– Мир-Су́снэ-хум? – уточнила я.
Ненавистная кивнула, чуть покраснев. Я сделала вид, что не заметила.
– Получается, да, – согласилась я. – Думаю, что ты, стоишь пятерых, – польстила я Стикс, – но я с тобой полностью согласна – война принесёт всем больше потерь, чем приобретений.
– Да, – кивнула Ненавистная. – Теперь, раз мы разобрались с напряжёнными моментами между нами, есть ещё один вопрос.
Ненавистная налила ещё вина.
– У меня есть подозрения. Как бы тебе объяснить… – она отпила вина, беря паузу. – Ты уж прости, при всей твоей случайной божественности вряд ли ты способная устроить то, что случилось со мной в далёких и мрачных пещерах, – она вопросительно посмотрела на меня.
– Да, полностью с тобой согласна. Это была не я.
– Я обвинила тебя сгоряча, – продолжила Ненавистная, – но потом, поразмыслив… знаешь, – она быстро взглянула на меня, – под вашим тяжёлым вечно серым небом, – она махнула рукой в сторону выхода, – очень хорошо размышляется. Странно, под небом моей любимой Греции хочется пить и веселиться, наслаждаться жизнью и … – она усмехнулась, – прочими приятными вещами. Надеюсь, он не делал тебе никаких предложений? – Ненавистная ревниво посмотрела на меня.
Я не сразу включилась про кого она говорит. Но потом горячо подтвердила:
– Нет, не волнуйся. Он не в моём вкусе. И я, так понимаю, тоже не в его.
– Так вот, – Ненавистная сделала вид, что мы не обсуждали личные вопросы, – странно, под вашим небом больше размышляется о каких-то совершенно ненужных вещах, – она поджала недовольно губы. – О том, что при всей твоей божественности, ты неспособна на такие подлые вещи. Я способна, – она, немного извиняясь посмотрела на меня. – Я бы именно так и сделала. И что, возможно, есть кто-то ещё. Есть кто-то, кто стоит между мной и Полозом и портит наши отношения.
– Да, – согласилась я. – Есть. Я не так давно об этом узнала.
Дружеская беседа влияет не только на погоду
После долгой беседы, уже почти ночью, Ненавистная предложила мне остаться в гостях до утра. Но я отказалась. Конечно, она сейчас готова вести себя открыто и ищет союзников, но не стоит слишком ей доверять.
Внезапно распогодилось и небо усыпали крупные греческие звёзды. Проснулись цикады и на улице стало теплее.
– Тогда прогуляемся? – предложила Ненавистная. – Вот видишь, как влияет дружеская беседа на погоду в моей Греции?
– Дружеская беседа, Ненавистная, влияет не только на погоду, – философски заметила я.
– Ты можешь называть меня Стикс, – предложила она. – Пойдём, я провожу тебя до реки. Переходить через мост ты теперь можешь сама, без моей помощи, и? знаешь, это даже неплохо. Я буду рада, если ты навестишь меня.
Потом мы шли молча и слушали цикад. Странные отношения между нами – друзья-враги, подумала я. Но это значительно лучше, чем просто враги. Есть вероятность договориться. И выйти из войны с наименьшими потерями. Наших менквов жалко хоть и отправили меня на жертву богу, а всё одно, к ним привыкла, к семиголовым. И греческое «мясо» тоже жалко. Красивые, хоть и не боги. И их любит тоже, наверняка, кто-нибудь.
У мостика мы распрощались, и даже обнялись, под удивлёнными взглядами Модераха. Стикс взмахнула руками и обратившись совой улетела.
– Господи, – Карл Фёдорович подошёл ко мне и недоверчиво посмотрел, – я уж простился с тобой! Всё, думаю, поймёт Ненавистная кто ты и не отпустит.
– Так она и поняла, – согласилась я. – Только вот вовремя я к ней попала. У неё всё плохо, резервы и силы исчерпаны и она готова на переговоры.
– Не доверяй сильно, – сказал Карл Фёдорович. – Сама знаешь, она не богиня справедливости. Её именем, конечно, клянутся даже боги, но она сама, не есть образчик выполнения своих обещаний.
– Да, – согласилась я. – Но думаю, перемирию все будут рады.
– А то ж… – согласился Модерах.
Мы попрощались с Карлом Фёдоровичем и я постоянно оглядываясь перешла мостики. На том берегу меня ждал Тюша. Выглядел он рассерженным.
– Дел у меня больше нет, как за тобой по подземельям бегать! – Тюша посмотрел на меня сердито, из-под кустистых бровей. – Вот что ты за бестолочь! Сама пошла в руки к Ненавистной!
Я наклонилась и поцеловала рассерженного Тюшу в щеку:
– У меня есть хорошие новости! – улыбнулась я. – Ты напоишь меня чаем с сахаром, а я расскажу!
– Ишь чо, – хмыкнул уже не так сердито Тюша, – научилась ужо у Ненавистной торговаться! Пошли.
Маленькая избушка Тюши была полна народа. Вокруг самовара суетилась Синюшка. А за столом чинно восседали Полоз, улыбчивый Мир-Су́снэ-хум, с глазами как провалы Аида, Урум и противный ватный дед сиртя.
– Доброго вечера всей честной компании, – поздоровалась я и поклонилась.
Странно боги влияют на меня. Почему-то в этом обществе я начинаю себя вести церемонно и старомодно.
– Кыш! – обрадовался мне Урум и что-то быстро стал объяснять Мир-Су́снэ-хуму.
– Он, – перевёл мне Мир-Су́снэ-хум, – очень рад, что ты не умерла, когда стала жертвой богу.
– А я-то как рада! – не удержалась я.
– Только не совсем понятно, почему менквы прозвали тебя «Кыш»? – улыбнулся Мир-Су́снэ-хум.
– Когда уважаемые мною сиртя, оставили меня подыхать на запретном поле, – я всё же решила высказать свою обиду, – видимо, для того, что б я замёрзла или была захвачена в качестве домашнего животного к менквам, я первое время отгоняла уважаемого Урума от себя словом «кыш», а он решил, что теперь меня так зовут.
Сиртя нахмурился, но ничего не сказал. А Мир-Су́снэ-хум с удовольствием расхохотался.
– Я представляю маленькую агирись, – сказал он, потирая руки, – как она кричит семиголовому Уруму «кыш»! Наверное, он сильно испугался?
– Наверное, – я посмотрела на Урума, – но только он взял меня подмышку и подарил своей жене. А кстати, – вспомнила я, – божественная Ненавистная велела тебе кланяться. Глаза твои, как бездонные провалы Аида, – я смущённо улыбнулась, – ты произвёл неизгладимое впечатление.
– Не время сейчас об этом говорить, – перебил меня Полоз.
– Простите, Евсей Иванович, – собралась я. – Действительно, не время. Стикс готова к переговорам.
– А вот это, давайте обсудим, – согласился Евсей Иванович.
– Она поняла, что разногласия между нами не так критичны, и что её вполне устраивало то, как было раньше, – начала я. – И с обещанной помощью её очень подвели. Прислали только маломощных «героев», кои не являются богами. Просто «мясо», как выразилась Стикс, которое не идёт в сравнении с воинством Урума. И кстати, повергает героев в шок.
– Хорошо, – согласился Евсей Иванович.
– Она больше сейчас озабочена третьей силой, которая вмешивается в отношения между нами и пакостит всем. Зачем и для чего ей не очень понятно. Я особенно в подробности не вдавалась, что б случайно, чего не выболтать. Силы у неё на исходе, даже на хорошую погоду в своей Греции нет. Небо там вполне уральское, и вообще наступила осень, несмотря на то, что у нас весна. Короче, всё плохо.
– Не будем обольщаться, – подытожил Евсей Иванович. – Но что она готова к переговорам – хорошо. Нечо попросту безвинных людей губить.
– Да! Причём это всё происходит на всех уровнях! – воскликнула я.
– О чём это ты? – удивился Евсей Иванович.
– Ну, как это о чём, – растерялась я. – Вот когда я вернулась в подземелья, я видела, как обвалы происходят и в прошлом, и здесь – сейчас. – Я посмотрела на недоумевающие лица военного совета. – Ну что вы, не были ни разу в прошлом, что ли?
– Прошлое не воротишь, девка, – хмуро сказал Тюша. – Не придумывай.
– Я и тебя видела! – обиженно крикнула я. – Тебя, Тюша, лет двести пятьдесят назад! Помнишь? Как только, ты сюда пришёл за Полозом. Я шла за тобой по пещерам, ты мне показывал и рассказывал, где можно ходить и где нельзя, я немного отстала от тебя, повернула не в тот проход и наткнулась на тебя, молодого.
– Помнишь, – фыркнул Тюша. – Помнишь… а ведь да! Вспомнил, встретил как-то странную девку, ещё сказал, что б шла от греха подальше! Так это ты была?
– Ну вот! – закричала я, чтобы как-то расшевелить замерших сотоварищей. – Ну, что вы так не умеете, что ли?
– Как? – спросил Евсей Иванович. – Между временами ходить, как между стенками? Нет. Я вот могу, быть здесь в человеческом виде. А в виде Полоза я в другом, как сказать-то, в другом мире, куда ни Тюша, никто из людей попасть не может.
– Да, – согласился с Евсеем Ивановичем Мир-Су́снэ-хум. – В человеческом обличии я здесь, в этом течении времени. А когда я лечу золотым гусем, я перехожу в божественный мир. Там нет физического тела. Ну, то есть здесь у вас в мире оно в это время есть – как у Евсей Ивановича тулово Полоза, а у меня золотого гуся, но мы находимся в своём божественном мире в другом состоянии.
– Дак понятно всё объяснил, – сказала Синюшка. – Я вот водой становлюсь там, где людям ходу нет.
– Да ладно, – не поверила я. – Я вот когда возвращалась из своего похода, – опять начала я, – шла и в зависимости от разных подземелий могла попасть в разное время. Понимаете? – чуть не расплакалась я. – В первый раз видела Тюшу, молодого. Потом на меня напали лихие люди, ты мне как раз про них рассказывал, – я посмотрела на Тюшу. – Помнишь? Еле убежала от них. Свернула в другой проход и догнала тебя сегодняшнего. А сейчас, шла и видела… помнишь, мы когда первый раз по подземельям ходили ты мне, Тюша, показывал лодку?
– Да, я её помню, когда она ещё с товаром ходила, новенькую, – согласился Тюша.
– Вот, – воскликнула я. – А я её во второй раз увидела в прошлом. Сразу после того как лихие люди её расстреляли, купца убили и товар забрали. Тоже новенькую, но только что расстрелянную. Там даже порохом пахло. Понимаете? Я тогда вообще много смертей видела, пока шла. Сразу и в сегодняшнем дне и в прошлом. Семинариста вот почти при мне завалило. А ещё, – вспомнила я. – я ещё Карла Фёдоровича видела! Тогда, когда он губернатором был и с каким-то попом встречался! И говорил, что попы подземные ходы рыть начали без согласования с инженерами, и почвы там что-то зыбкие и дорогу в городе у семинарии обрушили, и гневался сильно.