Игривый голос Велины вырывает меня из воспоминаний. Блондинка подходит ко мне, виляя бёдрами, и целует в щёку, обдавая едкой смесью пота и приторно-сладкого парфюма.
Может, кому-то это и нравится, но я в последнее время предпочитаю свежие, ягодные.
“Монстр пахнет нагретой на солнце малиной,” — ехидничает подсознание. Мысленно посылаю его в задницу, хватаю Велину за руку и веду в наш тайный уголок.
Что мне нравится в ней — понятливость. Стоит только закрыть дверь, оказавшись в кромешной темноте хозяйственной пристройки, как она послушно опускается передо мной и ловкими пальцами расстёгивает ремень.
Откидываю голову назад, отдаваясь во власть её юркого, шершавого языка. Хрипло выдыхаю на особо ярких моментах физического удовольствия. Закрыв глаза, вижу перед собой Монстра.
Вижу настолько отчётливо, что могу разглядеть каждую деталь: большие глаза, в которых ещё заметны девичья наивность и тепло. Тонкие, изящные черты лица, травинку, запутавшуюся в тёмных волосах.
Будто околдованный, протягиваю вперёд руку, чтобы её снять, но ощущаю под пальцами пустоту.
Всего лишь на миг представляю Дарину на месте Велины. Осознаю, что больше не в силах держаться и тут же прихожу к финалу.
— Забегай ко мне вечером, — выпрямившись, шепчет блондинка. Трётся об меня грудью, ластится как кошка. — Я же должна получить свою порцию удовольствия.
— Непременно, — лгу без капли сожаления.
Не хочу и не приду.
Велина уходит первой. Некоторое время стою в темноте, наслаждаясь одиночеством и тишиной. Разум хочет анализировать, что произошло, и что в моих мыслях делала проклятый Монстр, а тело предательски расслаблено.
Пожалуй, я сегодня пропущу занятия.
Застёгиваю ремень, уверенным шагом выхожу из подсобки и под недоумёнными взглядами нескольких студентов обращаюсь.
Суставы ломит, но к этой боли уже привык. Хуже всего было в первый раз.
Взмахиваю крыльями и отрываюсь от земли. Хочется подняться высоко в небо, ощутить упругий поток ветра, но позволяю себе маленькую шалость.
Лечу на высоте нескольких метров к общежитию и безошибочно нахожу нужное окошко, через которое вижу Мон-Стерр.
В одном полотенце она заходит в комнату и готовится его вот-вот снять.
А потом видит через окно меня.
Глава 19
Дарина Мон-Стерр
Нигде нет покоя от этого чудовища!
Стоило только привести себя в порядок, превозмогая боль вымыться под упругими струями душа, как на тебе! Возвращаюсь в комнату из душевой и первым, кого вижу — совсем обнаглевший дракон.
Пальцы, готовые размотать полотенце, запахивают края поплотнее. Хватаю первое, что попадается под руку — высокий стеклянный стакан. Ковыляю в сторону окна, где скалит зубы обернувшийся Тэйран, распахиваю створку и с чувством швыряю стакан в его покрытую бронёй морду.
Стеклянная посудина разбивается, но не наносит ему вреда. Из пасти крылатого создания вырывается струйка пара, пахнущая костром. Он фыркает, будто оценивает меня, а потом разворачивается ко мне задницей и улетает.
Ещё чуть-чуть и окно бы разнёс своим хвостом!
— Ненавижу тебя, Каллахан! — ору ему вслед. — Чтоб тебя попутным ветром унесло и не возвращало!
Ответом мне служит громкое рычание, до боли похожее на хохот. Обиженно поджимаю губы, закрываю окно и, схватив чистую форму, возвращаюсь в ванную.
Там и переодеваюсь.
К моему удивлению, куратор держит слово. Да и я тоже.
Оставшиеся дни до смотра Каллахан игнорирует меня. Не унижает на построении, не делает попыток выгнать меня из академии. Со своей стороны, я стараюсь забыть о стычке с шестью студентами и молчу об этом, когда вижу Каллахана-старшего.
— Волнуешься? — спрашивает меня за завтраком Амариллис, помешивая разбухшие от молока хлопья в чашке.
— Очень, — честно признаюсь ей. Подношу к губам кружку с какао, но, помедлив, ставлю её обратно.
Надо бы плотно поесть, да кусок в горло не лезет. Пыталась запихнуть в себя сдобную булочку с корицей, но едва не подавилась.
— А бывает такое, что пара так и не найдётся? — Ирис нервничает, и чайная ложечка звенит в её руке от напряжения.
— Неа, — мотает головой Мари, — если не найдётся — поставят с кем-то таким же, как ты, это первая ступень. С каждым годом вероятность встретить боевую пару повышается, так что ректор никого не исключает.
Закончив фразу, она украдкой бросает взгляд в сторону Тайлера, жующего на подоконнике свой завтрак в одиночестве. Каллахан не стал скрывать от всех имя того, кто заманил меня в ловушку, а затем сдал своих же подельников при первой возможности.
“Медвежонок” превратился в изгоя. Его не пускают за столик в столовой, не садятся рядом на занятиях и разговаривают лишь в случае крайней необходимости.
— Сам виноват, — ловит её взгляд Ирис. — Удивляюсь, почему он не подал прошение о переводе в другую академию? Должен же понимать, что такие вещи не прощают.
Я с ней полностью согласна. Через силу допиваю какао, в несколько больших глотков, и встаю из-за стола.
— Встретимся на стадионе.
Выхожу на свежий воздух и сразу же кутаюсь в тёплую куртку. За несколько дней погода испортилась окончательно: солнышко скрылось за тучами и упорно не показывается обратно. Вторые сутки моросит противный дождик, а порывистый ветер с особым усердием швыряет в лицо ледяные капли.
Пока собираюсь с силами, чтобы выйти из-под козырька и поспешить к боевому стадиону, мимо меня проходит Каллахан-младший. Бросает снисходительный взгляд, как подачку, презрительно хмыкает и идёт в непогоду с поднятой головой и расправленными плечами.
— Чтоб ты простудился, Каллахан, — ворчу ему вслед. Но уже не со зла, а по привычке.
Совсем скоро у меня появится боевой напарник, и всё свободное время после учёбы я посвящу парным занятиям. И Тэйран уж точно до меня не доберётся.
Натягиваю капюшон на нос, считаю до пяти и выбегаю под дождь. Дорогу нещадно развезло, и башмаки скользят по тёмно-серой грязи. Неловко взмахиваю руками, чтобы сохранить равновесие и не упасть в лужу.
В прямом и переносном смысле. Не хочу давать очередной повод для издёвок вредному куратору.
У центрального входа на стадион царит аншлаг. Артефакторы щеголяют перед целителями и боевиками собственными разработками, защищающими их от непогоды.
У кого-то одежда высыхает тут же, как только на неё попадают капли. Кто-то создаёт вокруг себя защитный купол и милостиво позволяет избранным переступить через мерцающую преграду, чтобы встать к нему поближе.
Ребята с целительского факультета щедро делятся микстурами от кашля. Боевики — главные звёзды сегодняшнего дня, молча жмутся под узким навесом, желая сохранить здоровье и выступить на смотре во всеоружии.
— Запускайте! — слышу откуда-то сверху голос декана Блейз.
Двери приветливо распахиваются, и мы торопимся войти в обогреваемое пространство стадиона.
— Те, кто участвуют в смотре, вам направо! — двое студентов — парень и девушка сноровисто распределяют толпу на два потока. — Остальным налево, занимаем трибуны начиная с верхней!
Послушно держусь правой стороны, то и дело выхватывая взглядом взволнованных одногруппников среди нескольких десятков ребят со старших курсов.
Прохожу в большую комнату напротив дверей, ведущих на поле, и сажусь на длинную низкую лавочку, стоящую вдоль стены.
“Интересно, Тэйран будет участвовать в смотре? — гадаю, чтобы скоротать время и отвлечься от гула набившихся в комнату студентов. — У него же нет боевой пары.”
Время тянется бесконечно долго. Возбуждённые претенденты не могут усидеть на одном месте. Постоянно галдят, перемещаются, обмениваются шутками и колкостями. Раз в три минуты из переговорника слышен голос Алайны, вызывающей на поле очередного учащегося.
Ладони предательски увлажняются, сердце колотится всякий раз, когда в нашу комнату один за другим возвращаются студенты. Складывается впечатление, что меня оставляют напоследок.
Впрочем, так и есть.
Когда на меня уже все смотрят сочувствующими взглядом, декан громко объявляет:
— Дарина Мон-Стерр.
— Удачи!
— Покажи им!
Смущённо улыбаюсь, не ожидав тёплой поддержки. Покидаю душную комнату и, обмирая от волнения, выхожу на центр.
Блейз даёт кому-то отмашку. Рабочие приглушают свет, и я создаю идеально ровную сферу, ещё более чистую и яркую, чем в прошлый раз.
Сиреневые прожилки красиво переливаются, играют оттенками и эффектно вплетаются в основной цвет.
Алайна Блейз победно улыбается.
Как только свет вспыхивает, освещая притихшие трибуны, полные людей, я готова развернуться и уйти. Но тут же слышу торжествующее деканское:
— Дарина, можешь остаться.
“Что такое? — в недоумении перевожу взгляд с неё на зрителей и обратно.
Боковым зрением выцепляю стоящего неподалёку, бледного, как снег куратора.
Каллахан сердито закатывает глаза. Вся его поза излучает сильнейшее напряжение. Кажется, что он вот-вот превратится в дракона и улетит, пробив крышу своей мощной тушей.
— Думаю, все это видели, — сияет от радости Алайна.
Вот бы мне понять, чего она так радуется?
— Готова узнать имя напарника?
Запутанная, растерянная, не сразу понимаю, что Блейз обращается ко мне, а как только до меня доходит — быстро киваю, кусая губы.
Чего же она тянет?
— Идеальная, третья степень совместимости! Думаю, никто не оспорит этот факт! Дарина Мон-Стерр и Тэйран Каллахан!
Глава 20
Шум трибун сливается в один долгий, протяжный звук, который с силой давит мне на уши. Перед глазами пляшут жёлтые круги, но не из-за усталости: тело чувствует себя бодрым, полным сил, а вот морально…
Морально я раздавлена.
Они знали!
Теперь я начинаю понимать, отчего декан Блейз настойчиво пихала меня к Каллахану. Не удивлюсь, если именно из-за этой грёбаной совместимости его и поставили к нам куратором.
Алайна прекрасно знает цвет моей энергии. Так же, как и цвет энергии Тэйрана.