– Больше не разговаривай со мной, – сказал Уилл.
– Лемюэль! – закричал Франклин.
В комнату вбежал Лемюэль Клегг. Лоб у него был окровавлен, одежда в беспорядке; он устремился прямо к Уиллу.
Тот краем глаза заметил его и ненадолго оторвал одну руку от Резака – чтобы успеть поставить перед собой мысленный толстый щит. Клегг, не подозревавший о его существовании, налетел на него. Столкновение швырнуло его на пол. В следующую секунду Элиза кинулась на него и нанесла удар, от которого Клегг отключился. Уилл чувствовал, как сопротивляется в его руке Резак, и снова ухватил инструмент обеими руками, прежде чем тот вышел из повиновения.
– Но туда нельзя, – сказал Франклин. – Умоляю тебя, ты не понимаешь, что делаешь…
– Заткнись, или я направлю эту штуку на тебя, – сказал Уилл. – Как, по-твоему, что тогда будет?
– Ты не понимаешь… это опасно!
– Правда? Ты давно должен был это понять, старик, – сказал Уилл.
Он закончил чертить круг, и две половинки соединились с короткой вспышкой пламени. Контур круга засиял, а воздух внутри круга растаял, и на его месте появилась знакомая молочная мембрана. Уилл снял руку с управления Резаком, и энергия инструмента стала быстро убывать. Он встряхнул руками – те по-прежнему гудели от нездешней силы.
Рядом с Уиллом очутился Аджай. Вытащив скальпель из-за пластиковой защитной ленты, окаймлявшей его карман, он ждал сигнала. Уилл кивнул. Аджай быстро провел скальпелем по всему периметру портала, без усилий распарывая полупрозрачную преграду. Мембрана упала, превратившись в тонкий влажный лист; открылось окно к скалистой, безжизненной равнине Небытия, которую Уилл один раз уже видел; там все было ядовито-зеленым под лавандовым небом.
Уилл посмотрел в сторону другой комнаты.
– ПОРА!
Он надежно спрятал Резак в карман и повернулся к Аджаю:
– Готов?
– Почему я всегда должен идти первым? – спросил Аджай, с опаской глядя в отверстие.
– Так всегда поступают скауты, – сказал Уилл.
– О, мой длинный язык, – сказал Аджай.
Он глубоко вдохнул, опустил голову и шагнул в портал.
– Пожалуйста, Уилл! – сказал Франклин.
Он пытался сказать еще что-то, но его голос утонул в грохоте нового звукового удара в соседней комнате: Тодд Ходак пролетел в дверь, словно им выстрелили из пушки. С громким стуком он ударился о стену, а мгновение спустя в комнату влетел Ник. В синяках и ссадинах, но в остальном невредимый, он ловко приземлился на ноги и посмотрел на сверкающий портал перед собой.
– Вот это да! – сказал он.
– Бога ради, не оставляйте меня здесь одного! – закричал изнутри Аджай, и его голос странно изменился под влиянием каких-то колебаний.
– Иду к тебе, братан, – сказал Ник.
И нырнул в отверстие. Уилл заметил, что края отверстия замерцали. Невозможно было сказать, как долго еще оно сохранится. Уилл увидел, что неподалеку его дед упал на пол, широко выпучив глаза, схватившись за грудь и хватая ртом воздух.
Элиза, караулившая у двери, бросила Уиллу его рюкзак, который проехался по полу.
«Иди первый».
Он уловил в ее мыслях легкую усмешку.
Уилл перевел взгляд с отверстия на стальной контейнер с другими афотическими устройствами, безотчетно выхватил оттуда круглый диск и запихнул его в рюкзак.
«Это зачем?» – спросила Элиза.
«Объясню потом».
– Тренер! – крикнул Уилл. – Пора!
В комнату влетело пятно, окутанное туманом; его очертания менялись на глазах; это определенно был уже не медведь, но неясно видная большая пантера или кугуар. Однако к тому времени, как пятно достигло Уилла, он узнал тренера Джерико.
Мгновение спустя в комнату с диким криком вбежал Хоббс: лысая голова окровавлена, рубашка разорвана, из многочисленных ран и порезов льется кровь. За ним стояла Элиза. Она направила на Хоббса звуковой удар, отбросивший его к порталу. Потом побежала за ним, наступила ему на спину и прыгнула к тускнеющему огненному кругу. Она протянула руку, Уилл схватил ее, и они прыгнули вместе.
Их ослепили огни, оглушили громовые звуки. Не имея возможности ориентироваться, Уилл держал Элизу за руку и чувствовал, что они проваливаются в пустоту.
Они не видели, что позади них Хоббс поднялся и прыгнул в портал за несколько секунд до того, как отверстие в воздухе с дребезжанием исчезло.
И прыгнул он не один.
ПятьЖитейская заповедь Уилла № 5: Выздоровление длится гораздо дольше, чем ты думаешь. Самые глубокие шрамы – те, которых не видишь
Приземления Уилл, в общем-то, не почувствовал. Больше всего это походило на пробуждение от сна. Он по-прежнему держал Элизу за руку, и первым, что он увидел, было лицо девушки; она смотрела на него. Элиза шевелила губами, но он ничего не слышал, кроме глухого гула, перекрывавшего все остальное.
«Ты меня слышишь?» – спросил он, протягивая к ней щупальце мысли.
Она бросила попытки говорить и сжала ему пальцы. Они не разнимали рук.
«По крайней мере, это все еще работает», – ответила она.
Он мог дышать, но это требовало усилий; воздух был угнетающе горячим и пропитанным какой-то густой влагой, сдавливавшей легкие. Пространство вокруг постепенно менялось, ослепительный белый свет начал приобретать узнаваемые очертания – так объектив фотоаппарата подстраивается к яркому солнечному свету, когда закрываешь диафрагму.
Первым делом Уилл увидел вокруг странно корявые острые скалы со сверкающими фосфоресцирующими вкраплениями.
Над неровной линией скал виднелось фиолетовое и зеленое, как лайм, тревожащее небо, палитра буйных, ядовитых красок.
Уилл посмотрел вниз. Поверхность под ногами казалась твердой, черной и блестящей, как будто гигантский взрыв расплавил скалы, превратив их в вулканическое стекло.
Глядя вверх, на острые пики по обеим сторонам, Уилл понял, что они в ущелье. Воздух был неподвижным, горячим и сухим; Уилл предположил, что температура должна быть около восьмидесяти по Фаренгейту4. Небо за стенами ущелья стало видно отчетливее, оно казалось таким же, как раньше, только отсюда оно смотрелось более ярким – в воздухе различались слои, пурпурные, янтарные и особенно ядовитого оттенка зеленого. Едва ли таким воздухом могли дышать живые существа. Однако они с Элизой дышали.
И они были одни. Никого: ни Аджая, ни Ника, ни Джерико. Ни движения, ни признаков жизни.
Уилл покосился на Элизу. Присев и пригнувшись, она напряженно осматривалась, готовая к неожиданностям. Она походила на лихого воина, настороженного, умелого, готового нанести удар – встревоженная, но не испуганная. И Уилл почувствовал, что ее присутствие вселяет в него уверенность; он был рад, что она здесь с ним. Элиза почувствовала его взгляд и оглянулась, подняв бровь.
«С чего начнем, сорвиголова?»
«Поищем остальных», – ответил Уилл.
Он снял с пояса небольшое переговорное устройство. Надел наушники и включил прибор, настроив его на тихий звук. Выбрал частоту, о которой они заранее договорились, но услышал только треск статики и электронные помехи.
– Аджай, Ник, говорит Уилл. Вы меня слышите? – прошептал он в микрофон у себя на запястье, потом поискал среди частот, но по-прежнему услышал только треск.
Элиза опробовала свой передатчик, услышала треск и покачала головой.
«Ну, попали! Поразительное дело, – мысленно фыркнула она. – Наша добрая старая американская техника двадцатого века не работает в этом чуждом, дьявольском измерении».
«Попробовать стоило», – отозвался Уилл.
Они зашагали вперед; Уилл убрал рацию в карман, но оставил один наушник на случай, если сигнал блокировали высокие стены ущелья.
«Аджая не нужно было оставлять там одного надолго. У него четырнадцать котят».
«Да. Они перешли почти вместе. Будем надеяться, что Ник и тренер найдут его первыми».
Уилл указал на расширяющийся выход из ущелья.
«Идем туда. Я могу побежать вперед и посмотреть, может, увижу их».
«В незнакомом месте разойтись – значит напрашиваться на неприятности. Это классика, Вест».
«Ладно, ладно, будем держаться вместе».
«Как склеенные скотчем».
Они вместе направились к концу туннеля, похожему на выход. Стеклянистая поверхность под ногами оказалась скользкой, почти как лед, и через каждые несколько футов из нее торчали острые выступы камня.
«Осторожней», – передал Уилл.
Проходя мимо, Элиза осторожно коснулась одного из выступов.
«Острые, как бритва. Может, мне расчистить путь, пока никто из нас не поскользнулся и не напоролся на них?»
«И известить о нашем прибытии всех ужасных страшилищ в этой местности? В рейтинге плохих мыслей это опережает идею разделиться».
«Хорошо, хорошо. У каждого по дурацкой идее. Затаимся и будем поумней».
«Все будет в порядке», – послал Уилл.
Но он все равно чувствовал себя нелепо выставленным напоказ, когда они шли по этому отвесному ущелью. Из-за скал, ломаных стен, изобиловавших укрытиями, за ними мог наблюдать кто угодно.
Наконец слух Уилла восстановился, и он заметил тупое в неподвижном воздухе монотонное гудение, которое проходило сквозь него, вызывая нервное возбуждение и усугубляя тягость атмосферы.
На ходу Уилл пытался мысленно связаться с Дейвом, как не раз делал в последние месяцы: он надеялся, что теперь, когда они в одной и той же зоне, это дастся легче. Он подождал, попробовал снова, но ничего не получил в ответ. И решил каждые несколько минут повторять попытку: вдруг канал связи с Дейвом откроется.
«Как думаешь, насколько велико это место?» – спросила Элиза.
«Оно может быть безграничным. Я хочу сказать, что это не «место» в нашем смысле слова, верно?»
Элиза взглянула на него и сморщилась.
«У меня от этого голова болит».
Они подошли к широкому выходу из ущелья, и перед ними открылась плоская равнина, похожая на обширное сухое каменистое русло реки. Здесь острые скальные выступы постепенно исчезали, а поверхность делалась менее стеклянистой. Уилл остановился и включил Сеть, чтобы проверить, действует ли она здесь. Появились знакомые линии и оттенки улучшенного зрения, но не видно было никаких тепловых следов и вообще никаких признаков жизни. Ни мелких животных, ни растений – ничего.