Один из них тихонько ткнул копьём Модераха, чтобы он проникся уважением и сосредоточился на словах, которые сейчас произнесут греческие породистые боги.
Модерах никак не мог сосредоточиться на столь великолепной биомассе. Он старался проверить надёжно ли спряталась эта полудурочная кошка, которая сама пошла в лапы смерти. Видимо, он ещё параллельно размышлял, получится ли зашвырнуть её, то есть меня, обратно за Стикс и как это скажется на длительности моей кошачьей жизни. Поэтому он косил на камень, где сидела я, лицо у него было растерянное, а не подобострастное, каким его надлежало держать при живых богах.
Боги немного гневались и роптали. Поэтому второй воинственный бог топнул ногой, бряцнул железом и ткнул копьём Модераха уже посильнее. Он вскрикнул и обратил на них внимание.
– Прекрасная Ненавистная велела тебе, рабу, явиться к ней. Сейчас.
Модерах склонился перед ними.
– Как прикажет Ненавистная, – он попятился в поклоне, стараясь приблизиться к камню, где была я.
– Как смеешь ты, раб, называть её просто Ненавистной!
Модерах выпрямился и ещё отступил на пару шагов назад, уперевшись в камень, за которым сидела я.
– Прошу простить меня великодушно, – сказал Модерах и поклонился. – Кис, кис, – позвал он шёпотом, оставаясь в глубоком поклоне. Полы поношенного кафтана распахнулись, и я незаметно подошла к нему. – Как прикажет Прекрасная Ненавистная! – одной рукой он подхватил меня, а второй запахнул кафтан. – Как прикажет! – ещё раз повторил Модерах, отвешивая поклоны сиятельным богам.
– Иди! – один подтолкнул его копьём по направлению к тропе, ведущей в долины Стикса.
Модерах не дожидаясь дополнительного приглашения, повернулся и зашагал по тропе. Я удобно устроилась за пазухой у Модераха, помурчала для успокоения. Модерах шёл по тропе немного прихрамывая, и ворчал на меня:
– Откуда ты взялась на мою голову? Что вот теперь с тобой делать? – он остановился и заглянул себе за пазуху, осторожно погладил меня пальцем. – Беспутая ты кошка, как есть беспутая! И что тебя понесло через мостик? И кормить тебя нечем…
– Как же я рада вас видеть, Карл Фёдорович! – промурчала я.
Карл Фёдорович дёрнулся и я чуть не выпала у него из-за пазухи.
– Кто «я»? – осторожно поинтересовался он.
– Ну, – замялась я, не зная, как объяснить, имени мне до сих пор не нашлось – девка, которую Тюша в Стикс спихнул, а вы Мнемозиной отпаивали…
– Девка, – ошарашено протянул Модерах, – ты что же! Зачем? Я ж тебя наверх отправил…
Подарок для Ненавистной
Карл Фёдорович шёл медленно, растягивая время. Я сидела за пазухой и рассказывала ему всё, что со мной случилось. Коротко. Выкидывая все несущественные детали вроде моих переживаний.
Он вздыхал, охал и ругал меня, за то, что я его ослушалась. Иногда я высовывалась, чтобы оглядеться. Уральская Греция сильно изменилась. Это была небеспечная страна под голубым небом с поющими цикадами и долинами засаженными оливами. Небо стало свинцово-серым, таким каким я привыкла видеть его в родном городе. Тяжёлое, давящее небо. В стране, где раньше царило бесконечное лето – настала унылая уральская осень. Оливы облетели, не собранный урожая гнил под деревьями. Цикады умолкли. Вместо них вдалеке раздавались строевые команды. Ближе к горным скалам, почти скрывая белоснежные колонны, раскинулись большие палатки. Перед ними маршировали греческие боги.
Нельзя сказать, что они были лучезарно красивы. Боги были утомлены, измучены и недовольны. А ещё они были в грязи. Поле, на котором они маршировали, представляло собой нормальное русское поле, после затяжных дождей, где-нибудь в конце сентября. Холодно, мокро и мерзко. А, ещё безнадёжно. Погода, пейзаж и настроение богов находились в гармонии.
Когда мы подходили к греческому войску, Модерах застегнул свой кафтан, упихав меня как можно ниже.
– Сиди тихо и не высовывайся! Авось пронесёт, не заметит тебя Ненавистная, – прошептал он.
Я повозилась, устраиваясь поудобнее, так, чтобы мне было хоть что-то видно. Но ничего не получилось. Модерах неспешно дошёл до дворца. Строевые команды звучали совсем рядом, я начала нервничать. Карл Фёдорович прошёл ещё немного и остановился. Поклонился, придерживая меня рукой.
– Приветствую тебя, Прекраснейшая Ненавистная, – пробормотал он скороговоркой нелюбимые слова.
– Приветствую тебя Страж, – усмехнулась Ненавистная.
Раздались лёгкие шаги и она положила руку прямо на меня. – Что ты принёс мне? Доставай!
Модерах покорно растегнул кафтан.
– Кошка? Ты решил мне сделать подарок и отвлечь от грустных мыслей? – она вытащила меня и прижала к себе. – Только мышей у нас здесь нет, – вздохнула она, – но мы найдём чем тебя покормить.
Она развернулась и вошла во дворец. Модерах, тяжело ступая, шёл за ней. Дойдя до зала, где я была прежде, Ненавистная присела на скамью и приказала:
– Докладывай. Что видно с того берега? – устало сказала она.
– Ничего, госпожа. Никто не появляется на том берегу. Уже давно.
– Да, – она опять тяжело вздохнула. – Это-то и плохо. Воинам скучно. Им хочется побряцать оружием и они алчут крови. А все попрятались как мыши! – зло крикнула она. – Даже Полоз! Боится меня?
– Не могу знать, госпожа, – поклонился Модерах.
– Не увиливай от ответа, раб! – топнула ногой Ненавистная.
Я от страха за Карла Фёдоровича неожиданно для себя начала громко мурчать. Ненавистная посмотрела на меня и осторожно погладила.
– Кошки, – протянула она, почёсывая меня за ухом. – Удивительные существа, – тяжело вздохнула, – могут ходить между мирами, и служить проводниками. Их приятно гладить и они успокаивают, – она опять вздохнула, но уже не так тяжело. – Как она попала к тебе?
– Случайно, – пожал плечами Модерах. – Заблудилась или, может быть, искала пищу…
– Случайная, – прошептала Стикс. – Случайная… нет ничего случайного в нашей жизни, всё подвластно Мойрам. Неотвратимая или Прядущая[6]? – она помолчала.– Ладно, иди раб.
Стикс почёсывала меня за ухом. Я оглушительно мурчала, боясь, что она поймёт кто я и вцепится мне в ухо. Теперь уже просто так не убежишь.
– Случайная, – задумчиво повторила Стикс. – Это было бы кстати. Иди раб, – строго повторила она, глядя на Модераха.
Модерах ушёл, кланяясь, тяжело вздыхая, и виновато оглядываясь.
Стикс сидела, задумчиво гладя меня. Молчала и иногда смотрела на грязных измученных богов.
– А знаешь, Случайная, они ведь даже не боги, – вздохнула она. – Так, только герои, – Ненавистная горько усмехнулась. – Ты, наверное, не сильна в наших генеалогических изысках, так вот герои – это дети полубогов. Божественной крови в них чуть, а гонору как у богов. Это всё что мне прислали. Так боги откупились от меня. За все свои нарушенные клятвы они прислали лишь горы мышц!
Она вскочила, и я свалилась у неё с колен.
– Прости, – она обернулась. – Что могут эти люди? Все их геройство заключено лишь в мышцах! Даже ваши страшилища, которые пришли сюда ради тебя и то сильнее их! Понимаешь?
Я неожиданно кивнула. Стикс посмотрела на меня и предложила:
– Может быть, ты вернёшься к естественному виду? Клянусь, что я не сделаю тебе ничего дурного и отпущу тебя, как только ты захочешь покинуть мою страну.
– Если клянётся сама Стикс, значит, она не может нарушить свою клятву? – спросила я.
– Не могу.
Я отряхнулась и поднялась на ноги.
– Надо встретить дорогого гостя, как подобает, – сказала она, разглядывая меня. – Тельхины! – она хлопнула в ладоши. – Накройте стол и принесите подобающую одежду Случайной! – она посмотрела на мой полушубок и сапоги, и добавила. – Если она захочет переодеться в более лёгкие одежды.
Тельхины суетились, подобострастно поглядывая на меня. Выглядели они не очень. Немного полинявшими, как вся уральская Греция.
– А что ты хотела, – Ненавистная проследила за моим взглядом, – на поддержания былого великолепия надо много сил и энергии. А ещё на войну с Полозом. И ещё есть всякие осложнения… – она неопределённо повела рукой.
Тельхины закончили приготовления, и с моего разрешения заменили мне красные резиновые сапоги на лёгкие сандалии. Они осторожно поставили сапоги рядом со скамьёй, где сидела я. Ненавистная жестом отослала их из зала.
– Угощайся, – пригласила она. – Не волнуйся, ты моя гостья сегодня. Всё по-дружески и без подвоха. Я хотела бы обсудить с тобой некоторые вопросы, выгодные для обеих сторон.
– Я слушаю тебя, – внутренне сжалась я.
Я понимала, что она захочет провести со мной переговоры о дальнейшей войне, но имею ли я право принимать решения? Ну, как минимум я смогу передать предложения Полозу. Возможно, Ненавистной легче предложить перемирие мне, чем Полозу? В любом случае война – это невыход.
– Война – это невыход, – озвучила мои мысли Ненавистная. – Надеюсь, ты согласна со мной, как женщина.
Я кивнула, соглашаясь.
– Все эти войны нужны только мужчинам, – продолжила она. – Нам, женщинам подвластны более изящные методы решения проблем. Интриги, красота и дипломатия, – она улыбнулась.
Я кивнула, соглашаясь. Правда, подумала я, что интриги и дипломатия иногда более кровопролитны, чем война. Но, как женщина, я была с ней согласна – война невыход.
– Я хотела бы с тобой, как с равной, – она выделила слово «равной», – обсудить некоторые моменты. Угощайся! Думаю, ты голодна!
Ненавистная налила вина в мой бокал и в свой, сразу отпив из своего. Показывая, что всё по-честному. Потом предложила мне фрукты и мясо. Я отпила, показав, что доверяю Ненавистной.
– Чудесное вино, Стикс! – не удержалась я от похвалы.
– Благодарю, – она улыбнулась. – Ты понимаешь, как трудно мне начать об этом говорить.
Я согласилась.
– Но наша война с Полозом зашла в тупик. Я открываю карты, – она развела руки, показав мне ладони, – с вашей стороны гораздо больше силы. Нефизической, – уточнила она. – Мяса, – она пренебрежительно кивнула в сторону марширующих героев, – больше у меня. Но у вас Полоз, Синюшка, ты и этот, – она дёрнула бровью и неожиданно лукаво улыбнулась, – новый северный бог. Он улыбается всё время, у него такие чёрные глаза, как провалы Аида, и… – она остановила себя, выпив вина, – да, он хорош, как бог.