Метель на улице оказалась сильнейшая. Утром было ясно, а сейчас, после обеда, с неба повалили крупные белые хлопья. Они были мягкие и совсем незлые, и даже ветер, взметнувший полы пальто, показался мне каким-то ласковым и нежным. Хотя, возможно, дело было вовсе не в ветре, а в настроении, с которым я шла теперь в этот дом.
Шла для того, чтобы больше никогда не уходить. Ну, если только на работу…
Я позвонила в дверь, и она открылась через секунду. Быстро сбросив верхнюю одежду в прихожей и надев тапочки, я побежала наверх, в библиотеку, ощущая жар во всем теле, особенно на щеках. И Эклер стал нежно-розовым, и мне хотелось улыбаться, когда я на него смотрела.
Берт сидел на диване, читал какую-то книгу, но встал, увидев меня. Выглядел он немного потрепанно – особенно уставшими были глаза, и седины в волосах явно прибавилось, – но в пределах нормы. Я прищурилась, изучая контур… да, и он в порядке. С прежним резервом в семь магоктав.
– Энни?
Я столько всего хотела сказать, но не могла. В груди клокотали боль и нежность, и я изо всех сил старалась не заплакать – нет-нет, только не сейчас.
– Ты обманул меня.
На его лице отразилось удивление.
– Обманул? Когда?
Я вздохнула.
– Когда обещал, что с тобой ничего не случится. – Голос дрогнул, и слезы все-таки полились из глаз, и я шагнула вперед, к нему, начиная не говорить – шептать какие-то глупости: – Я тебя убью, придушу… Зачем… Ну зачем ты пошел туда?!
Удивление на лице Берта сменилось пониманием. Он быстро подошел ко мне, обнял, прижал к груди, погладил по волосам.
– Не вздумай себя винить.
Я всхлипнула.
– А кого тогда?
Кажется, он улыбался, и за это я ненавидела его еще больше. И любила – тоже. За то, что он смирился, давно уже смирился, а я не могу!
– Никого. Ты спросила зачем. Не зачем, а почему, Энни. Потому что я люблю тебя.
Я вновь всхлипнула.
– Я тоже тебя люблю. Я тебя всю жизнь люблю, с детства. Никого больше, только тебя.
Берт замер, а потом спросил удивленным, но очень радостным голосом:
– Правда?
– Нет, я вру! – возмутилась я, и он засмеялся.
– Энни…
Я запрокинула голову и в следующую секунду задохнулась от счастья, чувствуя, как он целует меня, осторожно лаская ладонями щеки и шею, как тяжелеет его дыхание, – и сама прижалась еще крепче, обнимая и отвечая на поцелуй.
– Обещай мне кое-что, – попросил Берт через минуту, когда я уже начала чувствовать, что скоро растаю от нежности.
– Что со мной ничего не случится? – пробурчала я.
Он фыркнул, вновь коснулся моих губ своими и прошептал прямо в них:
– Нет. Что ты не будешь пытаться пробить лбом стену, стараясь вернуть мне резерв.
Я нахмурилась. Как я могу обещать такое? Да, я помню, что сказала Ив Иша, но…
– Берт…
– Главное для меня – чтобы ты была рядом, – сказал он тихо, сжимая ладони на моей талии, – будто боялся, что я убегу. – Тогда я буду счастлив. И с таким резервом – в том числе. Но я не хочу, чтобы ты была несчастна, чтобы ты мучилась виной, пытаясь вернуть то, что мне не нужно.
– Ну как – не нужно?
– Мне нужна ты, – повторил Берт и вновь поцеловал меня. – Ты будешь со мной, Энни?
Я вздохнула, ощущая себя неприлично, невозможно счастливой.
– Да.
– А когда примут закон…
– Да!
Берт улыбнулся и изо всех сил прижал меня к себе. Краем глаза я заметила, как вышагивает по дивану Эклер, – котенок менял цвет каждую секунду – красный, оранжевый, розовый, желтый, зеленый, белый, лиловый… Кажется, он никак не мог определиться.
Я же чувствовала себя прозрачной, невесомой от счастья, маленькой девочкой, которой подарили мечту…
Я наконец-то была дома.