— Он тебе всю жизнь испортит! Это же Тэйран Каллахан! Я тут разузнала, что он не просто человек, а дракон!
Дракон? Ещё лучше.
С человеком ещё можно найти общий язык и урегулировать конфликт. А вот с драконами не получится. Эти создания до ужаса злопамятные и не прощают чужих ошибок. Но это, отчасти, объясняет высокомерное поведение боевика. Они по-другому не умеют.
— Я не хочу подставлять вас под удар, — вздыхаю, неторопливо направляясь в сторону общежития. Желудок, оставшись без ужина, недовольно урчит и стоило бы задуматься, как решить вопрос с регулярными приёмами пищи.
— Эй! — слышится чей-то голос со стороны чёрного входа для рабочих. — Идите сюда, да поживее!
Оглянувшись, мы видим крепко сбитого паренька в белом халате и сеточкой на волосах. Если не ошибаюсь, я видела его в столовой на раздаче.
Парень беспрерывно крутит головой, словно высматривает кого-то, а стоит только нам приблизиться, как он вручает увесистый пакет.
— Это было красиво, — возбуждённо шепчет поварёнок, опасаясь, что его услышат. — Держите, подкрепитесь, тут всё с пылу с жару!
— Ты ж мой красавчик, — оживляется Амариллис, сцапав пакет, и свободной рукой посылает ему воздушный поцелуй.
Парень мнётся в нерешительности, словно раздумывает о чём-то. Но стоит нам попрощаться, как он выпаливает:
— Хотите, открою секрет про Тэйрана Каллахана?
Глава 4
— Ну есте-е-ественно, — сладким голоском тянет хитрюга-Мари, а я упрямо поджимаю губы.
Не хочу даже слышать о Тэйране, особенно после того, как он унизил нас с Ирис!
— Я не подслушивал, — парень мотает головой с таким усердием, что шея того гляди не выдержит. — Честно! Прилёг на пять минуточек в подсобке, где храним крупы, и сам не заметил, как задремал, а когда проснулся — все уже ушли. Иду к выходу и у этих самых дверей слышу злую ругань. Я не дурак, высовываться не стал, подслушивать тоже. Только увидел их мельком — это были ректор Каллахан с Тэйраном.
— Конфликт отцов и сыновей, — отчего-то мечтательно тянет Амариллис, подняв глаза к небу, занятому в серые облака. — Люблю бунтарей, особенно богатеньких.
— Если это и есть твой секрет, то нас не удивил, — я равнодушно пожимаю плечами, догадываясь, что такой наглец как Тэйран, способен испортить отношения даже с самыми близкими и родными.
— Нетерпеливая, — цыкает на меня парень и прижимает палец к губам. — Каллахан старший сказал, что если к нему на стол попадёт ещё одна жалоба за подписью группы студентов и любого преподавателя, то сын будет отчислен.
— Не-не-не, Дарина, это плохая идея, — уговаривает меня Мари, когда мы, распрощавшись с говорливым парнишкой, возвращаемся в общежитие. Новая подруга на ходу рассматривает содержимое пакета, восхищённо охая и ахая. — Ты смотри, тут и креветки есть! Обожаю морских гадов. А почему нам не предложили?
— Потому что это рацион преподавателей, — говорливость подруги начинает меня утомлять, но я предпочитаю не портить отношения в первый же день.
Привыкну.
Вернувшись в академию, мы находим Ирис, плачущую под одеялом. Амариллис аккуратно подцепляет ноготками за краешек и машет перед её припухшим от слёз лицом пакетиком с креветками.
— Ну чего ты сопли распускаешь, — пытается по-своему утешить её Мари, но делает только хуже. Ирис начинает всхлипывать без остановки, и я спешу набрать в стакан воды.
— Вот, выпей, — сажусь с другого края и подношу к её губам. — Тебе обязательно полегчает!
— И креветки мои возьми, — тяжело вздыхает Мон-Блоссом, — только мне одну оставь, хорошо?
— Спас-сибо, — слегка заикается Ирис, залпом осушив стакан, а пакетик с креветками решительно отодвигает. — Ешьте сами, у меня аллергия на морепродукты. Вы… Вы такие хорошие! А он… он… он!
Нижняя губа начинает предательски дрожать, и блондинка вот-вот снова разразится рыданиями. Амариллис выхватывает из пакета длинную четвертинку огурца и ловко суёт ей в рот:
— На, похрусти. Представляй, что это кости той размалёванной девицы, — нарочито весело произносит Мари, и бедняжка, робко улыбнувшись, послушно хрустит свежей, сочной мякотью с упругой кожицей и мелкими семенами.
По комнате плывёт лёгкий, слегка травянистый запах, напоминающий о беззаботных деньках после сдачи школьных экзаменов.
— Как думаете, он от нас отстанет? — доев огуречную дольку, она тянется к ящичку с овощами и выхватывает маленькую помидорку.
— Отстанет, — решительно кивает Амариллис. — Сегодня мы ему попали под горячую руку, завтра будут другие, послезавтра третьи. Главное, не занять очередь на второй круг. Будем пока держаться от него подальше, а там присмотримся. Бьюсь об заклад, такой сильный, уверенный в себе красавчик вполне может дать слабину при виде настоящей женщины, а не той белобрысой курицы. Напялила на себя вещички якобы по последней моде, но не учла, что подделка видна невооружённым глазом.
Я не разделяю её оптимизма, но решаю благоразумно промолчать. Надеюсь, соседки смогут избежать гнева Тэйрана, а вот что касается меня…
“Хана тебе, малышка.”
Как наяву слышу пропитанную ядом и неприязнью интонацию. Слова вновь и вновь вонзаются в мой мозг раскалённым кинжалом. Даже сейчас, в своей комнате, я чувствую исходящую от него опасность.
Нет, Амариллис, ты не права. Он не отступит, пока не добьётся своего. Может быть, спросить совета у моего друга по переписке?
Дожидаюсь, когда девчонки, наговорившись, уснут, беру из стопки учебных принадлежностей чистый листок бумаги. Устраиваюсь поудобнее на подоконнике и под светом луны достаю из деревянной шкатулки свой бесценный артефакт.
Зачарованное перо — последний подарок моего папы, начинает царапать острым кончиком шершавую поверхность, записывая мои мысли.
“Дорогой господин К. Простите, что я так долго вам не писала, подготовка к вступительным экзаменам заняла всё свободное время…”
В памяти всплывают ранние подъёмы и долгие пробежки по деревенским улочкам, затем вниз по речке и сквозь дремлющий лесной массив.
“...я успешно поступила в Академию Целителей и завтра начнётся настоящая учёба.”
Останавливаю перо, испытывая угрызения совести за то, что вынуждена врать своему таинственному приятелю. Но он был против того, чтобы я пошла учиться в Королевскую Боевую Академию, поэтому я решаю позже отрыть правду, когда представится удобный случай.
“...у меня всё хорошо, честно! Комната уютная, с соседками повезло, вот только…”
Отвлекаюсь на шорох за окном. Вижу, как по небу вдалеке пролетает огромное тёмное пятно, на несколько секунд закрывая собой лунный свет.
“...у меня случилось недопонимание с одним из старшеклассников. Его все боятся, и я не могу дать слабину. Папа учил не пасовать перед трудностями и смело глядеть в глаза обидчику. Прошу вас, дайте совет. Как мне поступить в этой ситуации? У вас жизненного опыта и мудрости больше, чем у десятка юнцов! И расскажите что-нибудь ещё из академической молодости папы. Ваши истории позволяют мне хоть ненадолго почувствовать его рядом. Дарина М-С.”
Убрав перо, аккуратно складываю письмо вчетверо, зажимаю между ладонями и отрывисто шепчу:
“Eltunes!”
Листок послушно растворяется с негромким хлопком — послание успешно отправлено. Остаётся надеяться, что ответ не придёт во время построения или когда я буду отвечать у доски. Хотя, господин К и сам был студентом, одногруппником моего отца, а так же был знаком с миссис Блейз.
Надеюсь, она ему не проболтается.
Будильник срабатывает в ровно в пять. Улучив момент, пока Амариллис с Ирис сонно ворочаются в кроватях, я тут же вскакиваю на ноги — привычка, выработанная за два месяца. Хватаю полотенце, казённый халат с эмблемой академии, вышитой на нагрудном кармане, и спешу по прохладному коридору в общую душевую.
Под слабым напором едва тёплой воды, лениво струящейся из лейки, я наспех освежаюсь и натягиваю на себя спортивную форму академии.
— Интересно, нам удастся поспать до завтрака? — хныкает Амариллис сквозь сжатые зубы, заплетая волосы в изысканную косу.
Мы с Ирис смотрим на её усердные старания и собираем волосы по-простому — в высокий хвост.
— Хотелось бы, — грустно вздыхает Ирис. — После вчерашнего мне вообще неохота идти на построение. Зуб даю, Каллахан придумает очередную пакость.
— Прорвёмся, — бодро отвечаю я, хотя мой оптимизм выглядит насквозь фальшивым. И подруги это замечают.
Под ярким светом утреннего солнышка мы спешим на построение, закрываясь от сильных порывов холодного ветра. Как быстро летняя погода сменилась на осеннюю?
Невыносимо жаль, что тёплые деньки уйдут до следующего года, уступая место сырости и дождям.
Тэйран, с тонкой папкой в руках и карандашом за ухом пристально смотрит на прибывающих. Усмешка, скользящая по чувственным губам, меняется от презрительной до саркастичной. Видно невооружённым глазом, что он не в восторге быть нянькой первокурсников.
— Равняйсь! — оглушительно рычит он, посматривая на маленькие круглые часы. Сунув дорогущий аксессуар, усыпанный драгоценными камнями, в карман штанов, он упивается своей властью. — Смирно!
Слышу чей-то облегчённый вздох, но понимаю — расслабляться рано.
Всё только начинается.
— Сейчас вы будете поделены на три отряда, — Тэйран с прямой, как палка, спиной, прохаживается между нами. — Каждому отряду я лично назначу командира. За его слабости отдувается отряд. Ошибки отряда полностью ложатся на плечи командира. Всем всё ясно?
Меня охватывает недоброе предчувствие. В горле образовывается ком, мешающий дышать.
— Ты! — он указывает на верзилу, что на голову выше остальных парней. — Командир первой группы.
Тот вытягивается в струнку и бодро отвечает:
— Слушаюсь, куратор Каллахан.
— Ты, — второй первокурсник не выделяется размерами среди остальных, но каждое его движение, каждый жест отличаются особой плавностью и грацией.
Хищной и опасной.
— Слушаюсь, куратор Каллахан! — вторит он первому.