– Я слушаю, – напомнила ещё раз я.
– Из-за тебя я забыл, что хотел тебе сказать! – обиженно крикнул Сашка.
– Хорошо, начни сначала. Зачем ты пытался подставить Модераха? – осторожно задала мучивший меня вопрос.
– Модерах это всего лишь пешка, как и ты, – попался на мою удочку Сашка. – Вы все пешки в моей игре! Даже Полоз и Стикс!
– Стикс – сильная богиня! – я подлила масла в огонь.
– Сильная, – со смешком сказал Сашка. – Даже сейчас, когда я не в лучшей форме, я её сделал! Ты же видела! Видела!
– Когда? – честно удивилась я.
– В моём жертвенном пещерном зале! Куда она посмела заявиться во второй раз! И во второй раз уничтожила все жертвы, принесённые мне! А сейчас не так просто скажу я, не так просто добиться, чтобы людишки приносили жертвы богам!
– Это там, где были несчастные лошадки?
– Ну и не только лошади, – гордо сказал Сашка. – Раньше мне приносили человеческие жертвы. А сейчас люди стали слабыми и изнеженными. Приходится довольствоваться прочей живностью. Твоя собака вполне бы сошла на жертву мне, – просительным тоном закончил Сашка.
– Даже не думай! – строго сказала я. – Ты принёс клятву, а это серьёзно, даже в мире богов. А если нарушишь, будешь до скончания веков на побегушках у Ненавистной!
– Не больно-то хотелось жизни твоей собаки, – сплюнул Сашка. – Ещё посмотрим, кто у кого на побегушках будет. И потом ты видела, как я её уделал! Правда, она подумала на тебя, – довольно улыбнулся он. – Поэтому за своё позорное поражение будет мстить тебе! Она обещала! Она обещала над своей кислотной лужей и не сможет нарушить эту клятву! – Сашка довольно захихикал и захлопал в ладоши.
Хлопки отдались гулким эхом по всем пещерам, сотрясениями и обвалами.
– Молодец, молодец, – похвалила его я, чтобы он, наконец, перестал веселиться. Иначе мне уже нечего будет спасать, все пещеры обвалятся и всё на этом закончится. – А для чего ты, вообще, всё это затеял? Сидел себе столько веков тихо мирно, а тут, что? Белены объелся?
– Дура ты, и есть дура! – снисходительно усмехнулся Сашка. – Я сидел, тихо мирно, как ты изволишь выражаться, только потому, что меня замуровали! – он соскочил с камня и забегал туда-сюда по пещере. – Меня! Замуровали в моём капище! И я даже не знаю, кто это был!
– Ну, видимо, кто-то гораздо сильнее тебя, – невинным тоном произнесла я.
– Надеюсь, он умер, – прошипел Сашка и тут же улыбнулся. – Но в мире всегда торжествует справедливость! – он довольно посмотрел на меня. – Всегда! И поэтому глупые и самонадеянные попы, копая свои подземные ходы, наткнулись на меня и выпустили самое большое зло, о коем и не подозревали! – от радости он перешёл на старинный манер. – Молодцы, что и сказать! Молятся, бьются лбами своими чугунными об пол о мире, счастье и любви и сами же выпускают на волю меня! Меня самое большое зло!
– Так себе зло, – хмыкнула я, – пакость мелкая. Упырись. Не дорос ещё до большого.
– Хм, хихикай, пока можешь, – зло усмехнулся Сашка. – Ты даже не представляешь, кто я такой! – он потряс руками, пытаясь показать необъятность своего зла. – Я существовал уже тогда, когда в помине не было твоей подруги Ненавистной и Великий Полоз ещё не вылупился из своего змеиного яйца! Мне тогда уже приносили человеческие жертвы! Уже тогда я был бесконечным злом и ужасом вселенной!
На минуту, всего лишь на минуту, он произнося эти слова, смог вернуть своей прошлый истинный облик, и я содрогнулась от ужаса.
– Ну молодец, – с трудом сглатывая произнесла я. – Горжусь тобой. Хорошо, тебя замуровали демоны, – усмехнулась я потрескавшимися губами, – потом выпустили попы, твоё место сначала занял Полоз, потом тут нарисовалась Стикс. Все заняты дележом твоей земли, и ты полудохлый ничего не можешь сделать. Я правильно поняла?
– Нет! – рассвирепел Сашка. – Да!
– Ты уж определись, – продолжала изводить его я, хотя, честно говоря, мне было страшно, но я чувствовала, что именно эта тактика лишает его сил. Он становился всё меньше, теперь это был мальчик не десяти лет, а лет семи. Маленький и щуплый первоклашка.
– Да! Они думают, что они здесь хозяева и делят свои земли! Пусть пребывают в неведении, пусть думают, что я просто «злое место», – он передразнил Тюшу, – а в это время, я, понимаешь, я сталкиваю их лбами, я играю ими как пешками в своей игре. Сейчас они уничтожат друг друга. Да, прямо сейчас они мутузят друг дружку, со своими людишками, – он усмехнулся, – и мне даже неинтересно кто из них победит. Потому что всё, всё достанется мне!
– Очень умненький мальчик, – вздохнула я. – А зачем тебе нужна я?
– Вот это самый главный вопрос! На чьей ты стороне, на той стороне победа. Понимаешь?
Я кивнула.
– В любом случае не на твоей, – усмехнулась я.
– Да мне всё равно, на чьей ты стороне, – в ответ усмехнулся Сашка. – Ты мне нужна не для этого.
– А для чего? Уж не для того же, что б мы жили долго и счастливо?
– Да, – он согласился таким тоном, что у меня внутри всё сжалось. – Да! Что б долго и счастливо жил… я.
– Слишком много «я», тебе не кажется?
– Не кажется, – сухо сказал Сашка. – У тебя роль простая и незамысловатая. Ты – жертва.
Отлично быть жертвой
Отлично. Давно я не была жертвой. Все как сговорились! В первый раз всё обошлось. А сейчас?
– Ага, – я кивнула, – конечно! Я ведь просто мечтала об этом!
– Да? – радостно спросил меня маленький испорченный мальчик в яркой шапочке. – Ты мне очень поможешь! Я верну свою силу, разгоню весь этот божественный сброд со своей земли, и всё будет по-прежнему: мне будут поклоняться, меня будут бояться и приносить жертвы. Человеческие, – мечтательно закончил он.
– Ты хочешь меня убить? – расстроено спросила я.
– Нет! – успокоил меня ребёнок. – В этом-то вся загвоздка! Ты же бессмертна. Я не могу тебя убить, – он пожал худенькими плечиками. – Ты должна это сделать сама!
Я очень удивилась. Правда. Милый ребёнок просит о такой малости.
– Ты должна сама принести себя в жертву. Желательно при этом побольше мучится, – и он с надеждой посмотрел на меня.
– Такая малость, – я кивнула. – Маленький вопрос: мне-то это зачем?
– Тебе? – удивился Саша, словно его первый раз об этом подумал. – Ты же любишь меня, – совершенно искренне сказал он. – Ты меня спасла. Значит, ты привязана ко мне и испытываешь чувства.
Я не знала, как реагировать на это.
– Знаешь, у меня остыл чай, – я решила взять паузу, чтобы подумать, как выпутаться из этого затянувшегося разговора. – Я заварю свежий и подумаю над твоей просьбой.
– Нет, – печально сказал Саша. – Это не просьба. И тебе уже не понадобится чай. Наш разговор затянулся и мне уже пора. Поставь чашку и приступай. Я могу подсказать тебе самые тяжёлые способы самоубийства.
– Вынуждена тебе отказать, – пожала плечами я. – Мне тоже пора, я слишком задержалась у тебя. У меня есть неоконченные дела.
– Если ты не хочешь делать это сама, я тебя заставлю. Пса, я не могу трогать, я поклялся, – Саша устало вздохнул, – но есть люди, на смерть которых, тебе неприятно будет смотреть.
Мы помолчали. Я думала, как бы мне уйти, желательно тихо, по-английски. А Саша, видимо, размышлял, как уговорить меня исполнить его просьбу. Ситуация была патовая, потому что ни одна из сторон не была готова пойти на уступки.
– Ну, что, – после долгого молчания спросил меня Саша. – С кого начнём? Может быть, с твоего мужа? Я понимаю, не слишком близкий сейчас для тебя человек, вы расстались. Но думаю, тебе будет его жалко.
– Да, – согласилась я, – жалко.
– Лучше бы подошла твоя бабушка, – Сашка внимательно смотрел на меня, ожидая моей реакции, – любимая бабушка, – протянул он. – Булочки с ванилью, добрый и ласковый взгляд, чтение перед сном, – он с нежностью в голосе перечислял мои самые любимые вещи, – но, но к моему большому сожалению она уже сдохла.
– Упырь, – тихо сказала я.
«Не слушай его. Не поддавайся ему. Не слушай его»
В два голоса твердили мне Люба-эква и Касюм, подарок богов.
Это было сложно. При упоминании о бабушке из уст Сашки мне захотелось плакать. Я вдруг почувствовала, как я измоталась и смертельно устала. На меня накатила страшная тоска и я шмыгнула носом.
– Тяжёлая жизнь была у твоей бабушки, – ровным голосом психотерапевта продолжал Сашка. – Война, она потеряла одного ребёнка, потом пришла похоронка на мужа, чуть не погиб второй ребёнок – твоя мать, – Сашка подошёл ко мне, взял меня за руку и заглянул с состраданием в глаза. – Молодец, – он погладил меня по щеке, – всё хорошо. Ты устала, очень устала. Какая девушка выдержит столько? Маникюр не делала, бог знает сколько времени, – он показал мне мои пальцы с обломанными ногтями, – тебе необходимо отдохнуть. Моя девочка, – с интонациями бабушки произнёс он, – моя девочка…
Я выдернула руку, но не удержалась и всхлипнула. Мне нестерпимо захотелось плакать и одновременно избить до крови этого маленького поганца. Расцарапать своими обломанными чёрными ногтями его милое личико.
– Моя девочка, – с наслаждением выдохнул Сашка, – мне хорошо… хорошо… продолжай!
– Гав! Гав! – из-за завала раздался отчаянный лай Пса и царапание по камням.
Я дёрнулась и оттолкнула от себя Сашку. Он упал между камней.
– Проклятый Пёс, надо было убить его сразу! – взъярился Сашка, стараясь подняться.
Я с садистским удовольствием рассматривала, как он пытается подняться и заметила, что вокруг него, между камней, около моих ног мелкими, едва уловимыми ручейками побежал песок. Он возникал из земли и уходил обратно в землю. Сначала это был обычный, светлый песок, какой бывает на речных отмелях. Но постепенно в нём стали появляться золотые искры, и совсем скоро, песчаные ручьи стали золотыми.
Золотоносный ручей стал сворачиваться кольцами вокруг меня. Из мелких, тонюсеньких ручейков сложился один в палец толщиной он вился вокруг меня и складывался в слово «домой». Потом рассыпался и закрутился воронкой вокруг моих ног.