5530 фунтов, 5 шиллингов и 4 пенса[12]. Первый начальник секции “Т” Дадсон постоянно конфликтовал с секцией безопасности и осенью 1941 года подал в отставку, чтобы избежать принудительного увольнения. Все это не могло не вызывать в организации внутренние конфликты, которые руководители “Сюртэ” прекрасно видели и по этой причине еще меньше доверяли британским коллегам. Лепаж продолжал сотрудничество с МИ-5 и МИ-6, поддерживавшей связь с действовавшей на бельгийской территории группой “Кларенса”. Однако ему волей-неволей приходилось взаимодействовать и с СОЕ, поскольку все остальные сета находились на связи с этой организацией.
Клод Найт
История бельгийского движения Сопротивления известна достаточно подробно, однако роль британской разведки в ней освещена крайне мало. Обычно историки либо вообще умалчивают о ней, либо, не вдаваясь в подробности, сообщают, что СОЕ встретился в Бельгии с большими проблемами в организации работы. Вероятно, причинами этого являются крайне неприглядные взаимоотношения между специальными службами обоих государств и тяжелые потери, понесенные СОЕ и связанными с ним местными группами в результате контрразведывательной работы немцев. Практически они были ничуть не меньшими, чем в Нидерландах, но в большинстве источников об этом нет ни слова. Из 190 заброшенных в страну агентов[13] погибли 53[14], без веста пропали 3 и подверглись аресту 84. Тем не менее, в исторических исследованиях масштаб секретных операций в Бельгии обычно замалчивается, утверждается лишь, что главную роль в них играли местные группы Сопротивления, а СОЕ только координировал их действия из Лондона.
Все перечисленные причины привели к разрыву отношений “Сюртэ” с СОЕ почти на год. 12 апреля 1942 года Габбинс доложил исполнительному директору о том, что пришла пора определиться в характере взаимоотношений с бельгийцами. В мае вникший в ситуацию Хэмбро проинформировал Форин офис о своей неуверенности в возможности организации в Бельгии вообще какого-либо движения Сопротивления. В качестве примера он привел внезапный отзыв “Сюртэ” девяти кандидатов на заброску перед самым окончанием их подготовке в учебном центре СОЕ. В организации циркулировали слухи, обвинявшие барона Лепажа в отдаче указания о переправке в Бельгию фотографий и описаний агентов Исполнительного органа специальных операций в качестве индульгенции перед немцами за сопротивление им. Следует отметить, что после войны они были опровергнуты. Отношения между спецслужбами портились все больше. 30 мая в докладной записке на имя министра экономической войны лорда Сельборна Габбинс сообщал, что руководитель “Сюртэ” Фернан Лепаж:
“ (а) Не соглашается на любую активность в Бельгии, не контролируемую им.
(b) Не желает осуществлять акты саботажа, по крайней мере, с риском для жизней.
(c) Не одобряет проведения полувоенных операций либо требует проведения их в контакте с [подпольными] армейскими группами.
(d) Не обдумывает военные акции в Бельгии, ни британские, ни осуществляемые самими бельгийцами.
(e) Не желает нанесения повреждений бельгийским промышленным объектам, даже в военное время”[15].
Кроме того, Габбинс обратил внимание министра на заявления заместителя Лепажа, называвшего работников СОЕ убийцами. Далее он указывал, что арестованные в нейтральной Испании бельгийцы быстро выходят на свободу благодаря государственным поставкам туда конголезского хлопка, однако эти связи не используются для облегчения положения агентов СОЕ, находящихся в испанских тюрьмах месяцами. Жалоба Габбинса премьер-министру графу Пьерло не возымела должного результата. Глава кабинета в эмиграции в ответ заявил, что правительство его величества Леопольда III нуждается в руководителе секретной службы, и этим человеком должен быть именно Лепаж. 10 июля 1942 года Габбинс и Сель-борн совместно принесли формальную жалобу на действия якобы союзного Лепажа, результат которой оказался неожиданным. В середине августа министр иностранных дел П. Спаак объявил о разрыве отношений с СОЕ в области проведения секретных операций. Работавший всего лишь с начала лета начальник 2-й секции генштаба Анри Бернар проигнорировал данное указание и в конце октября был за это уволен. Одной из мотивировок являлась его излишне пробританская позиция. 5 августа 1942 года состоялась робкая попытка разрешения возникшего конфликта. Стороны подписали “Порядок действий” СОЕ в Бельгии, но этот не устраивавший никого документ так и не был воплощен в жизнь.
Как всегда, разногласия в верхах больнее всего ударили по работникам низовых звеньев. Прекращение руководства операциями на территории Бельгии оставило без поддержки уже заброшенных агентов и подпольные группы. Естественно, что “Сюртэ” не могло своими силами обеспечивать их ни транспортом, ни оружием, ни связью, ни документами, ни денежными средствами, и провалы участились. Тогда 29 октября министр экономической войны лорд Сельборн и исполнительный директор СОЕ Чарльз Хэмбро обратились к начальнику имперского генерального штаба Алану Бруку и заявили, что не могут оставить без руководства подпольные группы. Генерал обратился в комитет начальников штабов и Форин офис с соответствующим представлением, наконец, возымевшим силу. Основой возобновления сотрудничества стала согласованная 26 ноября 1942 года формула лорда Сельборна и нового министра обороны и юстиции бельгийского правительства Дельфлоссе, согласно которой “Сюртэ” организовала в своем составе подсекцию боевых операций, работающую с секцией “Т” СОЕ и 2-й секцией бельгийского генштаба. В обязанности Исполнительного органа специальных операций вошло обеспечение совместных забросок транспортом и связью. Соглашение выглядело явной уступкой со стороны англичан и стало возможным лишь из-за буквально отчаянного положения Британской империи в конце 1942 года, не позволявшего ей лишиться ни одного, даже самого сомнительного союзника. Впоследствии обнаружилось, что СОЕ и не собирался докладывать бельгийцам обо всех своих операциях на их территории. Ранее это было невозможно, поскольку весь радиообмен миссий организации осуществлялся по каналам МИ-6, которую не без оснований подозревали в информировании бельгийцев о деятельности своего соперника. Однако после передачи каналов связи СОЕ на его собственный радиоцентр и введения своих шифров эта опасность миновала.
В 1943 году сотрудничество “Сюртэ” с СОЕ начало активно возобновляться, в частности, для агентурных операций бельгийцы стали выделять старших офицеров. Судя по всему, подлинной причиной этого являлись не переговоры, а изменение общей обстановки на фронтах войны. Поражения Германии под Сталинградом и у Эль-Аламейна, вступление в войну Соединенных Штатов Америки, последовавший ряд побед Красной Армии на Востоке показали, что государства антигитлеровской коалиции выйдут из войны победителями. В этих условиях следовало приобрести политический капитал на послевоенный период, и “Сюртэ” начало проявлять активность, однако было поздно. К этому времени организации Сопротивления в Бельгии уже пронизывала агентура абвера, СД и гестапо, вскоре немцы арестовали и командующего “Секретной армией” Жюля Бастена. Тем не менее, СОЕ все же сумел провести несколько удачных операций на территории страны, в основном по подготовке вторжения в Европу союзных экспедиционных войск. Наибольший вклад в развитие межсоюзнического сотрудничества в области разведки и специальных операций внес видный деятель бельгийского Сопротивления судья М. Ганшоф ван дер Меерш. В июле 1943 года он был вынужден эвакуироваться из оккупированной страны и принял совместное предложение премьер-министра Пьерло и министра обороны и юстиции Дельфлоссе войти в правительство для надзора за деятельностью “Сюртэ”. Он же отвечал за координацию всех операций в Бельгии. Для обеспечения легитимности такого решения ван дер Меершу присвоили звание генерал-лейтенанта. Согласно послевоенному признанию бывшего исполнительного директора СОЕ Габбинса, без него и без офицера связи “Сюртэ” с секцией “Т” майора Идеса Флоора взаимодействие было бы невозможным. Однако, судя по всему, в значительной степени этому способствовала также замена в 1944 году Ф. Лепажа на посту начальника “Сюртэ” В. Угэ, бывшим руководителем разведывательной сети “Зеро”. К этому времени это ведомство было уже серьезно реорганизовано, а структура его центрального аппарата выглядела теперь следующим образом:
— Секция “Действие” (начальник лейтенант Флор) — связь с СОЕ и со всеми оперирующими в Бельгии группами, в том числе военными;
— Секция промышленного саботажа (начальник капитан Гильери) — диверсии на всех объектах, за исключением военных, за которые отвечала военная разведка;
— Секция политической войны (начальник капитан Аронштайн, затем лейтенант де Лидекерк) — ведение подрывной пропаганды и связь с ПВЕ;
— Секция СИС (начальник капитан Никодем) — ведение агентурной разведки и связь с МИ-6.
Бельгийская военная разведка, именовавшаяся 2-м направлением генерального штаба, возглавлялась теперь полковником Жаном Мариссалем, политически умеренным и весьма здравомыслящим офицером.
Для руководства и военного командования было совершенно очевидно, что сотрудничество со спецслужбами эмигрантских правительств в Лондоне, являвшееся краеугольным камнем деятельности секретных служб Великобритании в Европе, ни в малейшей степени не было заслугой МИ-6. Проанализировав причины фиаско СИС, председатель Объединенного комитета по разведке (ОКР) Виктор Кавендиш-Бентинк в июне 1940 года предложил расформировать ее ввиду бессмысленности сохранения в прежнем виде. Даже любитель тайных операций Уинстон Черчилль в ноябре того же года всерьез рассматривал перспективы роспуска МИ-6 и замены ее подчиненной генеральному штабу межведомственной разведывательной структурой. Однако вину за просчеты в оценке обороноспособности Франции нельзя было возлагать на одну лишь МИ-6, поскольку и сам ОКР проявил себя далеко не лучшим образом. Объединенный комитет по разведке как межведомственный координирующий орган отвечал за нее в не меньшей, если не в большей степени, и сработал не лучше. В последующий период СИС, страхуясь от излишнего оптимизма, вполне осознанно и намеренно впала в другую крайность и пугала руководство страны докладами о якобы предстоящем в самое ближайшее время вторжении немцев. На основании информации СИС и соответствующего заключения ОКР на Британских островах начала проводиться большая и дорогостоящая работа по формированию групп внутреннего сопротивления для ведения партизанской борьбы и подпольной деятельности в период оккупации. Они именовались “вспомогательными подразделениями” (АУ) и комплектовались офицерами разведки и контрразведки со знанием особенностей местной ситуации и связями в регионе, а также отчасти военнослужащими территориальных войск. Сотни групп АУ формировались по широко известному в практике подполья принципу “пятерок”, их члены проходили подготовку по тактике партизанской войны, обращению с взрывчатыми веществами и орга