С водительского места выходит статный мужчина с лёгкой сединой в густой шевелюре и, коротко поклонившись, распахивает передо мной дверцу.
— Прошу, мисс.
— Удачи! — хором восклицают Ирис и Амариллис.
С замирающим сердцем сажусь на широкое заднее сидение, обтянутое кожей цвета слоновой кости, и вдыхаю свежий аромат, витающий в салоне.
Каретник плавно трогается с места. Девчоки машут мне руками, и я смущённо улыбаюсь, глядя на них через затемнённое стекло. На улице фоном мелькают фонари, проносятся сверкающие витрины, окна жилых домов и высокие заборы.
Меня слегка потряхивает от волнения, но оно кажется мне приятным. Кончики пальцев ледяные на ощупь, хотя в салоне тепло. Подношу их ко рту и согреваю дыханием, медленно считая до десяти. Становится немного легче.
Водитель останавливает каретник прямо у входа в трёхэтажную ресторацию. Иду, не торопясь, придерживая руками подол нарядного платья, и ступаю на мягкую ковровую дорожку.
— Добро пожаловать, прелестная мисс, — лакей в нарядной ливрее кланяется и распахивает передо мной двери. — Желаю прекрасного вечера!
— Спасибо, — я мигом краснею, не привыкшая к подобному обращению. Чувствую себя неловко, но выбора нет, это Господин К выбрал для встречи лучший городской ресторан.
Администратор учтиво провожает меня на третий этаж. Здесь нет общего зала: пространство поделено на несколько приватных зон, разделённых плотным магическим пологом.
— Приложите ладонь, мисс Ирвайн. Гости уже собрались, — подсказывает администратор и бесшумно исчезает, оставив меня одну.
Вплотную приближаюсь к мерцающей стене, прикладываю правую руку, и передо мной открывается проход.
“Сейчас всё случится!” — мысли разбегаются в разные стороны. Ладони становятся влажными, дыхание перехватывает и я, зажмурившись, делаю шаг в приватную зону.
— Дарина!
Сердце совершает кульбит, когда я слышу радостный голос мамы. Распахиваю глаза и вижу её, ничуть не изменившуюся за пару месяцев, спешащую ко мне навстречу. Заключаю её в крепкие объятия, не боясь размазать макияж.
— Как я по тебе соскучилась, мам! Мне столько всего тебе надо рассказать! Только ты не ругайся, ладно?
— Успеется, родная, — она смотрит на меня сверкающими глазами, в которых блестят слезинки. Обхватывает ладонями моё лицо и не может насмотреться на меня. — Ты похудела, Дарина. Вон, щёки впали. Неужели вас в академии целителей гоняют в хвост и в гриву?
Сглатываю невысказанные слова, но вместо меня отзывается тот, кого я меньше всего ожидаю услышать.
— Ещё как, миссис Ирвайн.
Нет, мне, наверное, послышалось.
Точно! Он не может быть здесь!
Это я уже с ума схожу, раз мне везде мерещится голос Тэйрана.
Слышу сердитое шиканье. Другой голос, не менее знакомый, вполголоса шипит: “Веди себя прилично!”
Яркой вспышкой проносятся тревожные мысли, и я, привстав на цыпочки, осторожно выглядываю из-за маминого плеча.
Глазам не верю!
— Ректор Каллахан? — сдавленно пищу, предчувствуя, что вместо тёплого семейного вечера меня ждёт серьёзный разбор полётов.
Горло сжимается, из головы разом вылетают все мысли. Распахиваю глаза, забывая моргать, и сдерживаю рвущийся наружу нервный смешок.
— Дарина? — на его лице читается неподдельное изумление. Он даже привстаёт со своего места, чтобы лучше меня рассмотреть. — Ты же Мон-Стерр? Или Ирвайн? Что, вообще, здесь происходит?
— А я знал, — подаёт голос Тэйран, с удобством развалившийся в мягком кресле за изящно сервированным столом.
— Ты здесь откуда? — выскальзываю из маминых объятий и оторопело перевожу взгляд с него на Каллахана-старшего. — Простите, но я ничего не понимаю.
— Я тоже, — тихо произносит мама.
На несколько секунд воцаряется гробовое молчание. Слышу завывание ветра, отгороженного тепловым пологом от террасы, где находится наш стол. Ему аккомпанирует мерный ход секундной стрелки и отголоски людского гомона с улиц вечернего города.
Ректор первым нарушает молчание. Достаёт из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протягивает мне.
Делаю шаг и едва не поскальзываюсь: ноги ощущаются ватными, но главное — я узнаю этот лист, а стоит мне развернуть, как передо мной красуются строки, написанные моим почерком.
— Господин К? — сиплым голосом спрашиваю у Дарриуса и меня запоздало осеняет.
К — Каллахан! Ну, конечно же!
И Тэйран упоминал, что их семья знает моего отца.
— Дарина Ирвайн? — догадываясь, что происходит, ректор справляется с замешательством. Идёт ко мне с увесистым пакетом и с широкой улыбкой вручает подарок. Правда, я всё равно замечаю лёд в его глазах. — С днём рождения, дорогая. Раз лично познакомиться с тобой.
— Спасибо, ректор Каллахан, — шепчу, воровато оглядываясь по сторонам. Пакет оттягивает руки, и тонкие ленты норовят выскользнуть из пальцев. — Позвольте вам позже всё объяснить. Мне и так предстоит рассказать правду маме.
— Куда ты денешься. Завтра после построения жду в кабинете, и только попробуй утаить хотя бы малейшую деталь, — негромко отвечает Господин К.
Улыбка Дарриуса становится теплее, а лёд в глазах стремительно тает. Вежливым жестом приглашает меня к столу, и моё место оказывается как раз напротив Тэйрана. Драконище, сверкая наглыми глазами, салютует мне бокалом с водой и обращается к отцу:
— А ты не обманул, когда заверял, что мне понравится дочь твоего товарища. Я в восторге, папа. Миссис Ирвайн, она почти так же прекрасна, как и вы!
Мама смущённо кашляет, а Дарриус Каллахан, показав кулак нахальному сынку, спешит извиниться перед ней и как порядочный мужчина отодвигает ей стул.
С тревогой оглядываюсь на стену, где находится проход, и думаю о том, что вечер предстоит весьма тяжёлый.
Глава 49
Мама не ругает меня при посторонних, но каждый её взгляд, каждый вздох ложится тяжким грузом на моё сердце. Жгучее чувство вины охватывает меня с головой. Дарриус изо всех сил пытается сохранить лицо и поддерживает светскую беседу, а вот Каллахан-младший нарочно подливает масло в огонь.
— Миссис Ирвайн, у вас такой мягкий, мелодичный голос, — вовсю старается этот чешуйчатый подхалим. — И характер — чудо! Вы даже не рассердились на Дарину за то, что она подло обманывала вас несколько месяцев! В кого у неё такой вздорный нрав?
Стиснув челюсти, пинаю его под столом, стараясь попасть мыском по надкостнице. Гадёныш ловко уворачивается, при этом расточая комплименты и улыбаясь, но всё же я попадаю в цель, и он шипит как сдувшийся шарик.
— Дариша, может, одумаешься? — беспокоится мама, несмотря на все заверения ректора, что у нас не боевая академия, а курорт. — Ну хочешь, оставайся, только переведись на более мирный факультет. Что у вас ещё есть, господин Каллахан?
— Целители и артефакторы, — кисло отвечает ректор, гоняя вилкой по тарелке хрусткие листики салата.
— Вот же, целители! — хлопает в ладоши мама, пытаясь до меня достучаться. — Переведись на другой факультет, умоляю, ходи на свою практику после учёбы, я не буду против, но зачем тебе лезть в пекло? Ты же девочка!
— Мама, я не девочка, а защитник с третьей степенью совместимости! — с жаром отстаиваю возможность учиться.
— Миссис Ирвайн, Дарина права, — тут же влезает Тэйран неторопливо потягивая игристое вино из высокого бокала на тонкой ножке. — Не только насчёт того, что она девочк… Ай!
— Тэйран! — шикает на него отец, и напарник улыбается сквозь мучительную гримасу.
Сцеживаю ухмылку в кулак, радуясь, что у моей обуви крепкий каблук, способный продавить любой дорогой ботинок.
— Я имел в виду, — упрямо продолжает драконище, — что у вашей дочери прекрасный напарник, способный о ней позаботиться. Лучший вариант! Никто в академии до моего уровня недотягивает. Я Дарину в обиду не дам.
— Ага, — тихо фыркаю, — обижу сам.
Каллахан младший слышит мои слова и сурово поджимает губы, но не лезет с замечаниями.
Обстановка накаляется. Мама настаивает на том, что я должна сменить факультет. Ректор сопротивляется, но как-то вяло. Каллахан начинает со мной дуэль на взглядах, но градус снижается, когда официант приносит нам горячее.
— Дарин, не обожгись, я помогу, — привстав с места, Тэйран шустро забирает у меня тарелку и нарезает ломоть жареного мяса на мелкие кусочки. Накалывает один на вилку, а затем протягивает мне его с улыбкой победителя.
— Ешь, Монст… Мон-Стерр, тебе надо хорошо питаться.
Моё терпение вот-вот лопнет, а мама с ректором многозначительно переглядываются.
— С меня хватит! — бросаю вилку и подскакиваю с места.
Праздничный ужин не задался, и это мягко сказано. Всё идёт не по плану: мама нервничает, ректор чувствует себя не в своей тарелке, а Каллахан-младший делает всё, чтобы выбить меня из равновесия.
— Мама, я не переведусь с практической боевой магии, — выплёскиваю накопившиеся переживания. Уговариваю себя не перегнуть палку, но обида, засевшая в глубине души даёт о себе знать. — Пойми, я очень любила папу, и мне важно продолжить его дело. Господин ректор, простите меня, но ваш сын здесь совсем не к месту, а ещё мы участвуем в соревнованиях и прошли отборочные испытания на высший балл.
Ректор давится водой из стакана и стучит кулаком по груди. На лице Тэйрана мелькает злость и что-то такое непонятное, отчего я указываю на него пальцем и командую:
— Давай отойдём на минуту и кое-что проясним. Раз и навсегда.
— Как скажешь, — покладисто соглашается дракон и, не забыв извиниться перед моей мамой, выходит из-за стола.
Вежливый и учтивый аж до тошноты.
“Лицемер и нахал,” — тут же подсказывает мне внутренний голос.
Мы выходим за полог и идём по узкому коридорчику до небольшого участка террасы. Здесь гораздо прохладнее, чем в личном кабинете, поэтому я спешу выговориться, не оставляя Каллахану шансов оправдаться.
— Зачем ты сюда пришёл? — набрасываюсь на него, едва он останавливается и опирается ладонями о широкие балконные перила. — Мало тебе третировать меня в академии, так ты ещё задумал выставить меня посмешищем в глазах ректора и мамы! Решил подключить родственные связи, чтобы затащить меня в постель?