Ладно, успокаиваю я себя, промокая липкую кожу протянутой мне услужливым барменом салфеткой. Эта коза столько синяков собрала пока неслась, что я отомщена.
— Повторить? — спрашивает бартендер, пытаясь сдержать улыбку.
— За шиворот? — ворчу я.
Так я только растворителем попахивала, а теперь еще и ромом буду.
Чумовая женщина, ага.
Ответ парнишки тонет в воплях, раздающихся с углового дивана. Кажется, становится горячо. И разборки начинают переходить в выяснение отношений с помощью кулаков. Мне становится неуютно: молодняк, чей мозг туманят гормоны, краев не видит. Все может кончиться очень плохо. Надо валить отсюда. А то вечеринка у той компании набирает обороты.
Я уже сползаю с барного стула, отчетливо ощущая, что задница успевает приклеиться к сиденью, ибо коктейль протек, куда не надо, когда мое внимание привлекает выкрикнутая знакомая фамилия.
— Ты охренел, Каримов! — ревет один из парней, по виду у него забрало уже упало.
Две девчонки в компании с визгом прыскают в стороны, понимая, что под стрелой лучше не стоять.
Того, к кому обращается парень держат под руки двое. Мне его видно плохо. Высокий, темноволосый и широкоплечий. Каримовых в городе наверняка не одна семья, но сомнения развеивает один из удерживающих:
— Дан, не стоит того она, — резонит он.
Каримов стряхивает его руку.
— Это уж мне решать!
— Не трогай ее! Отвали! — сжимает кулаки его оппонент.
— Тебя не спросил! Подойдешь к ней сам — пожалеешь!
Очуметь! Как в любимых книжках! Пока я размышляю на тему, в чем суть претензий между двумя молодыми баранами, мимо меня вихрем проносится белый смерч, обдавая меня знакомыми духами.
— Дан! — голос Алсу непривычно строг. — Что тут происходит?
— Отстань, — отмахивается от сестры Дан, продолжая сверлить взглядом противника.
— Я-то отстану, но только в следующий раз бармен позвонит не мне, а брату!
Я кошусь на парня за стойкой, в руках которого действительно зажат телефон. И когда только успел? А Алсу на метле прилетела, что ли?
Каримову совершенно не нравится, что его отчитывает сестра, но и спорить с ней — ронять репутацию самостоятельного.
Психанув, он выходит из «Амандин», за ним тянутся пара дружков и одна из девчонок, вторая виснет на оставшемся забияке.
И спектакль тоже кончился, пора домой. Я завершаю свое сползание со стула и задумываюсь, стоит ли мне посетить уборную и попытаться смыть сладкое с кожи, или наплевать.
— А ты тут зачем? — перед моим носом нарисовается палец с прекрасным перламутровым маникюром.
Офигев, я поднимаю глаза на Алсу, которая напоминает разъяренную ведьму.
— А пофиг зачем! Сейчас я с тобой поговорю как следует, стерва!
Глава 23
— О чем мне с тобой говорить? — делаю я удивленные глаза. — Иди, кудахтай над братом.
— Чего? — Алсу даже подается вперед, настолько ее шокирует, что я не глотаю ее наезд молча. Я не Анечка Лялина. Со мной такие фокусы не прокатят.
— Что и требовалось доказать. Для некоторых особей поедание куриц — каннибализм. Говорю, еще раз у тебя твоя отработанная схема не выйдет! — вызверившись, отвечаю я. — Проваливай.
М-да, и Лизка была бы от меня в шоке. Слишком интеллигентная девочка. Может, и к лучшему, что ее нет. Она наверняка бы стала меня успокаивать, а мне страсть как хочется чьей-нибудь крови.
По моим ощущениям, Алсу в таком же состоянии, так что мы можем приятно провести вечер, царапая другу глаза.
— И не подумаю, — вскидывает голову она, не забывая тряхнуть шикарной блестящей черной гривой, от чего у пары парней за барной стойкой случается коллапс, они замирают, не донеся стакан до рта. — Ты ст…
— Да, стерва, и этим горжусь, а ты пока не тянешь. Мала еще.
— Слышь, бабуля, ходи на свои вечеринки для тех, кому за сорок, нечего на чужое рот разевать!
Что? За сорок?
Я, не удержавшись, бросаю взгляд на зеркальную стену за спиной бармена. Нихрена я не выгляжу на сорок! Мои родные двадцать четыре! Зря эта сучка рот открыла!
Сдув со лба кудряшку, я собираюсь поставить козу на место, но к нам подкатывает какое-то уё.
— Девчули, какие вы страстные, — восхищается пьяное нечто, которому пиво на жаре мозг затмило. — Может, ко мне?
— Отвали, — синхронно окрысиваемся мы с Алсу на него.
Будет еще тут мешать светской беседе.
— Барышни, — встревает один из тех, кто гипнотизировал выразительные тылы врагини. — У вас все хорошо?
Мы закатываем глаза. В поле зрения мне попадает бармен, который делает то же самое. Походу, давно тут работает. Жизни уже нюхнул.
В подтверждение моей теории он ставит перед нами два бокала: один с мохито, другой с чем-то вроде «Бейлиса».
Ну-да. Нам испортили прекрасный повод поскандалить. Тяжело лаяться с кем-то, кто вместе с тобой отбривает третьего. Мы отпиваем каждая из своего бокала, а затем, не отрывая взгляда друг от друга, мы кладем на барную стойку свои сумочки, как дуэлянты: ее белый клатч против моего тоута, и садимся на соседние барные стулья.
— Набор шотов из текилы, — кидаю я заказ парнишке.
— Два набора, — поправляет меня Алсу.
Все-таки зря я ее курицей назвала, умненькая.
Минуту спустя, старающийся не показывать своего веселья бармен, ставит перед нами две доски, на каждой из которых десять стопок текилы, украшенных долькой лайма и соленой каймой по краю.
— Закуска? — осведомляется он.
Алсу машет на него рукой, прогоняя как барыня холопа.
— Закуска для слабаков.
Рисковая девчонка, Марат наверняка и не подозревает, что Алсу не белый пушистый кролик. Я с сомнением смотрю на двадцать рюмок, и припоминаю наставления бывшего парня, который учился на пищевой химии в Политехе. Если ему верить, то текилу лучше ни с чем не мешать. А ему верить стоит. Прощай печень. Здравствуй тяжелое похмелье. На этой жизнеутверждающей мысли я заливаю в себя первый шот. Алсу не отстает.
— Бесишь меня, — выдыхает она.
— Как я тебя понимаю, — отвечаю я, сощурив глаз от феерической кислоты лайма, которым я пытаюсь перебить вкус текилы.
— Ты даже себя достала?
— Мои таланты безграничны, но не настолько. Я о тебе.
— Я тебя бешу? — вспыхивает Алсу и приговаривает еще один шот. — Ты откуда-то вылезла и мешаешь мне все время.
— Ты чего-то путаешь, — не соглашаюсь я, мотая головой и тут же об этом жалею. Текила, удачно упавшая на ром из мохито, дает в голову. Как истинно русская, я вышибаю клин клином и опрокидываю еще одну стопку. — Я тебя вижу второй раз в жизни, и оба раза ты нарываешься первая.
— А это потому, что я вижу тебя, где не надо!
— Я так понимаю, где не надо — это рядом с Юдиным? — хмыкаю я, обсасывая еще одну дольку. Вторая пошла бодрее. — А сейчас я тебе чем помешала?
— Сейчас ты попалась под руку. Слушай сюда, кудрявая, мне не нравится, что ты трешься рядом с Мишей. Мне не нравится, что вместо того, чтобы приехать туда, где я его жду, он таскается туда, где ты. И мне не нравятся эти ваши переписки!
— Фигасе у тебя жирные запросы! — восхищаюсь я, слизывая немного соли, которая в общем-то полагается к «Маргарите», но бармен для нас расстарался. — Чего вылупился?
Это я уже второму парню, чьего дружка мы уже отшили. Фу, из меня лезет хабалка. Но разве не видно? Девушки культурно отдыхают! Зачем лезть?
— Насколько я въехала в ситуёвину, прав у тебя на подобные претензии нет. И вообще, чего ты их Юдину не предъявляешь? Так будешь гонять от него всех баб? Так ему ж лучше, каждый раз свеженькая.
— Всех не надо, мне ты не нравишься.
— О-как! И за что такая немилость? Не, если ты готова сделать ему ремонт…
— А если готова? Свалишь в закат? — прищуривается на меня Алсу.
— Хрен тебе, — неожиданно для себя отвечаю я.
Я, конечно, ничего такого не собираюсь. И сегодняшний инцидент ничего не значит… Просто так карты легли. Но будет мне еще какая-то коза указывать, что мне делать, а что нет.
— Пеняй на себя, любовницу я его уже выжила, и с тобой справлюсь, — предупреждает меня и намахивает еще. Сильна девчонка. Но и мы не лыком шиты. Хлопаю стопарик, догоняя соперницу по литрболу.
— Да, даже если меня прогонишь, что, честно говоря, вряд ли, — пожимаю я плечами. — Тебе ничего не светит.
Алсу сверлит меня своими прекрасными восточными очами, опущенными длинными ресницами. За версту видно, что не наращённые. Зараза мелкая.
— Не делай вид, что не понимаешь, — добиваю ее я. — Роль дурочки у тебя выходит неплохо, но я и сама так умею.
Нижняя губа Алсу начинает дрожать, чтобы скрыть это она выпивает еще стопку, но слишком торопится и закашливается. Я добротно стучу ей по спине так, что она почти ложится грудью на барную стойку.
— Ну почему? — вдруг всхлипывает она. — Я же красивая! Почему ни одного шанса? Разве он не мог дать мне хотя бы один?
Она утирает выступившие от кашля слезы, но на смену им приходят другие крупные слезинки. Они скатываются по лицу, ни сколько ее не уродуя. И глаза не красные, и нос. Бесит.
— Козел потому что, — резюмирую я, отправляя внутрь еще порцию текилу.
У девки, похоже, был стрессовый день. Явно ревет искренне, пусть поскулит, иногда надо. А патлы мы другу друг в следующий раз выдерем.
Реально мужики козлы. Юдин, брат ее, да и другой не лучше.
— Эй, — Алсу снова машет бармену. — Нам еще один сэт!
И подцепляет предпоследний шот из первого набора. Покосившись на еще не тронутый второй, я качаю головой. Вечерочек будет чума!
Глава 24
Да что ж мне так плохо?
Попытка открыть глаза терпит неудачу. Свет бьющий из окна с незадернутыми шторами причиняет адскую головную боль. Осторожно, свешиваюсь с кровати и вслепую шарю на полу возле кровати в поисках водички. Я обычно даже в самом назюзюканном состоянии ставлю воду возле кровати. Автопилот срабатывает.
Шарю-шарю и натыкаюсь на… холодную кожу.
Меня резко прошибает пот.