– За это и за то, что считали себя богами, – добавила Элиза.
– Поистине враг людям тот, кто гадит в собственном дому, – сказал Аджай.
– Опять Уильям Блейк? – спросил Ник.
– Нет, это я сочинил сам.
– Творцам по барабану, что они тут вытворяют, – сказал Уилл, упаковывая свой седельный мешок. – Это их песочница. Они строят и считают, что могут делать что угодно, лишь бы получить желаемое.
– Они не собирались надолго здесь задерживаться, – сказал Джерико.
– Здесь нет времени в нашем понимании, – сказал Аджай. – Может, это началось с их появлением. Может, время над ними не властно.
– Уилл, когда ты в последний раз разговаривал с Дейвом, – сказала Элиза, подхватывая мысль Аджая, – в тот раз, когда я видела его с тобой, он сказал, что Творцы собрали здесь все свои силы. Это было четыре месяца назад.
– В нашем мире – да, но в их мире время течет иначе, – ответил Уилл. – Наши миры вообще не синхронизируются во времени. Это могло быть неделю назад, день или даже в тот же день.
– Или все это может происходить одновременно, – сказал Аджай.
– Ого! – еще тише сказал Ник.
– Кстати, об аномалиях времени и пространства – как Брук вообще попала сюда? – спросила Элиза. – Я понимаю, как сюда мог попасть Хоббс: он был в одном помещении с нами…
– Да, но перед тем как отправиться на остров, мы оставили Брук в общежитии, погасили, как свечу.
– И в ее организме было столько снотворного, что она могла проспать полтора дня, – сказал Джерико.
– На это ничего не могу сказать, – отозвался Уилл.
– Может, она удалила все это из организма, – сказала Элиза. – И все время была у нас на хвосте.
Все помолчали, теперь настроенные гораздо серьезнее. Уилл отошел от остальных на несколько шагов, глядя мимо моста. Аджай досматривал кадры, сделанные во время возвращения беспилотника к перекрестку, но сейчас смотрел один. Он неслышно отсоединил камеру от планшета и убрал все в рюкзак.
Джерико подошел к Уиллу, но, уважая его молчание, не заговорил.
– Думаю, ничего страшного, – сказал Уилл.
– Ты о чем?
– Чувствовать, что перед нами – пятижды невозможное и что все мы умрем ужасной, мучительной смертью.
– Несомненно. Надо быть не в себе, чтобы смотреть на это иначе.
– Но я не могу это вынести, – сказал Уилл, посмотрев на друзей. – Чувство ответственности за происходящее. Вдруг все произойдет именно так.
– А как бы ты себя чувствовал, если бы поступил по-другому? – спросил Джерико. – Если бы просто достал Резак, проделал дыру в воздухе, и мы все вернулись бы домой, на чем все и кончилось бы.
Уилл скептически посмотрел на него:
– Мы не можем так поступить. Не сейчас.
– Уже легче. Выбор сделан. И тебе придется смириться с этим чувством.
– Но я боюсь.
– Я тоже.
Уилл изучающе посмотрел на него:
– По вам не скажешь.
– Я считал, что ты умеешь скрывать свои чувства.
– Умею. Приходится.
– Думаешь, ты такой один? – спросил Джерико.
– Нет. Просто сейчас я не чувствую в себе великой храбрости.
Джерико выдохнул, почти вздохнул.
– «Храбрый» говорят, когда кто-нибудь поступает так, как остальные не могут. Поверь мне, все эти храбрецы очень боялись. Они просто не показывали этого. И не давали страху помешать им.
Уилл посмотрел на него:
– Значит, быть храбрым не значит не бояться.
– Это значит, что ты боишься, но все равно делаешь что должен. Можешь записать эту заповедь.
– Простите, перебью, – нерешительно сказал Аджай, подходя к ним. – Просто мы все гадаем, поскольку, как ни странно, кажется, что время все-таки имеет значение… что нам делать сейчас?
Уилл снова посмотрел на Джерико. И сказал:
– По коням. – Он направился к лошадям. – Спрячьте рюкзаки и все остальные вещи в седельные сумки. Сколько, по-вашему, уйдет на поездку к Цитадели?
– Лошади свежие, – ответил Джерико, шагая рядом с ним и глядя вдаль. – Несколько часов.
– Но что мы станем делать после… гм… после того как попадем в Цитадель? – спросил Аджай, идя за ними.
– Придумаю по пути, – ответил Уилл.
ЧетырнадцатьЖитейская заповедь Уилла № 14: Быть храбрым – значит бояться, но все равно идти вперед
Они на рысях пересекли мост, Уилл и Элиза осторожно ехали впереди. Перил у моста не было, и меньше всего путникам нужно было, чтобы лошадь понесла, сбросив кого-нибудь в озеро. Уилл заметил несколько крупных зловещих силуэтов, плывущих вдоль моста сразу под поверхностью воды. Какие-то речные звери в поисках легкой добычи.
Вначале никто не надевал шлемы: вокруг было много чудовищ, и Уилл никому не хотел ограничивать обзор, особенно Аджаю. Ник на лошади выглядел слегка неловко – он признался, что никогда раньше не ездил верхом, – но Уилл считал, что необыкновенная ловкость Ника поможет ему справиться и с этим. Аджай сидел позади Джерико, крепко обхватив его за пояс. Пока не проехали мост, он не открывал глаз.
Они миновали еще одно небольшое здание, точь-в-точь похожее на те, что стояли в глубине гарнизона; оно не охранялось. Дорога, вымощенная камнем, шла прямо вперед с полмили и исчезла из вида за холмом. Уилл дал знак остановиться, поманил Джерико вперед и попросил Аджая посмотреть, что впереди. Под руководством тренера Аджай на спине лошади встал и удерживал равновесие, хватаясь за плечи Джерико, который тем временем держал лошадь совершенно неподвижной.
– На дороге впереди никого до самого шоссе, – сказал Аджай, глядя вперед, потом посмотрел налево. – В данный момент и там пусто. Хвост большой колонны примерно… в двух милях от нас. Колонна движется быстро, и я почти не вижу отставших.
Уилл позволил мысли прийти самой, без его умственных усилий.
– Мы пересечем дорогу и немного отъедем от нее на север, а потом параллельно ей двинемся к Цитадели. Когда подъедем к шоссе, наденьте шлемы.
– Что мы скажем, если один из них нас остановит? – спросил Ник.
– Если не опознаете их язык, ничего не говорите. Солдат на дороге должно передвигаться немного, но, если они встретятся, ведите себя так, словно вы хозяева. Всякий встретивший нас решит, что мы небольшой отряд, выполняющий некое поручение.
– Но что внушить им? Что мы для них делаем? – спросила Элиза.
Уилл покосился на Аджая.
– Мы везем Творцам пленного. Одного из тех людей, которые проникли в зону и которых искал Хоббс.
– Милостивый боже, – сказал Аджай, прячась на лошади за спиной Джерико.
– На самом деле мы ничего такого не делаем, Аджай, – сказала Элиза. – С тобой все будет в порядке.
– Это ты сейчас так говоришь… А что, если меня отволокут к котлу с расплавленным металлом и четвертуют?
– Охолони, чувак, – сказал Ник. – Мы не позволим, чтобы с тобой случилось что-нибудь дурное. Ты едешь с Медведем.
Джерико протянул назад руку и потрепал Аджая по колену.
– В следующий раз я разрешу тебе посмотреть, как меняюсь.
– Правда? Это было бы замечательно!
Такая перспектива как будто успокоила Аджая достаточно, чтобы продолжить путь. Уилл скакал впереди легким галопом. Местность постепенно превратилась из плоской равнины у реки в пологие холмы, которые они видели на снимках беспилотника. Если забыть, почему мы здесь оказались, подумал Уилл, можно найти эту часть зоны приятной. Может быть, все дело было в обилии зелени – она успокаивала, и казалось, будто ты дома, хотя и знаешь, что все здесь поддельное. Каковы бы ни были причины, Уилл был благодарен за мгновения покоя, которые он жадно впитывал, пока ехал по дороге.
Когда спустились с самого высокого холма, показалось шоссе – длинная серая лента перпендикуляром пересекала местность впереди. Элиза, ехавшая рядом с Уиллом, смотрела на шоссе.
«Я все еще работаю над этим с Аджаем», – послала она мысль.
«Что-нибудь получается?»
«Немного, но гораздо важнее отвлечь его от того, что ждет впереди…»
«Отличная мысль».
– Что ты думаешь об их плане, Уилл? – спросила Элиза вслух, глядя вдаль, туда, где еще не была видна Цитадель. – Что ты видел на этих снимках? Я знаю, ты что-то увидел.
– Точно не знаю. Но если я видел то, что думаю, значит, то, что они замышляют, не совпадает с тем, чего ждут Франклин и «Рыцари». Вообще никак.
Он не хотел больше ничего говорить.
«Скажи», – передала она.
Он чувствовал, как ее гневный взгляд проникает прямо ему в сознание, и знал, что нет смысла утаивать от нее что-нибудь, особенно такое взрывоопасное. Оглянувшись, он увидел, что остальные еще в ста ярдах за ними.
– Думаю, они строят что-то такое, что обеспечит им проход к нам, – сказал он негромко. – Вот что было на снимке. Точно не знаю, что это или как оно должно работать. Но, думаю, это что-то грандиозное. Можно переправить целую армию.
Он слышал, как у нее перехватило дыхание, а когда снова посмотрел на нее, не увидел праведного гнева, чего ожидал бы при таких новостях. Элиза казалась уязвимой и испуганной.
«В чем дело?» – передал он.
– Я смотрю на это ужасное место и думаю о… прости, я знаю, он все равно твоя семья – об этом твоем безумном деде. Если существует какое-то несогласие между сторонами, что будет дальше? Я бы поставила на Творцов.
– Думаю, ты права, – ответил Уилл. – Но в одном ты ошибаешься: моя семья не он. Моя семья – вы, ребята.
Элиза отвернулась, пряча лицо. Он гадал, покраснела она или смущена, и не сказал ли он, как обычно, лишнего.
«Ты в порядке?» – передал он.
«Что бы с этой минуты ни произошло с нами…»
Она обернулась и посмотрела на него; этот взгляд проник ему в самое сердце, и он понял, что никогда его не забудет.
«Я люблю тебя, потому что ты сказал это, Уилл».
Она пришпорила лошадь и поскакала вперед, словно бы став едином целым с животным. Вид у нее был такой, будто она всю жизнь провела в седле.
Уилл подстегнул коня, зная, что Элизу ему не догнать. Он понимал, что она хочет первой добраться до шоссе, и знал почему: ей хотелось удостовериться, что остальным не опасно его пересекать. Так она собиралась побороть свой страх – средство не хуже других, и Уилл не мог оспорить эту тактику. С их прибытия сюда воинственная сторона ее души раскрылась так полно, что он вовсе не беспокоился о ее безопасности, несмотря на чувства, которые испытывал к девушке. Трудно было представить себе, что на дороге встретится опасность, с которой Элиза в полном расцвете своих сил не справилась бы.