Упала в подвал я ещё зимой, а вернулась в Пермь в конце весны. Вид, надо сказать у меня был лихой и придурковатый, как говорил Пётр Первый. Чумазая, волосы грязные, одежда – тоже далеко не первой свежести и не по сезону и в придачу большая лохматая собака без поводка и намордника. На меня оглядывались и старательно обходили. Видимо, и запах от меня шёл так себе.
Надо было двигаться. Потому что в таком виде я могла заинтересовать не только офисных зевак, которые повалили на улицы после тяжёлого трудового дня, но и представителей власти. А оказаться в кутузке до выяснения моей личности в планы мои совсем не входило. Документы-то мои остались на съёмной квартире.
Как и вход в подземелья!
Вот куда мне и надо. В свою квартиру. Ладно, в мою съёмную квартиру. Мысль, что там запросто может уже кто-то жить другой не пришла мне в голову.
– Ну, что, пошли? – спросила я на всякий случай Пса.
Город ему не очень нравился. Бегать негде, много чужих людей и запахов. Мы ушли с центральных улиц и стали пробираться дворами. Там меньше людей, машин и вероятности встреть полицию. При переходе через дорогу я держала Пса за ошейник. Он, конечно, воспитанный Пёс и вёл себя пристойно, но в городе никогда не жил и мог испугаться.
К вечеру мы добрались до хрущёвки напротив винзавода. Улица Окулова тем и хороша, что как бы в центре города, но в старом и тихом. Здесь стоят непрезентабельные пятиэтажки. Машин, после того как все разъедутся по домам, мало и прохожих тоже.
Когда я добралась до дома, то серьёзно задумалась: ключей-то у меня не было! Как попасть в квартиру? Я постояла перед подъездом в размышлениях. Телефона, чтобы позвонить квартирной хозяйке тоже не было, впрочем, как и её номера. Ничего не придумав, я решила воспользоваться методом старушки из этого подъезда – подсмотреть в окна.
Мы обошли дом, прошли по тропинке до окон моей квартиры. В квартире продолжали висеть мои шторы и они были не задёрнуты. Я встала на цыпочки, чтобы рассмотреть. Свет нигде не горел, хотя было уже довольно темно. Есть надежда, что там никого нет.
Я подошла к окну, подтянулась за подоконник и заглянула в квартиру уже более решительно. В большой комнате и кухне – никого. Всё стоит на местах, как это было при мне. Все мои вещи в целости. В углу валяются отодранные «с мясом» доски, которыми я заколачивала дверь в маленькую комнату, от крысы.
Я почувствовала спазм в горле. Нет, только не сейчас! Плакать и пытаться проникнуть в свою квартиру не получится! Не время сейчас плакать. Я вздохнула пару раз, стараясь отогнать слёзы.
Спрыгнула и подошла к окну маленькой комнаты. Заглянула. Там тоже ничего не изменилось. Засохшая фиалка и колченогий стул. Так. Так… Если в квартире никто не живёт, значит, она пока ещё моя. Значит, я могу, в принципе, туда зайти, ну хотя бы для того, чтобы взять свои вещи? Могу? Вполне.
– Значит, так, – я присела перед Псом, – я сейчас тебя отведу к подъезду. Ты, как очень умный Пёс, сидишь и ждёшь меня. А я в это время, без подельников совершаю проникновение в квартиру.
Пёс лизнул меня в нос соглашаясь.
– Мне сообщники не нужны. Если что, ты ничего не видел и меня не знаешь. Это и так получается кража со взломом. Хотя, если посмотреть, с другой стороны, там у меня лежит договор аренды квартиры на полгода. И оплачено вперёд за три месяца. И паспорт у меня там, если что… значит, в принципе, я не устраиваю кражи со взломом, а просто попадаю на своё место жительства. Пусть вре́менное, но своё. И пусть странным способом, но так уж мне захотелось! Может я ключи забыла!
Пёс снова лизнул меня в нос.
«Хватит демагогий!»
Не выдержал Касюм, подарок богов.
«Я не знаю, что это за слово, но согласна с Касюмом. Хватит болтать! Залезай уже в квартиру»
Люба-эква поддержала Касюма.
– Вам хорошо! – встала я. – Если, что в каталажку посадят меня! А вы найдёте себе более свободную биологическую оболочку! – закричала я на своих сожителей.
– А ну, пошла отсюда! – закричала уже на меня бабка с верхнего этажа. – Вон, бродяга! Развелось бомжей! Сейчас полицию вызову!
– Всё из-за вас, – прошипела я сожителям. – Если б не орали внутри меня, мы бы уже давно в квартире были.
«Нас неслышно»
Справедливо заметила Люба-эква.
«Я поддерживаю старую женщину»
Сообщил мне Касюм.
– Пошла вон! Я кому говорю! – надрывалась бабка с верхнего этажа.
– Заткнитесь всё! – ответила я сразу всем троим.
Я демонстративно пошла от дома. Про себя прикидывая, что раньше ночи теперь и нечего соваться. Старушки жуть до чего бдительные создания.
Где-то надо переждать всё это время. Тосковать на лавочках мне не хотелось. Во-первых, жёстко, а во-вторых, привлекать своим непотребным видом внимания не хотелось. Я прошла по улице Окулова до Решетниковского спуска. Здесь хоть ещё и центр города и рядом университет, а место глухое. Гаражи, парк, превратившийся в дикий, заросший лес. Ещё ниже к набережной Камы парк становится чуть реже, но всё так же мало посещаем приличными людьми. Да и неприличными, наверное, тоже.
Я выбрала ровный участок, в самом глухом месте, но с видом на Каму и скомандовала «чум!».
К моему удивлению, опять всё сработало! Мой походный чум развернулся, из него уютно пахло супом. Мы с Псом не стали мешкать и быстро расправились с олениной. Потом я заварила себе чай и села на пороге чума любоваться закатом.
Самые красивые закаты в Перми! Если нет в это время туч. А тучи – постоянные спутники нашего города. Небо обложено грязной ватой облаков почти триста дней в году. Но сегодня, ради моего возвращения в родной город погода расщедрилась и выдала потрясающий закат. Небо полыхало. Уходящее солнце поджаривало напалмом лёгкие невесомые облачка и они сгорали во славу искусства и красоты. Когда солнце окончательно исчерпало свои художественные способности и упало в истоме за горизонт, всё небо покрылось муаром серо-буро-малинового цвета. И если вы думаете, что этот цвет такая же какофония, как и его название, то ошибаетесь. Нежнейшие переливы розовых, серых и лиловых оттенков – просто услада для глаз!
Пёс спал, прижавшись ко мне. А я думала, насколько сильно изменилась моя жизнь за последние три месяца! Ещё полгода назад я была замужем, работала по восемь часов в день на скучной работе, потом хлопотала по дому, обихаживая и обустраивая семейное гнёздышко. Женщина с картинки о семейном счастье. Да, вообще, о счастье для женщины.
Большая квартира, налаженный быт, отпуска два раза в год. И тоска. Если б не поступок моего мужа, о котором я узнала случайно, я бы и прожила всю жизнь как во сне.
А сейчас, сейчас я сижу грязная, без маникюра и укладки в чуме, в родном городе, в месте, где бывают только бомжи и бродяги, любуюсь оттенками заката и … да, я счастлива. Несмотря на все потери, боль и разочарования, которые постигли меня за последние три месяца. Я живая. Я люблю, ненавижу и готова биться за свою любовь.
«Сколько патетики!»
Не удержался Касюм, и таки высказал своё «фи» на мои позитивные мысли.
Целую ночь соловей нам насвистывал
К ночи сильно похолодало. От Камы тянуло сыростью. Феерические небесные представления для бомжей закончились, и я зашла в чум. Есть немного времени поспать перед разбойным нападением на квартиру. Этим надо воспользоваться в полной мере. Потому что дальнейшее моё будущее находится в тумане. Если раньше я могла хоть чуть-чуть планировать свою жизнь, то сейчас… сейчас даже трудно представить, что меня ждёт. Раньше стояла цель дойти до сиртя, потом стояли более мелкие цели – выжить, спастись, убежать, поесть и поспать. Потом была цель добраться до Перми с таким же набором маленьких целей – поесть, сбежать, выжить, поспать.
А сейчас? Есть две маленькие цели – дождаться ночи и влезть в квартиру. И всё. А дальше что? Вот спущусь я в подвал? А там? Может быть, несколько вариантов.
Первый и самый ожидаемый – это всё завалено в связи с землетрясениями в центре города.
А второй и все последующие – полная неизвестность.
А третий и последний – меня поджидает там тельхин по приказу Ненавистной. Этот вариант хоть и последний, но его исключать нельзя.
«Хватит болтать, агирись. Спи»
Я сразу представила, как бабушка когда-то стукнула меня по лбу и сказала «спи». Вздохнула. Хорошее было время. Но спать захотелось сразу. Я потянулась и послушно легла на свою лежанку. А Пёс остался у входа караулить.
Проснулась я оттого, что меня тыкал холодным носом Пёс. Я отмахивалась от него, отворачивалась, но тут же будильниками заработали и сожители.
«Вставай, агирись!»
«Ты всё проспишь! Как ты собралась кого-то спасать и побеждать, если спишь без задних ног?»
Ворчал на плебейском языке Касюм, подарок богов.
– Скоро друг мой, ты совсем разучишься говорить «высоким штилем»! – съязвила я. – Без завтрака не пойду!
Мы с Псом наскоро позавтракали. Я налила чай и вышла из чума. Было влажно, прохладно и безумно пахло черёмухой. И ещё соловьи.
«Целую ночь соловей нам насвистывал, город молчал и молчали дома…» сами собой вспомнились строчки романса.
Интересно, вот меня столько времени не было в городе. А мой муж? Вспомнил меня хоть раз? Позвонил? Может быть, искать начал? Он же, всё-таки, любил меня. Ну, или говорил, что любит. Ни в чём нельзя быть уверенной, это я уж точно теперь знаю.
«Боже, какими мы были наивными, как же мы молоды были тогда!»
– Эх, – вздохнула я.
«О чём думает эта женщина!»
Возмутился Касюм, подарок богов.
«И, правда, агирись! Твоё настроение не подходит для больших дел!»
– Чтоб вы понимали! – вздохнула я. – Я вернулась домой, где была когда-то счастлива.
«Тебе казалось, что ты была счастлива»
Ворчливо сказал Касюм, подарок богов.
«А вчера ты была счастлива оттого, что ты бомж, чтобы это слово не значило»
– Да, вы правы! – я выплеснула остатки чая и решительно зашла в чум.
Натянула, как обычно – резиновые сапоги и шубейку. И не оборачиваясь, пошла к своей квартире. Чум с лёгким хлопком свернулся и пропал.