— Стерва, — выплёвываю в её сторону, морщась от нахлынувших чувств при виде неподвижного Монстра, которую маги левитируют с боевого поля в сторону главного корпуса. — Только посмей меня обмануть.
— Тебя это тоже касается, пасынок, — метко отбивает подачу Блейз.
Самое сложное — уйти с боевого поля так, чтобы не сорваться и не сравнять с землёй Ивара и Эву. Неровной походкой обхожу их по дуге, стискивая зубы до громкого скрипа.
“Остынь. Сейчас главное — самочувствие Дарины.”
Два часа мечусь в узком коридорчике целительского крыла как зверь в тесной клетке. Мысли скачут от “её уже не спасти” до “Монстр справится, она у меня сильная”.
От жары и удушающей вони целебной мази с лекарствами меня одолевает тошнота, и кружится голова. Время тянется мучительно долго, но я не смею уйти от кабинета.
Кажется, что если меня не будет рядом, когда она очнётся — я её предам.
А я за неё умру. Теперь я в этом уверен.
Глава 56
Как только Леон выходит из палаты, где находится Монстр, я в прыжке подскакиваю к нему и пытаюсь схватить за грудки, но лекарь устало бьёт меня по рукам:
— Спрячь конечности, паршивец. Совсем мозгов лишился? — едва не рычит на меня, а я готов буквально вытрясти из него информацию о состоянии моей Дарины.
— Как она? Жива? Здорова? Чё ты тянешь? — рычу на него в ответ. Точнее, не я, а встрепенувшаяся драконья сущность. Зверь хочет поскорее увидеть свою любимую самочку, и в этом наши с ним желания совпадают как никогда.
— Жива, — сухо отвечает Леон. — Здорова. Чудо, что сильно не пострадала.
— Спасибо, — искренне благодарю и уже намыливаюсь в сторону палаты, как старший лекарь бесцеремонно встаёт между дверью и мной.
— Она спит под действием восстановительного заклинания, — проговаривает медленно, едва не по слогам. Как будто он взрослый, а я неразумный пацан. — Тебе к ней нельзя.
Неистово хочется дать ему в нос, а лучше — попросить отца отправить его раньше срока на пенсию, но надо держать себя в руках. Иначе обидится и до полного выздоровления меня к ней не пустит.
— Когда можно?
— Завтра с утра.
Долго. Надо найти способ прорваться раньше, иначе я с ума здесь сойду. Пока своими глазами не увижу живую и здоровую Дарину, пускай и спящую, я отсюда не уйду.
Леон отвратительно хмыкает и стоит столбом, подпирая дверь. Судя по расслабленной позе уходить он не торопится. Читает мои мысли?
— Каллахан, — его голос звучит откровенно издевательски, — выход там.
— Я тебе это припомню, — плююсь словами как ядом, но выбора нет — приходится уйти.
Выхожу из крыла, и ветер бросает мне в лицо холодные капли дождя. На улице уже стемнело, но из-за непогоды все попрятались по общежитиям или кучкуются в главном здании.
Медленно бреду к своему корпусу, вымокший насквозь. Тело быстро привыкает к низкой температуре, и это сейчас к лучшему — позволит охладить мой пыл и хоть немного убавить злость.
Шум дождя скрывает мои шаги от посторонних, а вот от меня не ускользает до боли знакомый голос, громко шепчущий за углом:
— Как договаривались, вот половина. Ивару ни слова, понятно?
А вот это уже интересно.
Осторожно подкрадываюсь к ним и вжимаюсь в стену. Дополнительная предосторожность не помешает. Навостряю уши, и от услышанного во мне с новой силой разгорается желание убивать.
— А надбавка за молчание будет? — мерзко ржёт её подельник. Судя по голосу и запаху — Престон Дэш.
— Берега попутал?
Нет уж, с этим надо разобраться сейчас. Пока они не наговорили такого, что вызовет масштабное кровопролитие. Хотя нет, не будет крови. Сожгу их дотла, и пепел впитается в землю.
Неспешно выхожу к заговорщикам и не без ядовитого удовольствия наблюдаю посеревшие от страха рожи Эвы и Дэша.
— Теперь слушаете меня, — стараюсь копировать интонации Леона, чтоб не сорваться раньше времени, но выдержку теряю сразу. — Вы, нахрен, оба! К ректору! С повинной!
— Какому из? — пытается ёрничать Эва, и я едва сдерживаюсь, чтобы не задушить эту поганую змею.
— А я тебя по всем ректорам протащу, — отвечаю, выпуская наружу голодное до драки пламя.
Эвелин трогать не буду, противно, а вот Дэш…
Парень понимает, что дело дрянь и атакует первым. С лёгкостью уворачиваюсь и на развороте вырубаю его точным ударом кулака в челюсть. Он падает, не издав ни звука, но разум чувствует слабые коготки, пытающиеся вторгнуться в сознание.
— Это тебе за Монстра, — с чувством отвешиваю ему мощный удар ногой под рёбра, и небрежным жестом гашу слабый от дождя пульсар Эвы.
— Ненавижу! — кричит во всё горло, понимая, что перевес сил на моей стороне. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу.
— Вот и ненавидела бы меня дальше, а не трогала мою любимую, — мой голос пропитан злобой и болью за Дарину, но я не могу сдержать ухмылки, когда на последних словах Эвелин впадает в истерику. — Сама пойдёшь или мне втащить тебя в ректорат за шкирку?
Вместо её ответа слышу за спиной рассерженное:
— Только попробуй, Каллахан!
Ну естественно! Тебя здесь не хватало.
Оборачиваюсь и вижу Ивара в боевой готовности, с яркой, несмотря на непогоду, сферой.
Не говорю ни слова. Жду.
Если не тупой, сложит "а" и "б".
Мой ненавистный противник внимательно осматривает валяющегося на раскисшей земле Дэша, затем переводит взгляд на рыдающую Эву.
Понимает.
— Этого сам тащи к своему отцу, — указывает на неподвижную тушу здоровяка. — А Эвелин я приведу.
Глава 57
Дарина Мон-Стерр
Боль постепенно утихает, растворяясь в пустой бесконечности. Где-то там, на задворках сознания, слышу голоса. Я не могу различить ни слов, ни интонаций, но один из них принадлежит Тэйрану. Цепляюсь за него изо всех сил, лечу, как мотылёк на свет, зная, что он может как согреть, так и обжечь.
Мне надо сообщить ему, что я пыталась поставить щит! У меня и в мыслях не было предательства! Как он там? Жив? Цел? Не ранен?
Наверное, думает, что я — вторая Эва. Ненавидит меня ещё сильнее, чем в первые дни учебного года. И осознание доказать свою непричастность выталкивает меня в реальность, заставляя распахнуть глаза.
В палате, где я оказалась, приглушён свет. Пытаюсь пошевелиться и морщусь от резкой боли: меня придавило к кровати десятком увесистых лечебных артефактов, закреплённых по всему телу. Снять с себя хотя бы один из них без помощи целителя — это всё равно что содрать кожу.
В здании царит звенящая тишина. За окном сквозь неплотно задёрнутые занавески вижу край луны и россыпь звёзд. Я не могу ждать целую ночь! Надо как можно скорее рассказать обо всём Каллахану.
Подношу ладонь ко рту и закусываю большой палец, не желая побеспокоить дежурных. Немного зная Леона, понимаю, что с меня не снимут артефакты, пока не убедятся, что я полностью здорова. Сейчас это непозволительная роскошь.
Срываю один артефакт за другим, вонзаясь зубами в кожу. По лицу текут слёзы и сквозь размытую пелену вижу розовые следы как от ожогов.
Освободившись, медленно встаю, придерживаясь за столбик больничной койки, и делаю первый шаг.
Вроде бы не падаю. Это хорошо. Голова кружится, но перед глазами не плывёт. Второй шаг даётся чуть легче, а из палаты я выхожу почти здоровым человеком.
Дежурный мирно дремлет. Пробираюсь мимо на цыпочках, стараясь не дышать. Сворачиваю за угол, прохожу по коридору и наваливаюсь всем телом на тяжёлую, неподатливую дверь.
В лицо бьёт холодный воздух. Забирается под тонкую сорочку, вздувая колоколом длинный подол. Придерживаю его и прямо в тапочках ступаю на влажную каменную дорожку. Обхватываю руками за плечи, чтобы хоть чуть-чуть согреться, и думаю о том, какая ирония, если подхвачу простуду и буду вынуждена вернуться в больничное крыло.
Вокруг никого, видимо, отбой был давно. Сердце колотится, когда я подхожу к мужскому общежитию и осторожно пробираюсь в холл.
Коменданта нет, видимо, отлучился. А может, спит. Слегка повеселев, пробираюсь к лестнице и тут остаётся самое сложное — подъём.
Первый лестничный пролёт даётся относительно легко. Второй гораздо тяжелее. От холода стучат зубы, и сильно мёрзнут ноги. Дышу на покрасневшие пальцы, содрогаясь всем телом, но упрямо иду вперёд.
У двери Каллахана я замираю и нерешительно мнусь прежде чем стучать. Пытаюсь придумать, что говорить, но слова вылетают из головы, как вода сквозь решето.
— Будь что будет, — выдыхаю, чувствуя ноющую слабость и трижды стучусь в дверь.
Тишина. Никто не спешит открыть.
Его нет?
Но где он может быть? Где мне его найти?
А что, если он не хочет меня видеть, и сам ушёл?
Голова раскалывается от давящих мыслей. Силы покидают меня, и я опускаюсь на голый пол, прижав колени к груди.
В голове туман. Кажется, я теряю сознание: холода уже нет, есть лишь тихий, мерный шум, как морской прибой, и мягкий, приглушённый свет.
— Монстр?
Мне мерещится его голос. Вымученно улыбаюсь: пускай, я не застала его в комнате, зато он мне привиделся. Хотя бы в моём подсознании он на меня не злится.
— Монстр, на меня посмотри! Что ещё за шутки?
Чувствую, как меня отрывают от пола и прижимают к чему-то горячему. А ещё быстрое-быстрое биение сердца. Оно так близко, что я ощущаю тёплый запах амбры и древесины, и прижимаюсь щекой к чему-то приятно-шершавому.
— Дарина, чтоб тебя! Девочка моя, не отключайся.
Прикосновение обжигающих губ к моему лбу заставляет меня ненадолго проснуться. Приоткрываю глаза и вижу Каллахана, несущего меня в ванну. Откуда он здесь взялся?
— Тебя нет, — заплетающимся языком произношу и делаю слабую попытку уйти на своих двоих.
— Ну зашибись, — ошарашенно выдыхает дракон, укладывая меня на дно ванной. — А кто я тогда, по-твоему?
— Приятный сон, — пытаюсь улыбнуться, но погружаюсь в манящую темноту. Она больше не кажется пустой и страшной. Я не вижу Каллахана, но я каждой клеточкой кожи ощущаю его присутствие.