— Не смей произносить её имя в моём присутствии.
Алайна делает шаг в мою сторону, но вовремя одёргивает себя. Тянет руку к пузатой бутылке и убирает её обратно в шкаф.
Наблюдаю за ней с нескрываемым раздражением. С тех пор как отец перестал прятать от меня свою связь с деканом боевого факультета, та чувствует непонятную вину и всячески стремится её загладить.
Как будто мне не всё равно с кем он проводит время. С тех пор как мама… Нет, нахрен, я не буду думать об этом.
— И всё же, раз ректор Каллахан назначил тебя куратором…
— Ректор Ка-а-аллахан, — с губ слетает надменный смешок. — В постели ты тоже зовёшь его ректором?
— Не твоё дело! — вспыхивает Алайна и спешно убегает в отцовскую спальню, готовиться к первому учебному дню.
Как же мне это всё осточертело! Поворачиваюсь лицом к раковине, дёрганным движением открываю кран с холодной водой и плещу ею себе в лицо.
Идиотка решила сыграть на моём чувстве ответственности и готова унизиться до того, чтобы просить за свою неведомую протеже. Странно, почему распинается передо мной вместо того, чтобы попросить отца.
А старый дурак настолько потерял голову от сочных прелестей Алайны Блейз, что к чертям забыл про родного сына и жадно заглядывает ей в рот.
— Дарина Мон-Стерр, значит, — пробую её имя на вкус и сплёвываю в раковину. — Что ж, малышка, я сделаю всё, чтобы ноги твоей не было в академии.
Возвращаюсь к себе в комнату, старательно прогоняя из головы предательские воспоминания об Эве. Напарнице с хорошей совместимостью силы, кому я доверил всего себя.
И за это жестоко поплатился, когда дурочка влюбилась, но не получила желанной взаимности.
Почему каждая идиотка, получив в напарники мужчину, уверена, что в него следует влюбиться? Работа в паре строится на полном и безграничном доверии. Ни о какой романтике не может быть и речи.
Напарник должен жёстко контролировать эмоции, а не слепо поддаваться желаниям и чувствам.
Выбегаю из дома, желая прибыть к воротам в числе первых и вовремя перехватить уже ненавистную мне Дарину. Отец, высунув голову из окна, что-то кричит вслед, но я и не думаю оборачиваться.
Если что-то важное — найдёт и повторит.
Как назло старый придурок запретил мне пользоваться личным каретником, после того, как два предыдущих я разбил и нисколько об этом не сожалею. Оно того стоило — получить знатную дозу адреналина и не париться о сломанной вещи.
Бегу на стоянку общественного, но какая-то смазливая дрянь перехватывает единственное свободное место, оставив меня в дураках.
Едва сдерживаю себя, чтобы не броситься следом и выкинуть её прямо на мостовую, но стоит ему скрыться из виду, и я слышу знакомое:
— Подбросить, Тэй?
Терпеть не могу Велину, однако сейчас выбора нет. Сажусь рядом с ней и приказываю гнать к академии.
— Я аккуратный водитель, — дует губы пустышка, пригодная разве что для постельных утех. — Не то, что некоторые.
Скрипя зубами, терплю езду с черепашьей скоростью. Почти догоняем пассажирский экипаж, и я снова вижу ту брюнетку, что отжала у меня последнее свободное место.
Чешет к воротам, в то время как Велина задумчиво жует омерзательно пахнущую жвачку, а потом выдаёт такое, от чего я готов рвать и метать:
— Ой, а я её видела вместе с деканом Блейз. Её родственница, наверное.
— Поторопись, — грубо отвечаю ей и спешу выйти из каретника.
Девчонка на самом деле оказывается той Дариной Мон-Стерр. Если бы в тот момент сумел отбросить личную неприязнь, то непременно бы отметил её стройную фигурку, большие глаза испуганного оленёнка и пухлые, соблазнительные губы.
Отметил бы и занёс в список кандидаток на поразвлечься. Первокурсницы — отличный вариант. Робкие, наивные, верящие в любовь с первого взгляда. А когда, наигравшись, их бросаешь, то не лезут с претензиями, а горько плачут в тёмном уголке.
Сердце при виде её боязливого взгляда учащает ритм, но списываю это на желание убрать из жизни досадную помеху. Иду ва-банк, пригрозив охраннику увольнением, но смышлёная мерзавка пользуется моментом и проскальзывает на территорию.
— Ну а что я мог сделать, — разводит руками здоровенный охранник, — там стояла личная печать вашего отца.
— Проехали, — отмахиваюсь от его жалких оправданий. Смотрю вслед улепётывающей фигурке и понимаю, что девчонка не переживёт того, что я устрою ей в ближайшие дни.
Никакой жалости. Никакой пощады.
Завтра первое тестирование. И если Алайна говорит правду о совместимости энергий, Мон-Стерр не найдёт себе пару среди таких же молодых. А значит, до общего смотра у меня будет семь дней.
Семь длинных, наполненных живой ненавистью дней, чтобы устранить её из академии. Вымотать физически, растоптать морально, разрушить все её планы.
Она — помеха на моём пути. Ошибка, которую следует устранить.
И я не остановлюсь ни перед чем. Всё только начинается.
Глава 11
Дарина Мон-Стерр
С возмущением смотрю на декана Блейз и не могу поверить своим глазам! Боевая пара моего отца загадочно улыбается, указывая мне на стул:
— Присаживайся Дарина. Чай, кофе?
— Объяснения, — решительно говорю в ответ.
Сажусь на стул, держа прямую спину, кладу руки на колени и пристально сверлю взглядом подозрительную даму.
— Что ж, — пожимает плечами Алайна и устало откидывается на высокую спинку, обитую мягкой кожей. — Внимательно тебя слушаю. Как учёба? Как настроение?
— Отвратительно. И то, и другое.
Странное поведение лучшей подруги папы вызывает у меня неприкрытое раздражение. Я тут страдаю, терплю издевательства куратора, а ей хоть бы хны.
Ну правильно, у неё этих студентов тьма. Какое ей дело до моих проблем?
— Странно, — будто бы искренне удивляется декан Блейз. — Ты же мечтала поступить в Королевскую Боевую Академию. Сдала вступительные экзамены на высший балл. С чем у тебя проблема?
— С кем, — сухо отвечаю ей, а перед глазами встаёт ненавистная рожа Тэйрана. — Куратор Каллахан изо всех сил выживает меня из академии.
— Да ладно? — тонкие брови идеальной формы ползут вверх, на лоб. — Тэйран — ответственный парень. Он бы не стал…
— Он — чудовище!
Горло перехватило, и я замолкаю, сглатывая подступившие к глазам слёзы. Алайна морщится и трёт пальцами виски, будто у неё болит голова. Достаёт из верхнего ящика стола мешочек с пряными травами, подносит его к носу и делает глубокий вдох.
— Извини, — вымученно улыбается напарница моего папы. — После того случая порой неожиданно накатывают мигрени.
— Сожалею.
Мой скупой ответ вызывает у декана Блейз виноватую улыбку. Сложив руки домиком на столе, она подаётся в мою сторону и тем самым, присущим ей дружелюбным тоном, говорит:
— Поговори со мной, не держи в себе. В конце концов, я же с детства знаю тебя и никогда не причиню зла.
Решаюсь на краткий пересказ с упоминанием всех поступков Тэйрана за прошедшие два дня. Алайна то морщит лоб, то хмурит брови. Пальцы отбивают на отполированной столешнице нервную дрожь, а когда декан начинает говорить, у меня в душе всё переворачивается вверх дном.
— Это я попросила Тэйрана назначить тебя одним из капитанов, — отвечает Блейз с такой лёгкостью, будто рассказывает весёлую историю. — Ты невероятно талантливая девочка, унаследовавшая по отцовской линии мощный дар. Но в то же время ты довольно мягкая, добрая и отзывчивая. В тебе ещё нет той твёрдости характера, которая…
— Вы что, не слышите меня? — срываюсь на крик, не веря своим ушам. — Он издевается! Унижает меня! Угрожает! Он толкнул меня, и я повернула ногу!
Только не говорите, что это Алайна попросила мерзкого дракона сделать меня посмешищем.
— Я поговорю с Тэйраном, чтобы сбавил обороты и не перегибал палку, — идёт на попятную декан Блейз, но своим поведением распаляет меня ещё сильнее. — Ступай к лекарям, а затем беги на оставшиеся пары.
— Ну спасибо вам! — мотаю головой, не в силах поверить услышанному.
— Королевская Боевая Академия — это тебе не театр, — в голосе Алайны прорезывается сталь. Взгляд из-под сдвинутых бровей пробирает до костей. Дробь, отбиваемая ногтями становился слишком громкой. — Хочешь преуспеть и доказать всем, что ты хороша сама по себе, а не выезжать на заслугах отца — слушайся Тэйрана. Ясно?
— Яснее некуда, — поджимаю губы и стремительно покидаю кабинет.
— Кстати, никто из первокурсников тебе по силе не подходит, — кричит вдогонку декан Блейз. — Готовься к общему смотру, тебя ждёт большой сюрприз.
Вместо ответа громко хлопаю дверью. Хватит с меня сюрпризов. И кажется, дружба с деканом закончилась.
Судьба решает быть хоть немного благосклонной, и до конца дня я больше не пересекаюсь ни с Тэйраном, ни с компанией его верных прихлебателей.
Лекари снимают боль и накладывают фиксирующую повязку. Уже утром нога будет как новенькая. И если получится, я врежу ею Каллахану по одному незащищённому местечку.
А то что я одна страдаю?
За ужином нахожу укромную нишу за колонной и слушаю восторженную болтовню Мари. Обе моих соседки не нашли себе пару среди первокурсников, и с волнением ждут следующей недели.
Ночь я сплю как убитая, а утром, сняв повязку, едва не прыгаю от радости. Нога целая и невредимая!
Собираюсь на утреннее построение, готовая доказать Каллахану, что с Дариной Мон-Стерр шутки плохи, но едва первый курс выстраивается в шеренгу, как слышу ненавистное:
— Равня-я-яйсь! Смир-но!
Тэйран, как назло, выглядит просто идеально. Волосы убраны назад и собраны в небрежный хвост, рубашка с нашивкой-эмблемой академии подчёркивает мускулистые плечи. Чёрные штаны обтягивают крепкие бёдра, а вся его поза кричит о превосходстве.
Убрав руки за спину, он невольно проигрывает мышцами, притягивая восторженные женские взгляды.
— До меня дошли слухи, что вчера кто-то из вас что-то не поделил с третьекурсниками. Те, кто огребли от старших, шаг вперёд.
Под нашими удивлёнными взглядами вперёд выходят трое парней, с которыми я так и не успела познакомиться.