— Калинкина включила тебя в выкуп. Тебе надо будет что-то там сделать…
— Зашибись!
Калинкина — это невеста брата.
— А чего? Ты уже в пятницу бракосочетаешься? Я как-то из календаря выпала.
— Поэтому и звоню. У тебя в голове дырки, как в маасдаме. Ты у нас красивая, но тупенькая.
— А еще я умею ставить подножки, — напоминаю я ему, как на его выпускной провернула этот финт, потому что он меня заставлял раз десять переглаживать его рубашку.
— Ладно, Калинкина мне плохого не делала. Приеду, может, успею отговорить ее от неразумного шага. Скинь мне координаты, время, пароли, явки…
— Скинул уже, ты не читаешь ни хрена мои сообщения.
Блин, точно. После последнего срача, я в мессенджерах его блокирнула.
— Пока тебе, краснокожий друг. Прочитаю. Но пусть Калинкина мне сама еще разок маякнет.
Сбросив брата, вижу сообщение от Алсу.
Надо бы все-таки переименовать контакт, а то как-то неудобно.
Но попытка исправить ситуацию терпит крах.
Я и так нервная плохо попадаю по буквам, так и мы еще выезжаем на какой-то ухабистый участок. В итоге к имени добавляются интригующие буквы «зде» в конце, и на этом я сдаюсь.
Читаю депешу от богини сплетен.
«Не знаю, чего происходит, но Марат на меня орет, что я диверсантка и что у меня язык без костей. А я не виновата, что он нормально не объясняет!»
«Чего орет-то?»
«С Мишелем посрался, а я виновата!»
«Да плюнь ты на них, возьми и заплачь, чтоб ему стыдно было!»
«Не могу, он еще не все рассказал. Там такое! Про Мишеля! Ты упадешь!»
Побарабанив пальцами по приборной панели, я прикидываю и так, и эдак.
Ну не узнает же Юдин, что я сплетни про него собираю?
«Он сколько орать будет?»
«Час. Не меньше».
«Через два часа жду тебя в «Амандине»».
Глава 45
— Это капец! — выдыхает Алсу, падая рядом со мной на диванчик почти на мою сумочку, которую я еле успеваю выхватить из-под Каримовской задницы.
В этот раз я решаю расположиться с комфортом.
Сидеть на высоком барном стуле мне нравится, мои ноги выглядят зачетно, но сегодняшние босоножки меня доконали, поэтому под столом я их снимаю и активно шевелю пальцами.
— Однозначно, — соглашаюсь я с диагнозом сегодняшнего дня. — Еще только вторник, а мандец наступает по всем фронтам.
— Чего пьешь?
— «Маргариту».
— Не задорно… — тянет Алсу.
— Зато безопасно, — намекаю я на прошлую попойку. — Тебе еще один Таир нужен?
— Я от этого не знаю, как избавиться, — фыркает она, но по виду не скажешь, что она сильно угнетена ухаживаниями.
— Может, не надо избавляться? — осторожно интересуюсь я.
А то, вон, Лизка моя доизбавлялась, сейчас радуется ухаживаниям какого-то невнятного Сереги.
— Руки распускает, — вроде бы жалуется Алсу, а мордень довольная. — Мы не за этим тут собрались. Таир крайне скучный тип, ничего про него рассказать пока не могу. Зато… Та-да-дам! Из Марата я выудила кое-чего!
Перед Алсу ставят высокий бокал. На вскидку определяю, что это «Лонг-Айленд». Серьезная заявка на набухаться.
— Они мысли твои читают, что ли? — ворчу я, прождавшая свою «Маргариту» пятнадцать минут.
— Не, я сразу заказала, когда мимо бара проходила, — она прикладывается к трубочке с блаженным выражением лица.
— А Марат тебя точно заберет потом? После головомойки он способен на подвиг? — скептически уточняю я, видя, что коктейльчик уже ополовинен.
— Куда он денется? — пожимает она плечиком. — Карма существует.
Ну не знаю… С моим братом может и не прокатить, вспоминаю я наш теплый разговор по телефону.
— Ну чего там? Не томи? Ты обещала, что я упаду. Видишь, я обезопасилась, а ты все не будоражишь.
— О! — закатывает глаза Алсу. — Марат сегодня был в ударе! Но, главное, что я поняла, Мишель не совсем не свободен.
— Это как? — вылупляюсь я на нее, пытаясь устаканить в своей голове интересную формулировку.
— Ну, из воплей брата я поняла следующее: свадьба будет у Юдина-младшего.
Что? Есть еще какой-то Юдин-младший?
— А Михаил и Юдин-младший не одно и то же лицо? — проясняю для себя.
— Нет, я его плохо знаю. Глеб Юдин — младший брат Мишеля, и это он скоро женится.
Опачки!
— А еще, ты все-таки упадешь! Он женится на беременной невесте Миши…
Я залпом допиваю «Маргариту». Вписаться в сюжетную линию мне удается непросто, хотя уж кто-кто, а я прочитала тысячи бредовых любовных романов.
— Подожди. Младший брат отбил беременную невесту у Юдина?
— Ну да! Год назад!
— Стопэ? Она же не слониха… Значит, тогда она еще не была беременна?
— По всей видимости — да.
— А потом Юдин ее обрюхатил?
Алсу задумывается.
— Вроде нет.
— То есть ребенок не Юдина?
— Глебовоч будет, или Глебовна.
Ужас какой. Как с таким отчеством жить? И с таким дядей?
— Ну у вас там и страсти…
От нервов я искусала губы, теперь их раздражает соль с фужера, и я постоянно облизываюсь. Мужик за соседним столиком смотрит на меня чересчур заинтересовано.
Не мужик, даже будь ты в моем вкусе… Мы на сухом пайке. Я обещала некоторым целибат и отдых.
— А Марат чего орал?
— Да истеричка вообще. Он посрался с Юдиным. Походу из-за того, что его очередная баба решила, что это он женится, и устроила ему семь казней египетских.
Пф-ф-ф!
Если речь обо мне, то ничего я ему не устраивала, просто кто-то слишком нервный. А главный сюрприз так и остается неоцененным! Не порядок!
Но что-то мне подсказывает, как только оценят, я об этом сразу узнаю.
— Чего-то я не понимаю: они там в своей семье развели бардак матримониально-романтического пошиба, говорилка и объяснялка не работает у Юдина, а виноват Марат?
— Нет, — вздыхает Алсу. — Виновата я, потому что у меня язык без костей. Я ж не знала, что это тайна! Тогда бы я осторожнее пересказывала… Я с понятием. Тайна, значит, тайна! Ума не приложу, откуда Мишель узнал, что это я растрепала… Я и сказала-то всего пяти людям. Ну, может, десяти…
Действительно, как это Миша вычислил?
Про женитьбу на беременяшке я ему в лицо сказала, а дальше цепочка простая: я, Алсу, приглашение на свадьбу…
И все равно козлина.
Даже больше, чем раньше!
Юдин не собирается жениться, а мне, значит, все равно только в любовницы можно?
— Придурок, — озвучиваю я результат своих размышлений.
— Ага, — кивает Алсу. — Зато свободный.
— Ты же говоришь, что не совсем свободный? — тут же ощетиниваюсь я, хотя с чего, непонятно.
— Ну… Какая-то непонятная баба, которая уже все неправильно поняла… Я думаю, подвинется. Сейчас Мишель расстроится, а тут я нарисуюсь. Вся красивая и утешу.
Я закашливаюсь и отпиваю из бокала Алсу.
И закашливаюсь еще сильнее. Блин, там водка!
— А как… кхе… Таир посмотрит на это? — уточняю я.
Кто-то с именем Таир не представляется мне понимающим кавалером. Тут скорее мешок на голову и под венец…
— У него нет права голоса! — отмахивается Алсу, но я-то вижу, что она хватается за телефон.
Заглядываю под руку и успеваю заметить отправленные сердечки.
— Ну-ну. Мне кажется, этот варик более реальный.
Это уже моя задница волнуется. Чего волноваться, спрашивается? Она свое получила, а чего не получила… Очень сомнительно, что ей придется по вкусу.
Хотя…
Так! Не думаем об этом. Не вспоминаем не собирающиеся жениться на беременной невесте руки, плечи, пресс и … Тьфу!
Пока я размышляю, нам приносят еще коктейли. Видимо, Алсу озаботилась, чтобы мы не умерли от жажды.
Вкусно!
Блин!
— Алсу! — возмущенно шиплю я.
— Ты мне в глаз попала!
— Что в этом пойле?
— Водка, имбирное пиво, лед, имбирь… и э… веточка мяты… — вспоминает она, пытаясь проморгаться.
Это песец! После текилы — водку и пиво!
— Ты пей, вкусно. А я тебе сейчас такое расскажу…
Глава 46
Какой-то мудрый человек сказал, что утро добрым не бывает.
Абсолютно согласна.
Отвратительно себя чувствую, как будто мне уже семьдесят, и я последние три недели без просыху кутила в борделях Пуэрто-Рико, заливаясь мерзейшим пойлом.
С трудом поворачиваю голову, но заставить себя открыть глаза пока не могу.
Что-то мне подсказывает, что голова разболится еще больше.
— Не дыши на меня, чудовище, — хриплый со сна Юдинский голос вводит меня в состояние шока.
Мамочки! Не хочу открывать глаза!
Я просто хочу убить Алсу!
Я, что? Много прошу?
Напряженно прислушиваюсь с закрытыми глазами в надежде, что мне просто померещилось, но нет. Тело рядом начинает шевелиться. Я точно в койке не одна.
Блин!
Я — взрослая, ответственная, самодостаточная женщина! Я найду в себе силы открыть глаза!
Убеждаю себя, но трусливо приоткрываю только один.
— Вот скажи мне, женщина, — Юдин смотрит на меня укоризненно. — Ты — алкоголичка?
— Нет, — мрачно отвечаю я.
— Что ты такое пьешь, что тебя разматывает как катушку?
— Всего понемногу… — еще больше мрачнею, припоминая Алсушные коктейльчики.
— Двадцать пять, а мозгов нет, — вздыхает Михаил.
— Мне еще только двадцать четыре! — я дотягиваюсь до Юдина и, собрав силенки, бью его в живот.
— Очень по-взрослому, да. Ну что, убогая? Аспирину?
В моей душе мелькает что-то подобное благодарности, но ненадолго. Светлые чувства смывает волной ужаса, когда я обнаруживаю, что я совершенно голая.
— Мерзавец! — подскакиваю я на постели, прикрывая обнаженную натуру одеялом.
Организм осуждает мои резкие телодвижения и награждает меня ударом изнутри черепушки. Будто шар для боулинга с разгона врезается мне в переносицу.
— Ну не хочешь, как хочешь, — Юдин равнодушно закрывает глаза, собираясь продолжить свой сон. — Время пять утра, спи, женщина.
— Ты! — моему возмущению нет предела. — Ты меня поимел? Пока я была в несознанке! Ты понимаешь, что это изнасилование?