– Сейчас это не очень практично, Ник, – сказал Уилл.
– Лови и отпускай, чувак, – сказал Аджай. – Ты всегда сможешь поймать другой букет. Может, встретим и огромную вазу.
– Это единственный гуманный выход, верно? – спросила Элиза, видя, что Ник расстроился.
– Форель, кстати, обычно не пытается выпрыгнуть из реки обратно в лодку и откусить тебе ногу, – заметил Аджай.
Уилл посмотрел на все еще робко жмущиеся друг к другу цветы. Трудно было не видеть их теперь совершенно иначе, не видеть в них растерянных и жалких существ; их истинную природу жестоко извратили без всякой их вины, не предоставив им ни выбора, ни выхода.
Как и нам, во многих отношениях.
Ник подошел к съежившейся, дрожащей стае. Вид у него был печальный. Цветы тоже были печальны, хотя совсем недавно казались очень свирепыми и хищными. Они покорно опустили головки и не пытались напасть на Ника, когда тот развязывал узел на своей веревке…
Видя их поведение и чувствуя, какие эмоции они излучают, Уилл понял:
«Эти существа понимают – коллективно, – все, что мы сказали друг другу».
И, словно прочтя эту его мысль, цветы повернулись к Уиллу. Цвет их лепестков чуть изменился – в точности как чуть раньше изменился цвет «мозга»; краски смягчились, и по тому, как деликатно затрепетали лепестки, он без слов ощутил что-то, на миг возникшее между ними.
«Они узнали обо мне не меньше, чем я о них».
Уиллу напомнили, что он еще не выбрал момента рассказать друзьям о последней бомбе, брошенной в него Франклином: источник их собственных генетических мутаций не взят у какой-либо формы земной жизни. Чуждая ДНК попала в их организмы от них. От Иных, Творцов или как они там себя называли.
Поэтому я и смог вступить в контакт с растениями. В них тоже есть Иные.
Даже Ник, сматывавший веревку, как будто изменил отношение к своим подопечным. А цветы, вместо того чтобы убежать, как только их освободили, стояли на месте группой, как будто ждали разрешения.
– Чуваки, отныне вы сами о себе заботьтесь, ладно? – сказал Ник.
Один из цветков – Уиллу показалось, что тот, на котором он сосредоточивался, но он не поручился бы, – осторожно протянул одну из ветвей-рук к Нику. Вначале Ник удивился, но потом понял, в чем дело. Он протянул руку и коснулся ветви кулаком.
– Без обид, – сказал он.
Цветы как будто слегка кивнули головками; потом все разом повернулись и с удивительным достоинством, какого у них не было заметно раньше, ушли с поляны в лес.
Ник направился к друзьям, взял свой рюкзак и присоединился к ним. Они бежали рысцой в противоположном направлении. Элиза несколько раз оглянулась на него.
– Ты в порядке, ковбой? – спросила она.
– Пожалуй, – ответил он. – Да, наверное.
– Что изменилось? – спросила она.
– Не знаю. Понимаю, это бред, но мне они типа понравились, – сказал Ник, оглядываясь на поляну, от которой они уходили в лес.
– Я знаю, о чем ты, – сказал Уилл.
– И мне теперь типа хреново, потому что я многим из них сделал бенихана8.
– Но они угрожали тебя сожрать, – заметил Аджай.
– Теперь ты знаешь больше, чем тогда, – сказала Элиза, потрепав Ника по плечу. – Не грызи себя.
– Поймите меня правильно, – ответил Ник. – Не то чтоб я вдруг стал каким-нибудь там вегетарианцем…
– Прошу прощения, ты что же… пытался их есть? – спросил шокированный Аджай.
– Наоборот.
– Тогда не понимаю, какая связь…
– Я хочу сказать, что не превратился в поклонника растений, который носит сандалии-с-носками. Сейчас за добрый бургер я убил бы.
– О чем вы говорите? – спросила Элиза.
– Ты, конечно, понимаешь, что с точки зрения биологии цветы гораздо ближе к овощам, чем млекопитающие, – ответил Аджай.
– Да, расскажи об этом их зубам, – посоветовал Ник.
– На самом деле я об этом думал, – сказал Аджай. – Возможно, их скрестили с каким-нибудь свирепым всеядным бабуином…
– Сам ты всеядный бабуин…
– Ребята, сейчас нам нужно думать о том, куда мы идем, – решительно вмешался Уилл, показывая вперед. – А не о том, где мы были.
– Откуда ты знаешь, куда мы идем? – спросил Ник.
– Чутье, – ответил Уилл.
Впереди, там, куда вела хорошо протоптанная тропа через лес, пейзаж снова менялся. К земле льнули клочья пушистого тумана, причем туман становился все более сырым и мягким. Вокруг и над собой Уилл видел все больше лиан, клочьев необычного мха и растений с сильно благоухающими цветами. Туманный свет, лившийся сверху, проходя через густой лиственный покров, становился все тусклее. Впервые вдалеке послышались странные вопли и крики.
– Животная жизнь, – сказал Аджай.
– Может, это птицы, – заметила Элиза.
– Будем надеяться, что птицы, – сказал Ник.
– В противоположность чему? – спросил Аджай.
– Вот именно, – сказал Ник.
– Просто любопытно: почему ты считаешь, что птицы здесь менее ужасны и опасны, чем все остальное?
– Птицы хорошие, – сказал Ник.
– Мы идем к болоту, – сказал Уилл, осмотрев горизонт. – Там может быть много… разных тварей.
Чем дальше они шли, тем сильнее чувствовалась угроза; почва становилась влажной, губчатой, под ногами на каждом шагу начало хлюпать.
– Значит, твое чутье велит тебе идти в это болото? – спросил Аджай, заламывая руки.
– Растения сказали, что там мы найдем Джерико, – ответил Уилл.
– И ты не поделился с нами этим небольшим, но драгоценным самородком, – сказал Аджай. – Конечно, если растения – которые совсем недавно пытались нас съесть, – сказали, что именно там мы его найдем, что может пойти не так?
– Помолчи немного, Аджай, – сказала Элиза.
Аджай тревожно посмотрел на сгущающийся сумрак болота.
– Я всегда считал, что нападения зверей – или растений, если уж на то пошло, – и прочих невыразимых ужасов этого или любого другого мира, приводят к преступной недооценке опасности трясины.
– Посмотрите-ка, – сказал Ник, глядя на что-то слева от тропы. – Думаю, это стена.
Он показал на прямой ряд камней, шедший параллельно тропе и постепенно поднимавшийся из мутной воды. Примерно в два дюйма шириной, этот ряд выглядел очень древним, камни покрывала болотная слизь, но они казались искусственно вытесанными и скрепленными известкой. Стена продолжала подниматься из воды и тянулась вдоль тропы, насколько хватал глаз, пока не исчезала в сгущающемся тумане.
– А вот и другая, – сказала Элиза.
Уилл повернулся и посмотрел, куда она показывала: такая же стена уходила в том же направлении справа от тропы.
– Очевидно, тут не всегда было болото, – сказал Аджай, вглядываясь в туман. – Или кто-то пошел на очень большие хлопоты, чтобы создать такое впечатление.
– Что ты видишь? – спросила Элиза.
– Ник, – сказал Аджай, щелкнув пальцами. – Ракетницу!
Ник мгновенно достал и зарядил ракетницу. Он встал на колено, прицелился и выпустил по низкой дуге осветительную ракету, стараясь, чтобы она летела ниже нависающего полога листвы. Примерно в ста ярдах впереди вспыхнул яркий белый свет, разогнав пятна тумана прямо над поразительной картиной.
Из болота вздымались величественные развалины. Ряды камней по обе стороны тропы соединились с грандиозными каменными стенами, плотно выложенными геометрическим точным узором, который увидели все.
Здание занимало площадь, примерно равную площади футбольного поля. Наружные стены, наращивая в высоту симметричные ряды, постепенно достигали наибольшей вышины в центре, у массивной квадратной башни. Почти повсюду из промежутков между камнями росли полные грубой животной силы лианы; во многих местах они как будто вросли прямо в стену. Кое-где из древней каменной кладки, замедленно взрывая ее, проросли деревья.
– Тренер Джерико здесь, – сказал Уилл.
– А раньше нельзя было сказать, – возмутилась Элиза.
– Внутри? – спросил Ник.
– Точно, – подтвердил Уилл.
– Наши растительные знакомые не сообщили тебе случайно координаты по джипиэс? – спросил Аджай. – Указывающие точное положение тренера Джерико?
– В середине, – сказал Уилл, показывая на башню. – Внизу, в чем-то вроде подвала.
Вокруг снова грянул хоровой вой и лай, который они уже слышали. На этот раз гораздо ближе, прямо перед ними. Внутри сооружения.
– Похоже, он там не один, – сказала Элиза.
– Эй, я однажды видел, как тренер перекинулся гризли, – сказал Ник. – Если там животные и еще кто, я бы тревожился за них.
– Проблема не в этом, – сказал Уилл. – Судя по тому, что показали мне растения, тренер в чем-то вроде ямы. Закрытой сверху толстой решеткой.
– Что?! – спросил Ник.
– И яма медленно заполняется водой.
– Почему ты не сказал нам этого раньше? – спросила Элиза.
– Я сказал, что нужно спешить.
– Если мои предыдущие наблюдения справедливы, – сказал Аджай, – длительное погружение в воду не причинит тренеру Джерико особого вреда.
– Как это?
– Основываясь на наблюдениях, сделанных сегодня утром, я считаю, что он может обернуться каким-нибудь водным животным.
– Это не причина не торопиться, – сказала Элиза и побежала по тропе к зданию.
Уилл догнал ее раньше, чем она добралась до внешней стены, и остановил на середине шага. Она вырывалась, но он держал крепко.
– Пусть первыми пойдут Аджай и Ник, – сказал он. – Аджай сумеет заметить ловушки, а Ник – избежать их. Если Джерико в беде, мы не поможем ему, если и сами угодим туда же.
Элиза неохотно подождала, пока подбегут остальные. Уилл повторил инструкции. Аджай включил фонарик, и они с Ником быстро зашагали вперед, старательно разглядывая поверхность, по которой шли.
Тропа постепенно поднималась вместе с ограждающими ее стенами. Земляная поверхность сменилась большими, с пару квадратных футов, истертыми плитами из темно-серого камня. Перед первой большой наружной стеной ребята остановились. Над входом выгнулась каменная резная арка со сложным рисунком шириной примерно шесть футов. Аджай фонариком осветил глубоко изъеденную временем темную резьбу: когда-то это могли быть лица. Не человеческие – по крайней мере, не вполне человеческие. Своего рода гибриды, но слишком разрушенные, чтобы определить точнее.